Александр Фомичев – На былинном берегу. Гора черепов (страница 1)
Александр Фомичев
На былинном берегу. Гора черепов
Глава 1. Прибытие
Стоял конец сентября. Полдень. Мрачные небеса до самого горизонта заволокли клочковатые сизые облака, казалось, навсегда скрыв уже порядочно времени не греющее солнце. Весь день накрапывал противный осенний дождик. Пронизывающий до костей холодный ветер гулко завывал по окрестностям, своими резкими порывами регулярно сгибая подпиравшие небосвод верхушки могучих деревьев бескрайнего древнего леса, высившегося недалеко от южного побережья Ледяного моря. Для первого месяца осени погода была совершенно отвратительной; в столь унылую пору, как принято говорить, хозяин собаку на улицу не выгонит. Но не всем сиделось дома, ох не всем.
Величавые быстроходные драккары, чем-то отдалённо напоминающие собой хищных рыбин вроде тигровых акул, один за другим решительно врезались килями в прибрежную песчаную отмель. Головы драконов грозно взирали с форштевней прибывших кораблей. Флотилия викингов, насчитывающая двенадцать судов, в том числе и парочку пузатых кнорров, приставала к таинственному безлюдному берегу уверенно, по-хозяйски. Так, словно это земля северян. Что на самом деле было очень далеко от истины. Однако самоуверенных норманнов сей факт не смущал ни капли. Привыкшие брать силой всё, что им приглянется, наглые северные завоеватели уже считали эти лакомые угодья своими.
Точнее, в первую очередь так считал видный представитель древнескандинавского племени норегов, конунг Сигурд Янтарный, первым спрыгнувший на широкую песчаную косу с самого большого драккара своей флотилии, доставившей на легендарное для северян побережье под девять сотен верных ему воинов. Легендарной же облюбованная для поселения территория у высаживающихся викингов слыла по одной очень простой и вместе с тем очень таинственной причине: с разной периодичностью, сколько поколений норманнов ни приставало на акулообразных ладьях к данному мифическому берегу, домой никто из них так и не вернулся. Ни один. Потому и называли нореги эти земли Запретными. Или Про́клятыми. Что, впрочем, не помешало упёртым варягам спустя много лет снова завалиться со своим уставом в чужой монастырь. Жизнь, конечно, любит преподавать уроки. Да не все их усваивают.
Тем временем конунг Сигурд, среднего роста крепкий викинг лет сорока на вид, одетый в добротную льняную рубаху, кожаные штаны и сапоги, слегка поёжился, после чего запахнул на себе подбитый мехом горностая, прекрасного качества плащ и, тряхнув ярко-рыжей копной волос, благодаря которой и получил прозвище Янтарный, настороженно осмотрелся. Вроде бы ничего примечательного: широкая полоса безлюдного песчаного морского берега, за коей возвышается непролазная чащоба не тронутых человеком вековых деревьев. На первый взгляд, данная прибрежная зона ничем не отличалась от десятков и сотен себе подобных, видимых бывалым мореходом в своей богатой на приключения жизни.
Но что это? Внимание вождя норманнов привлёк некий странный, явно рукотворный холм, располагающийся у самой кромки леса, на небольшой возвышенности так, чтобы его было хорошо заметно издалека. В первую очередь незванцам, нежданно-негаданно явившимся из-за моря. Странен же необычный холмик был тем, что, благодаря который день моросящему дождю, отмывшему страшное содержимое приметного взгорка от грязи и пыли, издалека причудливая круча казалась сложена из чего-то наподобие искристого, самого настоящего свежевыпавшего зимнего снега, хотя до первых заморозков оставалось ещё как минимум несколько седмиц, а то и вовсе пара месяцев.
Сигурд нахмурился, благодаря чему его надменное скуластое, с ястребиными чертами лицо приняло крайне неприятное, даже пугающее выражение. Что так тоскливо может белеть вдалеке, он отлично знал, ибо не раз встречался со смертью лицом к лицу. И каждый раз конунг выходил победителем из таких опаснейших встреч, знатно закаливших его дух и тело.
Позади предводителя норегов раздались тяжёлые шаги, и знакомый гортанный голос зычно гаркнул ему на ухо:
– Ты видишь на этом про́клятом самими богами берегу то же, что и я, конунг Сигурд? Мне ведь не мерещится: то, что там белеет, очень похоже на сваленные в кучу кости… или, скорее, черепки! И, клянусь Одином, их там целый курган!..
Янтарный слегка повернул голову к говорившему, здоровенному черноволосому норманну за два метра ростом, вставшему справа подле своего владыки, и глухо произнёс: – Пожалуй, ты прав, ярл Бодвар. По крайней мере, издалека именно так и выглядит сей дивный бугорок… Но чего гадать? Пойдём позыркаем поближе, так ли ента на самом деле!
Сказано – сделано. И вот два викинга, конунг и его ближайший соратник, могучий варяг Бодвар по прозвищу Таран, спустя несколько минут уже стояли шагах в семи от возвышающейся перед ними внушительной горы человеческих черепов высотой под пару метров и диаметром не менее четырёх да внимательно её рассматривали. Не проронив при этом ни слова.
– Однако раньше сия жутковатая горка определённо была повыше, – Бодвар, озадаченно потеребив одну из трёх толстых кос, искусно сплетённых из его окладистой, каштанового цвета бороды, первым прервал затянувшееся молчание. – Обрати внимание, конунг: нижние черепки уже практически в труху обратились и просели под тяжестью тех, что…
– Накидали выше, – закончил за верного боевого товарища его мысль Сигурд. – Ты прав, слой костей не однороден, чем ниже черепа, тем они древнее. Соответственно, самые свежие лежат наверху… Хотя свежими, конечно, их можно назвать с очень большой натяжкой, лет под восемьдесят самым новым из них, если не больше.
– Сколько там годков назад ярл Вебранд Толстогуб со своим кланом Пятнистого Оленя отчалил от наших берегов до здешних угодий? – задумчиво спросил Таран, после чего сам же и ответил на свой вопрос: – Как раз около восьми десятков лет и минуло! Кажись, теперь понятно, почему они не воротились. Кто-то их тутова того… убаюкал! Вечным сном…
– Ну а кто это мог сделать, полагаю, мы скоро выясним! – раздался за спиной у варягов неприятный скрежещущий голос, сильно похожий на скрип давно не смазываемых ржавых дверных петель.
Сигурд и Бодвар тут же резко развернулись и молча уставились на замершего за ними в нескольких шагах худощавого человека роста чуть выше среднего, укутанного с головы до пят в чёрный мешковатый балахон с низко надвинутым на лицо глубоким капюшоном. Про себя конунг с ярлом недовольно отметили, что обозначившийся позади жрец умудрился подойти к ним с тылу неслышно и незаметно. В который уж раз.
– О чём ты толкуешь, Хемминг? – Янтарный вопросительно прищурился. – Здесь же безлюдно, как в заднице у горного тролля! Или же ты собираешься с помощью своего тёмного колдовства полялякать с черепами усопших?
– Так ли уж здесь безлюдно, конунг? Сильно сомневаюсь, – чародей скептически покачал головой. – Ну а вещать мне с давно павшими без надобности; зачем тратить на лишнюю суету уйму времени и сил, когда можно порасспросить живых?
С этими словами мрачный жрец откинул с моськи капюшон, показав свою неприятную угловатую физиономию мертвенно-бледного, землистого цвета. Волосы у неопределённого возраста мага были жиденькие и блеклые; на темечке чернокнижника имелась приличного размера морщинистая лысина, а от некогда густой бороды некроманта, нынче представлявшей собой лишь пару куцых косичек, сохранилось фактически одно только название. Сколько Хеммингу точно лет, не знал никто из викингов. Как они неприязненно шушукались за его спиной, этого не ведал и сам колдун. Но то, что он был, мягко говоря, не юн, сомнений не вызывало ни у кого, ибо давно уж не осталось в живых людей, помнящих тёмного кудесника в молодости. «Порядочно за сотню ему», – уверенно шептали некоторые долгожители на Севере про возраст чародея. И данное предположение было очень недалеко от истины.
Тем часом волшебник поднял левую длань и тонким, как лучина, указательным пальцем ткнул в юго-восточном направлении. Его собеседники обернулись и тут же поняли, о чём говорил Хемминг: там, на юго-востоке, шагах в семистах от морского побережья, вздымалась в небеса тонкая, едва заметная светлая струйка дыма. В столь ненастную погоду такая могла образоваться только от домашнего очага. Похоже, относительно недалеко имеется людское жилище и кто-то совсем недавно принялся готовить себе обед.
– Ну надо же! Никак, варганят трапезу в честь нашего прибытия! – Сигурд недобро осклабился, а затем посмотрел на суетящихся на берегу воинов. Высадка шла полным ходом. – Вот что, Бодвар, – предводитель норманнов покосился на широкоплечего ярла. – Собери-ка ты немедля из тех, кто уже топчет пятками это прокля́тое побережье, ватажку рыл на сто да пошли шустренько проведаем, чего там такое вкусное варится! А то меня уже от вяленого мяса и рыбы мутить начинает!
– Будет сделано, конунг! – задорно отчеканил рослый варяг, после чего зычным голосом принялся подзывать к себе тех из норегов, кто попался ему в поле зрения. Стараясь выбирать при этом проверенных воинов, с которыми не единожды бился плечом к плечу. – Альрик, Фригг, Ганвор, Барди, Видар, Арнульв, Гюнтер!..
– Я иду с вами, – сухо проронил худощавый колдун. Он не спрашивал разрешения, а просто констатировал факт.