Александр Федосеев – В поисках Зурбагана (страница 17)

Мир видит, что мы помним, помним, помним… И будем мы архивы ворошить, и ветеранов письмами тревожить. Нам память о войне мешает жить, но эта память выжить нам поможет.

Старый дзот на Фиоленте

Тишину никто здесь не вспугнёт — нету даже облачка над кручей, но колючей проволокой дзот всё же ограждён, на всякий случай.

35 батарея

Тридцать пятая батарея. Скальный грунт смешан здесь с золой, Дуют жуткие здесь Бореи поздней осенью и зимой. Ну а летом бывает душно, солнце жжёт и слепит глаза. Говорить громко нам не нужно — вдруг услышатся голоса. А кого мы хотим услышать? Разве тех бойцов разбудить… Защищаясь, хотели выжить и, в конце концов, победить. Дышим воздухом мы горячим, камни-угли раскалены. Но мы знаем, что было жарче в этой местности в дни войны. От снарядов бетон крошился, и вскипал от огня залив. Вряд ли кто-то к своим пробился, вряд ли кто-то остался жив. Мы на стеле читаем даты. Нет печальнее этих дат. Что про ад написать мог Данте? Здесь когда-то был сущий ад! Грудью Родину прикрывая, шли бойцы и в огонь, и дым. Приоткрылись ворота рая, но зачем они молодым?! Мы с площадки глядим на город — «Остряки» вдали, «Камыши»… Возрождённый, он очень молод, и растут его этажи. Мы любуемся панорамой, с этой точки он виден весь. Но забыть мы не сможем драму, что когда-то случилась здесь. В Пантеоне народ толпится возле списков. Как много их! Люди ищут однофамильцев, и я тоже ищу своих. Не дошли они до рейхстага, но забыть про их подвиг – грех! Здесь матросы дают присягу, как потомки героев тех. Тридцать пятая батарея. Перед нею мы все в долгу. С красным флагом – он в небе реет — всё ведёт огонь по врагу.

День тишины

Наш город удивительно красив: изгибы синих бухт, курганы, взгорья; взгляд радует и новый жилмассив.