Александр Фомичев – На былинном берегу. Гора черепов (страница 3)

– Я тебя дождусь и не брошу, дедушка! – недовольно просопел накуксившийся мальчишка, упрямо выпятив нижнюю губу. – Я…

– У нас нет времени на бестолковые споры! Посему марш стрелой на Лосиную гору! А опосля в Поречье! – в голосе Любодара зазвенел металл. – Немедля!

Белослав разом оробел. Так, не терпящим возражений тоном с ним дед разговаривал до этого момента лишь единожды; когда в том году уверенно встал между внуком и замершим напротив него огромным пещерным медведем, после чего, не оборачиваясь, велел мальчику бежать на хутор. Что Белослав, слегка поколебавшись, и сделал, ибо перечить старшему в семье не решился.

– Повезло, что не шатун; погутарили с потапычем да разошлись по-доброму, – проворчал тогда по возвращении домой Любодар. – Решили, что негоже соседям ссориться. Ты же, оболтус белобрысый, запомни одно: если я что-то приказываю – выполнять шустро и без тени сомнений! Понял?

– Понял, – стыдливо промямлил тогда внук, порядочно перетрухавший при виде выросшего у него на дороге здоровенного хищника, способного одним ударом своей могучей лапы снести взрослому человеку голову с плеч. Про конопатых юнцов уж и говорить не приходится.

Белослав и правда тогда понял, что перечить деду не след, потому нынче мигом крутанулся на месте и драпанул на юго-восток, в сторону Лосиной горы. Но не пробежал оголец и десятка метров, как вылетевшая из чащи стрела вонзилась точнёхонько в затылок несчастному мальчонке, да ещё с такой силой, что у него аж оба глаза из орбит выбило. Белослав даже не пискнул; он умер мгновенно, ещё до того, как спустя секунду его тело с размаху шлёпнулось на сырую землицу, по инерции проскользив по грязи пару метров. Из страшной раны на голове обильно шла кровь, быстро образовывая под некогда русой, а теперь знатно заляпанной багрянцем макушкой бедного парня густую алую лужицу.

– Хо-хо! Клянусь молотом Тора, это был славный выстрел, Арнульв! – раздался из леса чей-то восхищённый гортанный вопль. – Этот сопляк даже не крякнул перед смертью! Сам Улль наверняка сейчас уважительно цокнул языком! Ибо бог охоты уж в чём в чём, а в стрелах и луках сечёт лучше всех!

Из чащи, во главе с конунгом Сигурдом Янтарным, вразвалочку вышли викинги числом не менее сотни рыл и с обнажёнными мечами да топорами вальяжно, с нахальными улыбочками и едкими пересмешками потопали к застывшему в оцепенении Любодару. Старик же не мог оторвать ошарашенного взгляда от бездвижного тела только что так хладнокровно убитого внука, по сути, ещё несмышлёного юнца, толком и пожить не успевшего.

Но вот Любодар, ни вскриком, ни уж тем более слезливыми стенаниями не показавший накатившего на него, словно неудержимым цунами, безмерного горя, с каменным лицом молчаливо и вместе с тем цепко осмотрел лениво приближающихся к нему варягов. Сразу заприметив лучника, не спеша потянувшегося к заплечному колчану за стрелой взамен только что пущенной с тетивы, старик дождался, когда вражины приблизятся к нему на дюжину шагов, после чего прищурился и едва уловимым, оттачиваемым десятилетиями движением выхватил из-за пояса нож и на том же коротком замахе метнул его.

Стрелок, отвратно гогочущий над какой-то очередной плоской шуткой своих приятелей, внезапно умолк, остановился, затем захрипел, выронил из рук лук и схватился за горло, из которого обильно хлынула кровь. До сих пор верный глаз не подвёл Любодара: волнистый булат зашёл туда, куда и метил старец, а именно точно под подбородок убийце Белослава.

Самодовольный хохот и скабрёзные остроты тут же стихли, викинги оторопело уставились на Арнульва, рухнувшего плашмя с ножом в глотке. Затем норманны перевели недобрые взгляды на седовласого отшельника. Тот, крепко сжимая в руках топор, недвижно стоял в кольце врагов, словно старый волк, окружённый стаей молодых гончих псов. Любодар знал: это его последний бой в жизни. И задача у старого воина была только одна: попробовать забрать с собой на облака ещё кого-нибудь из наглых пришельцев.

– Что ж, кровь за кровь, всё по справедливости, – обронил могучий Бодвар, после чего уверенно вырос перед отшельником. В лапах у норега поблёскивала смертельными бликами добрая двуручная секира, которую он играючи перекинул из одной ладони в другую. – Но давай поглядим, умеешь ли ты что-то ещё, трухлявый пень, помимо метания ножей!

– Вы все здесь сдохнете, собаки! – гневно выдохнул Любодар, опосля обеими руками быстро занёс топор к небесам да отчаянно бросился на черноволосого северянина. Широкоплечий ярл, будучи чуть ли не втрое моложе седого оппонента, неуловимым движением ловко увернулся от прямого удара, при попадании развалившего бы его до пояса, а затем на замахе крутанулся и точно рубанул в ответ. Седовласая голова отшельника с характерным чавканьем отделилась от тела и глухо шлёпнулась на землю. Спустя пару секунд, словно бы нехотя, следом за маковкой осело и туловище Любодара; кровяной фонтанчик из разрубленной одним ударом шеи знатно окропил близстоящих викингов.

– Только после тебя, старый хрен, только после тебя, – пренебрежительно хмыкнул Таран. Далее страсть как довольный собой дюжий норег присел и буднично обтёр лезвие секиры о рубаху убитого Любодара.

– Здесь никого более нет! – тем часом гаркнули из жилой избушки. Викинги уже вовсю деловито обшаривали хутор. – Похоже, лишь дед и мальчишка тут обитали!

Один из норманнов, Ганвор, равнодушно перешагнул через обезглавленное тело Любодара и зашёл в стряпущую лачугу. Спустя секунду оттуда раздалась отборная ругань, за которой последовал недовольный гортанный вопль:

– Вредный старикашка котёл со жратвой в костёр вылил! Дрянь какая, а!

– Сделал он это не из вредности, а для того, чтобы погасить огонь. Да только поздновато спохватился, дым мы уже заметили, – задумчиво пробурчал конунг Сигурд, внимательно оглядываясь. – Что это? – пристальный взор вождя северян упёрся в стоящую на противоположном конце поляны внушительную деревянную мужскую фигуру в человеческий рост высотой.

Варяги подошли и принялись с любопытством рассматривать искусно вырезанное из дуба, вкопанное в землю массивное изваяние, изображавшее неведомое им божество. Мужественное лицо его под нахлобученным на голову шлемом грозно хмурилось, на теле красовалась великолепная кованая кольчуга. В ногах у кряжистого небожителя, придерживаемые могучими руками, стояли боевой топор и каплеобразный, сужающийся книзу щит.

– Я встречал уже такие изображения лет десять назад. Вышиты они были в районе сердца на рубахах плечистых русоволосых воинов, прибывших со своим купцом на остров Гузро, на местный базар. Это Перун-Громовержец, – раздался скрипучий неприязненный голос колдуна Хемминга. – Бог русичей. Следовательно, можно предположить, что мы заявились на их племенные земли. Честно говоря, не уверен, что это хорошо: те могутные витязи, сопровождавшие тамошнего барышника, показались мне суровыми мужами, с которыми лучше не ссориться. Я тогда так думал совершенно искренне и даже не предполагал, что в скором времени столкнусь с русами снова, но уже в качестве заклятого врага. Но всё же данная оказия приключилась: нынче мы только-только соприкоснулись с их миром, и, как мне представляется, явно не с того началось наше с ними знакомство. Но что тут поделаешь, воротить взад уже свершившееся не выйдет, как ни пыжься. Посему быть вражде…

– Ты хочешь сказать, что Запретные земли – родина русичей, легендарного народа воинов? Я краем уха слышал об этой далёкой и таинственной стране, наши собратья из племени свеев величают её Гардарикой и в одну голосину крайне уважительно верещат, что русов лучше не злить, уж больно они сердючие, злопамятные да колючие, – Бодвар беспечно хмыкнул и скептически вскинул брови. – Но древние сказания и пьяные свеи явно приврали об их удали, ибо эти двое, – Таран небрежно кивнул в сторону убитых Любодара с Белославом, – меня совсем не впечатлили!

– Ты судишь о воинах русичей по безусому мальцу и седовласому старцу, к коим мы нежданно-негаданно нагрянули целым хирдом? – Хемминг удивлённо покосился на слегка смутившегося Бодвара, после чего продолжил: – Обожди немного, могучий ярл. Полагаю, скоро мы познакомимся поближе как с их витязями, так и с их чародеями, – черноволосый маг пристально уставился на восток, словно пытаясь взглядом пронзить непролазные дебри, раскинувшиеся на много вёрст вокруг.

– Ха! Громовержец? – между тем уничижительно воскликнул Янтарный. – Бог грома и молний лишь один есть, и звать его Тором, сыном Одноглазого Повелителя Воронов!

С этими словами вожак северян выхватил из-за пояса одноручный чекан и ловко бросил его в застывшее напротив славянское божество. С расстояния в десяток шагов промахнуться было невозможно, и топор смачно впился в грозную физиономию Перуна. Примеру своего конунга, под одобрительную ухмылку Хемминга, тут же последовали остальные викинги, принявшись с азартом и презрительным гоготом метать в бога русичей ножи и колуны, скоро не оставив живого места на фигуре Громовержца.

Наконец Сигурд, всласть накуражившись, с хищным оскалом ещё раз огляделся и принял решение, которое тут же и озвучил:

– Луговина-то недурственная! Пожалуй, здесь и встанем военным лагерем! Расширить бы только надобно… Эй, Вигге, – велел он одному из своих ватажников. – А ну, дуй на побережье и покажи оставшимся, куда топать! Тутова будет наше первое селение в моих новых владениях. И назову я наш новый дом – Логигард!