Александр Фомичев – На былинном берегу. Гора черепов (страница 5)
– Ежели что, я до сих пор считаю то решение большой ошибкой. Потому и голосовала тогдась против, – невозмутимо промолвила Майла.
– Зато я, Бархаз и Хрум – голосовали за! – гневно выдохнул Усвар. – Три голоса против одного, всё по Закону! А значит, русичи более не принадлежат к Лесному Братству! И ты не можешь просить их о помощи без разрешения Совета, этот вопрос сначала необходимо вынести на голосование! Если же ты по собственной инициативе, без нашего одобрения призовёшь русов, то подставишь как их, так и себя в первую очередь! По крайней мере, места в Совете ты точно лишишься! А вполне возможно, и сама станешь вне Закона как ослушница! Ибо уверен, твоё самоуправство мы единогласно осудим, а опосля примем соответствующее суждение насчёт тебя! Тяжёлое и крайне жёсткое, если что! Но, без сомнения, справедливое. Ты этого хочешь, пернатая?
– Усвар, твоя, скажем так, стойкая неприязнь к русичам мне ясна, но ты не можешь не разуметь, что сейчас мы очень уязвимы: пришлые люди давно забыли лесной язык и одичали, они нас не понимают. Потому и договориться с ними не выйдет…
– Никто не собирается с ними договариваться! – резко прервав Майлу, зло рыкнул саблезубый лев. – Мы их всех убьём, после чего будем питаться останками чужаков не одну седмицу! Нам их нежного мяса надолго хватит! Брюхи набьём до отвала не раз!
– И то верно, – согласно поддакнул до сих пор безмолвный Кусмак, один из двух золотисто-дымчатых самцов, маячивших за своим вожаком. Львицы же встревать в разговор Усвара и Майлы и вовсе не смели, лишь тихим одобрительным рычанием также поддержали своего главаря Саблезуба.
– Думаешь, справимся с пришлыми двуногими без русов? – оранжевые глазищи многое повидавшей на своём веку неясыти скептически блеснули.
– Совместными силами? Да легко! – самоуверенно гыркнул Усвар. – Вон один Бархаз десятка три людей порвёт с закрытыми очами! А то и полсотни! А уж сообща со своим косматым племенем… Ха! Да нам остаётся только надеяться, что львам, волкам и парящим в небесах сизокрылым воякам тоже что-нибудь перепадёт! Не так ли? – саблезубый котяра вопросительно уставился на пещерного медведя.
– Это да, – Бархаз был явно польщён тем, как высоко вожак противоборствующей стороны оценил его могучесть и свирепость. – Только прежде чем объединяться нам против заявившихся на нашу землю голозадых чужестранцев, не помешало бы решить первостепенный вопрос, а именно: чья же всё-таки енто добыча?! – потапыч ткнул мокрым носом в распростёртую перед ним тушу марала.
– Предлагаю Майле рассудить нас, – тут же примиряюще промурлыкал Усвар, здраво решивший, что пред лицом новой, куда более страшной угрозы негоже ссориться с медвежьим народом. – Надеюсь, в её мудрости и непредвзятости у тебя, косолапый, сомнений нет?
– Никаких, – опытный Бархаз, также не горевший желанием ввязываться в кровавую драку с львиным прайдом, выжидающе воззрился на старую неясыть. – Я приму любое её решение!
– Как и я, – согласно проурчал саблезубый лев и снова задрал густую, но довольно короткую гриву к облакам. – Итак, уважаемая, будь добра, рассуди нас: суть спора в том…
– В чём суть спора, я прекрасно знаю, ибо достаточно посидела тут да послушала, прежде чем подать голос, – нетерпеливо перебила Усвара сова. – Так вот что я вам скажу, твердолобики: каждый из вас по-своему прав! Посему моё решение таково: добыча принадлежит… вам обоим! А значит, вам надлежит сообща полакомиться убитым рогачом, и нет больше никаких проблем! – серая неясыть забавно взъерошила пёрышки и озабоченно покрутила головой туда-сюда, а затем не терпящим возражений тоном прострекотала: – Ну а завтра вечером прошу всех на Лесной Совет, его созываю я! Будем обмозговывать насущные вопросы, не терпящие даже малейших отлагательств.
С этими словами Майла, очень недовольная тем, что её визит к русичам сегодня не состоится, неслышно взмахнула крыльями и с явной неохотой улетела с поляны в обратном направлении, то есть в сторону побережья Ледяного моря.
– Да… – глядя ей вослед, восхищённо протянул Бархаз. – Всё-таки наша пернатая старушка мудра…
– И не говори, – согласился с ним Усвар. – Котелок у неё, как ни крути, варит… Поделить добычу, чтобы обоим досталось и никому не было обидно… Простое, но какое верное решение! И как мы сами до этого не додумались!
– Потому что мы не совы. И никогда ими не будем, уж не ведаю, хорошо ента или плохо, – лишь пробурчал в ответ пещерный медведь.
– Конечно, первое! – Усвар негромко фыркнул, так, чтобы его слова ненароком не донеслись до умчавшейся прочь Майлы. – По мне, так всё птичье племя от курей произошло, и совы не исключение! А теперь посуди, топтыга: что хорошего в том, чтобы быть пусть и умной, но курицей?
– Ента точно!.. Правильно подмечено! – согласно гыркнул Бархаз и понимающе переглянулся с ехидно осклабившимся Саблезубом.
Тем временем прибывшая с обеих сторон подмога, осознав, что дело разрешилось мирно, без драки, тихо рассосалась в лесной чащобе. Усвар же грандиозным прыжком перемахнул через ручей, после чего на пару с Бархазом они принялись споро уминать нежнейшую оленину. Немыслимое доселе зрелище, от которого у любого лесного обитателя глаза на лоб полезли бы, ибо совместно трапезничающих саблезубого льва и пещерного медведя свет ещё не видывал.
Глава 4. Лесной Совет
До полуночи оставалось всего несколько часов, когда на стыке непролазной чащи и бескрайних луговых просторов, под сенью огромного тысячелетнего дуба, росшего на самой окраине леса, собрался очередной Совет зверей, именуемый также Лесным Советом. Мест в нём, испокон веков, было пять, и на протяжении многих лет право голоса в том Совете имели львы, медведи, волки, птичий народ да племя людей. Но вот уже более полугода сидушка последних пустовала; причиной же случившейся неприятности стал нешуточный конфликт между саблезубыми кошками и русичами. Львы сумели склонить на свою сторону топтыгиных и серых разбойников, в результате чего большинством голосов человек был лишён места в Лесном Совете. А затем, опять же большинством голосов, и вообще исключён из числа жителей леса.
Русичи недоумённо, с печальным удивлением восприняли подобную слаженную враждебность против них, но решению Совета повиновались беспрекословно, молча покинув как само заседание, так и дремучую чащу. Место же их так до сих пор и осталось незанятым. Вожди звериных народностей, чуть остыв, пусть с явной неохотой, но признавали: более достойных претендентов, чем русы, на седалище под кроной старого дуба попросту нет. Потому и пустовал нынче древний дубовый корешок, на котором обычно восседал представитель людей; замену человеческому роду, единственному оставшемуся на Земле из ныне существующих, до сих пор не утратившему способность общения на языке зверей да птиц, лесные обитатели и не искали.
Таким образом, Лесной Совет опять собрался в урезанном формате: вместо пяти, всего четверо вожаков прибыли на сонм. Что характерно, все они, как и человек, были по сути природы своей хищниками. Ну а травоядные животные, то есть добыча, считались слабыми и недалёкими, потому права голоса на Совете не имели. «Какие вообще могут быть права́ у еды? Помимо, естественно, пра́ва насытить наши утробы?!» – так рассуждали сильные мира сего. Ибо во все времена на Земле властвовал тот, за кем мощь и ум; хилый же, а уж тем паче глупый повелитель никогда не засиживался на троне, вдобавок, по обыкновению, плохо кончая свой жизненный путь. Ибо руководство целыми народностями отнюдь не для слабаков и дураков; чем больше орда, которую необходимо держать в ежовых рукавицах, тем, как правило, сильнее и мудрее у неё вождь. По крайней мере, так повелось с начала бытия: естественный отбор как есть, во всей своей красе.
В настоящий же момент, в разгар осени, под густой золотистой шевелюрой тысячелетнего дуба прямо на земле разлёгся могучий красавец Усвар, вот уж как шесть лет бессменный вожак саблезубых кошек. Недалеко от него перекатывался жирным мясистым задом на корнях древнего дерева огромный Бархаз, лидер пещерных медведей. Напротив молчаливо сидел здоровенный чёрный волк Хрум, который хоть и уступал по габаритам и силе что льву, что потапычу, но уважением среди лесной братии пользовался уж точно не меньшим, ибо большущая стая свирепых волчар, кою он возглавлял, насчитывала не одну сотню поджарых четвероногих бойцов, и даже прайд львов предпочитал не вставать у них на пути, когда сумеречные разбойники собирались все вместе.
Четвёртым же представителем была сама виновница внепланового совещания, то бишь серая сова Майла. В отличие от коллег по Совету она не являлась сильнейшей среди Союза Птичьих Племён: те же орлы, беркуты или коршуны были куда как более грозными хищниками. Но пернатый народ выбрал именно Майлу своей царицей, в первую очередь, конечно, за её честность, порядочность, справедливость и мудрость. И по этим редким качествам старая сова превосходила, пожалуй, всех своих нынешних соратников по Лесному Совету, вместе взятых.
– Ну излагай уже, Майла, не томи! – с нескрываемым интересом взвыл сгорающий от нетерпения Хрум, прибывший на место схода первым. Глава волков явно весь извёлся в ожидании. – Что там с пришлыми двухлапыми? В общих чертах я ведаю, что стряслось, но хотелось бы новых вестей!