Александр Фомичев – На былинном берегу. Гора черепов (страница 4)
– Огненный город? – ярл Бодвар вопросительно покосился на Сигурда.
– Ну да! – конунг раскатисто рассмеялся, а затем несильно подёргал себя за рыжие космы. – В честь моей пламенной шевелюры и наречём!
«Главное, чтобы это название не оказалось пророческим. Ведь известно даже младенцу: как ладью назовёшь, так она и поплывёт», – хмуро подумал про себя Бодвар, в груди которого молнией вспыхнула некая тревожная искорка. Впрочем, дурное предчувствие столь же стремительно рассосалось, как и возникло.
Тем временем никто из веселящихся норегов не обратил внимание на крупную сову, недвижно сидящую на ветке одной из раскидистых елей на окраине поляны. Потревоженная неожиданным нашествием дружины норманнов, а точнее, производимым ими шумом, серого окраса неясыть, изредка мигая жёлтыми глазами, с крайним неодобрением и вместе с тем внимательно рассматривала прибывших чужаков. Но вот сова, решившая, что видела достаточно, плавно взмахнула крыльями и бесшумно полетела в восточном направлении. Определённо, ей было что рассказать тем, кто умел и слушать, и слышать. А точнее, понимать язык зверей да птиц и даже говорить на нём.
Глава 3. Дурные вести
– Это мой олень, Бархаз! – глухо прорычал здоровенный саблезубый черногривый лев весом под четыреста килограмм. – Отдай мне его, и я тебя более не побеспокою!
– С чего бы он твой, Усвар? – недоумённо фыркнул в ответ огромный пещерный медведь, бывший как минимум вдвое тяжелее клыкастой кошки. – Видишь вот этот ручеёк? По нему проходит граница между нашими охотничьими угодьями! И я словил добычу на своей территории! Посему она моя! По праву!
– Я терпеливо поджидал этого осторожного рогача на тропе, ведущей к водопою, затем сиганул на него из кустов и лишь чуть-чуть промазал, но всё же знатно распорол ему левое бедро! – упрямо произнёс могучий, песочно-дымчатого окраса хищник из семейства кошачьих, по вполне понятной причине, помимо имени, ещё известный среди лесных обитателей под прозвищем Саблезуб. – Посмотри внимательно: у него на ляжке следы моих когтей! И с такой страшной раной он далеко бы не ушёл! Ну а то, что олень изыскал в себе силы и перепрыгнул через ручей, как оказалось, прямо тебе в лапы, так ента наверняка была его последняя в жизни отчаянная натуга; более он не промчал бы и десятка шагов, как я бы его нагнал и сцапал! Так что, потапыч, верни мне – моё! Я сделал основную работу, потому это не твой обед! Отдай мне рогатого!
– И не подумаю! – возмущённо пророкотал Бархаз, явно не собираясь убирать мощную лапу с окровавленного тулова распростёртого перед ним крупного марала. – Разве это моя проблема, что ты упустил подранка и он успел прибежать на нашу территорию?
– Эта проблема станет твоей, не сомневайся! – саблезубый лев недобро оскалился. – И очень скоро!
– Да неужели? Угрожаешь? – бурый топтыгин отступать не намеревался. – Гляжу, ты совсем обнаглел, Усвар!
Сей весьма занимательный диалог между двумя могутными хищниками, как уже упоминалось, проходил на стыке их ареалов обитания, разделённых небольшим лесным ручьём. На левом берегу данного ручейка стоял пещерный медведь над задранным им с минуту назад благородным оленем, на правом же – вострозубый кошак, незнамо каким чудом позволивший рогачу выскользнуть из своих цепких когтей. Два передних, двадцатисантиметровых саблевидных клыка золотисто-серого льва же лишь впустую клацнули по воздуху, так и не успев впиться в горячую плоть столь вожделенного травоядного животного. В момент прыжка из засады Усвар в сладких грёзах уже видел добычу своей, потому ему было упускать её очень обидно; причём обида та была двойная, ведь ранее царь зверей из такой выгодной позиции никогда не промахивался. Но он бы всё равно догнал серьёзно захромавшего от удара когтистой лапой по крупу марала даже на земле потапычей, если бы на том берегу, как назло, не вышел из чащи к ручейку Бархаз, так не вовремя изъявивший желание напиться живительной водицы. Пещерный медведь, знамо дело, мимо летящего прямо ему в пасть доброго куска мяса пройти ну никак не мог, тут же на месте прикончив рогача. И вот теперь между двумя грозными хищниками возник нешуточный спор: каждый из них считал оленя своей законной добычей, и каждый из них был по-своему прав.
Оттого перед начавшимся выяснением отношений что медведь, что лев громогласно рыкнули на всю округу; первым кликнул на помощь свой прайд саблезубый кошак. Бархаз же очень не хотел уступать столь редкую для него, лакомую добычу в виде благородного рогача, посему также не преминул следом призвать к месту событий своих лохматых сородичей. Но помимо банального нежелания расставаться с сытным обедом, могучий топтыгин руководствовался и другими соображениями: ведь если сейчас уступить, то нахальные кошки ещё, чего доброго, вообще на охотничьи территории косолапых попробуют замахнуться! А этого допустить нельзя было ни в коем случае, потому и решил Бархаз слабину не давать и стоять на своём до конца. Очень бы хотелось ему верить, что до победного. Для него победного, естественно.
События между тем разворачивались стремительно; вот позади Усвара показался его прайд: два взрослых самца чуть поменьше размерами, чем вожак стаи, а также с дюжину львиц. Серьёзная сила по любым меркам, у которой что в лесном буреломе, что на бескрайних луговых равнинах мало кто отваживался вставать на пути.
Но Бархаз тоже не остался без поддержки, за его спиной из чащи вразвалочку вышли четыре крупных пещерных медведя. Хоть обычно они не очень ладили между собой, но сейчас был особый случай: косолапые увальни отлично понимали, что лишь сообща смогут сдержать прайд львов, ибо поодиночке те вырежут их, аки зайцев.
В воздухе тягучей пеленой повисло прекрасно осязаемое всеми фибрами души напряжение: две противоборствующие стороны, грозно рыча, буравили друг дружку ненавидящими взорами; что пещерный медведь, что саблезубый лев были старыми соперниками, испокон веков конкурирующими за добычу. Стоит ли говорить, что друг друга они, мягко говоря, недолюбливали. Впрочем, как и, без сомнения, уважали. Ибо не было у них противника опаснее. Не считая, пожалуй, здоровенной своры волков. Ну и, конечно, человека.
И вот две хищные стаи уж собрались было схлестнуться в смертельном противостоянии, как с ближайшей берёзы послышалось ехидное уханье, весьма нехарактерное для середины дня, ведь совы, как правило, активны только ночью. И медведи, и львы практически синхронно задрали вздыбившиеся загривки и удивлённо уставились на крупную неясыть, насмешливо взирающую на них с верхотуры.
– Ой, я что, вам помешала, мои хорошие? – едко раздалось с дерева. – Виновата, не отвлекайтесь… и не обращайте на меня внимания! Я ведь всё понимаю: дел же у вас больше никаких нет, кроме как промеж собой из-за ерунды грызню устраивать! Тем более сейчас, когда страшная гроза из-за Солёной Воды пожаловала в наши, и так не самые спокойные края!
Наступила минутная тишина. И косолапые, и песочно-серые кошки усиленно ворочали мозговыми извилинами, пытаясь сообразить, о чём идёт речь.
Наконец Усвар, никогда не любивший как загадок, так и вообще подолгу размышлять над чем-либо, не выдержал и первым недоумённо проурчал:
– О чём ты там лопочешь, Майла?
– Да о том, мой любимый котейка, что сегодня с другого конца света на наше морское побережье приплыли вооружённые до зубов двуногие чужаки! Их очень много, и они явно здесь не проездом! Наверняка собрались тут поселиться! Что это значит для всех нас и чем грозит, полагаю, разжёвывать никому не нужно?! Меж двух огней мы долго не выстоим!
– Очень много, это сколько? – тут же не преминул хмуро поинтересоваться саблезубый лев.
– Точно не скажу, ибо сбилась со счёта, – с готовностью прощебетала Майла, определённо предвидевшая такой важный вопрос. – Если же приблизительно, то чуть меньше тысячи рях.
– С запада чужаки, с востока русы, – угрюмо проворчал Бархаз. – Действительно, словно между двух пожарищ… Этого нам только не хватало!
– Ента точно, – согласно фыркнул Усвар, после чего спросил у серой неясыти: – Ты поэтому так взбудоражилась нынче? Обычно ведь днём ты спишь крепким сном неоперившегося птенца.
– Именно поэтому! – утвердительно ухнула сова. – К русичам лечу, а точнее, к Радимиру в Медвежий Угол, да вот заметила вас и не могла не поздороваться…
– Зачем тебе к ним? – шерсть на косматом загривке Усвара снова встала дыбом.
– Затем, что пришлые гости прям на моих глазах убили жившего недалеко от Солёной Воды старого отшельника и его внука, – охотно объяснила Майла. – А те были из русичей! Правда, ежели память не подводит, из Нижнего Брода, а не Медвежьего Угла. Но, как известно даже глупым белкам, вот уж почти три сотни лет главный над всеми русами – почтенный старец Радимир, за ним последнее слово. И с такими пакостными вестями только к нему и нужно стучаться! Потому я и решила…
– Ты неправильно решила, старая!.. – недовольно перебил её саблезубый лев.
– Да неужели? – удивлённо прогудела серая сова.
– Именно, – сумрачно прорычал Усвар. – Если не запамятовала, мы сами исключили Радимира из Лесного Совета, после чего заявили русичам, что они нам более не друзья, не союзники и уж тем паче не братья! И после такого ты собираешься унижаться и просить их о подмоге?!