Александр Фомичев – На былинном берегу. Гора черепов (страница 7)

Подавляющее большинство норманнов были задействованы в возведении Логигарда, потому дело спорилось. Деревьев сыны Одина нарубили сотни на три шагов по всем направлениям, благодаря чему обзорность вокруг явно улучшилась; предполагаемому неприятелю, если бы он вдруг изъявил желание внезапно напасть на стремительно строящееся поселение варягов, подкрасться незамеченным было бы крайне сложно. Ведь за пеньками да поваленными древесными стволами, пусть и бесчисленными, много народу не спрячешь. По крайней мере, так считали сами нореги, даже не подозревая, что за пнями и срубленными деревьями могут скрываться отнюдь не люди.

Тем часом Майла, периодически нарезающая неторопливые круги над строящимся Огненным городом, с высоты птичьего полёта, то есть с безопасного расстояния, дабы её не достала шальная стрела особо удачливого северянина, внимательно обозревала происходящее внизу. Логигард был у неё словно на ладони. Как и его окрестности. Потому серая сова прекрасно видела то, чего пока ещё не замечали занятые работой викинги, а именно безмолвно сжимающееся вокруг них смертоносное кольцо из львов, медведей и волков, незаметно и осторожно подкрадывающихся к возводимому граду.

Зрелище было сколь удивительное, столь и пугающее; разномастная грозная лесная ватага, состоящая в общей сложности из более чем четырёхсот пятидесяти свирепых хищников, уверенно стягивала убийственную петлю на шее у норманнов. Во всяком случае, так представлялось со стороны глупым, страсть как любопытным сорокам, не особо, мягко говоря, искушённым в баталиях с главным хищником Земли – человеком.

Нападение планировалось совершить неожиданно; эффект внезапности, являющийся одним из ключевых догматов успешной охоты, был положен Советом зверей и в основу готовящейся атаки. Но сей, в общем-то, неплохой план быстро пошёл прахом по одной простой причине, которую нападающие не учли; кто-то из викингов, как оказалось, взял на борт одного из драккаров своего волкодава – крупного лохматого пса, дома помогавшего хозяину беречь небольшую отару овец от назойливых посягательств серых разбойников. Собака нынче возле бывшей избушки Любодара мирно себе посапывала послеобеденным сном. Разумеется, весьма чутким. Но вот до её чувствительных ноздрей поднявшийся лёгкий ветерок донёс такой до боли знакомый запашок. Поджарый пёс мгновенно вскочил и глухо зарычал, шерсть у него на загривке моментом встала дыбом. После чего не на шутку взъярившийся волкодав принялся неистово носиться по округе и надрывно лаять в сторону юго-востока, откуда ветер и принёс столь ненавистный запах.

– Что такое, Ларс? – Сигурд, вкалывающий наравне со всеми, вонзил топор в лежащее перед ним бревно, вытер пот со лба и с подозрением уставился на юго-восточную окраину леса. – Кого ты там учуял?

В эту минуту к конунгу подошёл хозяин собаки, викинг по имени Готтфрид, и, так же задумчиво глядя на юго-восток, произнёс:

– Ларс так на волков реагирует. А ещё на медведей. Правда, столь нервным я его наблюдал до сего момента лишь раз, когда однажды, недалеко от дома, наших барашков окружили не менее дюжины матёрых волчар!..

– Во имя Фреи, что там шевелится?! Вон, за тем массивным пнём! – присмотревшись, испуганно-удивлённо вскричал один из северян. – Будь я проклят, если это не косолапыч! Причём непомерно здоровый, я таких у нас отродясь не встречал! Постойте, постойте, а рядом с ним, чуть левее, ещё такой же! Вон, совсем недалече! Похоже, в нашу сторону крадутся!

Работа остановилась, норманны принялись спешно хвататься за оружие, попутно тревожно озираясь; взволнованные крики, перебивая друг друга, словно снежная горная лавина, понеслись над местом строительства:

– Смотрите, смотрите, с запада тоже медведи прут! Причём вперемешку с волками и какими-то невероятно громадными зубастыми кошками!

– Ага, и с севера та же картина!

– И с юга!..

– А на околице, на деревьях, обратите внимание, сколько птиц налетело! И они всё прибывают втихушку! А главное, прошу заметить: это отнюдь не голуби, стрижи аль зяблики! Там одни хищники!

– И не говори! Только орлов, навскидку, как минимум десятка три! Как и коршунов с ястребами! Кажись, вижу ещё соколов и вроде кречетов… Аль сапсанов!.. Но самое удивительное, вон те лохматые пухляши, енто же филины! Которые днём обычно не охотятся!.. А уж тем паче стаями! Впрочем, как и остальные хищные птицы!..

– Что происходит?! Нас окружили… звери?!

– Похоже на то! Но как такое вообще возможно?!

Тут, прерывая всеобщий взволнованно-ошарашенный галдёж, над поляной пронёсся повелительный рык конунга Янтарного:

– На нас вот-вот нападут! Все к бою! Немедля! Занять круговую оборону вокруг едальни! Лучники в центр! Сомкнуть вокруг них стену щитов!

Сигурд, как и подобает сильному лидеру, первым сообразил, какая нешуточная опасность им грозит. Потому безотлагательно принял единственно верное в данной ситуации решение: немедленно построиться боевым порядком и встречать неизвестного диковинного ворога сугубо от обороны.

Викинги, в обычное время страсть как любившие свободу и по этой прозаической причине слывшие упрямыми и непокорными, на службе у конунга, надо отдать им должное, а уж тем более в боевых условиях, буквально преображались, ибо прекрасно понимали, что от их слаженности, взаимодействия и скорости выполнения приказов зависит очень многое. И в первую очередь их же собственные драгоценные жизни. Потому первоначальная, довольно бестолковая суета быстро сменилась деловитым, но чётким и шустрым исполнением указов своего предводителя; нореги буквально за минуту успели вооружиться, собраться и занять оборонительную позицию по центру поляны, где сейчас располагалась пара десятков грубо сколоченных столов и лавок, представлявших собой временную трапезную.

В центре, как и было велено, встали две сотни лучников с полными колчанами стрел; вокруг них же практически ровным овалом замерла глухая стена из круглых разноцветных щитов; лишь наконечники копий да лезвия мечей, готовые в любой момент встретить смертельным ударом отчаянного неприятеля, то тут, то там предупреждающе поблёскивали в виднеющихся между щитами прорехах. Подобный боевой порядок мало годился для атаки, зато для обороны он подходил очень хорошо. А после того как мешающиеся под ногами столы с лавками плотно сдвинули друг к другу в центре оборонного построения и на них взобрались лучники, тем самым в разы улучшив себе как обзор, так, соответственно, и возможность для ведения прицельного огня, данный ратный строй не грех было назвать чуть ли не идеальным. Разумеется, исходя из имеющихся у варягов в наличии сил.

Тем часом подкрадывавшиеся к незваным гостям звери, слегка остолбенев от того, что их заметили, молча выжидали, в нетерпении косясь на замершего за поваленным деревом Усвара, который в текущих реалиях негласно считался вожаком у собранной им разношёрстной хищной оравы. Саблезубый кошак же в сию минуту осторожно выглядывал из-за срубленного елового ствола и попутно клял на чём свет стоит всех собак, вместе взятых, пообещав про себя лично перегрызть глотку заморской вшивой псине, учуявшей их и поднявшей тревогу. При этом царь зверей, в отличие от лидера норманнов, преступно медлил, не зная, как лучше поступить: дать отбой или всё же броситься в отчаянную атаку, коя сейчас представлялась уже в высшей степени сумасбродной. Особенно учитывая тот неоспоримый факт, что эффект внезапности оказался безвозвратно утерян: воинственные пришельцы встали в глухую оборону, ощетинились копьями, стрелами да мечами и теперь спокойно ждут нападения.

Интуиция настойчиво подсказывала Усвару, что благоприятный момент для неожиданного наскока упущен, потому лучше отступить. Но одновременно неуёмная гордость во всю свою разудалую мощь гулким набатом била в голове, какой это будет непоправимый удар по его репутации, ведь отхода многие не поймут; особенно после его же бахвальных речей, что, мол, пришлые чужеземцы им на один зубок. И глупая гордыня таки пересилила здравый голос разума: Усвар, страсть как боявшийся прослыть трусом и утратить свой непререкаемый авторитет среди Лесного Братства, громогласно рыкнул, тем самым отдав приказ к атаке. Сколь яростной, столь и безумной.

Четыре с половиной сотни свирепых хищников, уже порядком измаявшихся в томительном ожидании, с диким рёвом сорвались с места и помчались на викингов. За ними последовали и сидевшие на ближайших деревьях пернатые воители в количестве примерно полторы сотни клювов, с разномастным грозным клекотанием устремившиеся вниз, на северян. Это было удивительное, завораживающее зрелище; словно сама природа ополчилась на наглых чужаков, решив наглядно им продемонстрировать, как она не любит незваных гостей, почём зря вырубающих её девственные леса.

– Натянули тетиву к облакам! – тем временем зычно рявкнул Сигурд лучникам. – По птицам цельсь! Ждать!.. Ждать!.. Бей!

И тут же пара сотен стрел густой смертоносной тучкой слаженно ударила по птичьей ораве, быстро пикирующей на людей с небес. Момент для залпа опытный Янтарный выбрал идеально; хладнокровный конунг подпустил пернатое воинство на такое расстояние выстрела, с которого промазать было очень сложно хоть и по движущимся, но зато стремительно приближающимся целям.