Но те курганы – это как надгробья…
Свидетели они кровавых драм.
Здесь полегли взвода и батальоны.
Помогут ли погибшим медальоны,
которые находим тут и там?
Так далеко живём мы от войны,
что голоса из той дали не слышим.
И марши посвящаем им – погибшим,
геройством заслужившим тишины.
Мы учим юных прошлым дорожить,
и преуспели в этом, безусловно,
но маршируя так – земля дрожит —
мы совесть утрамбовываем словно.
Мы у погибших словно бы в гостях,
но славу их между собою делим;
вот кто-то в руки взял Победы стяг.
Не слишком ли наш друг самонадеян?
Вот, заглушая стук людских сердец,
звучат фанфары. И внесли знамёна.
Не лучше ли назвать героев здесь
и молча постоять у Пантеона?
Севастополь
Знаем мы, что всё меняется мгновенно,
и стабильность для людей нужней всего.
Всё спокойно в нашем городе военном,
да хранит его Господь и ПВО!
Приглашают на прогулки парки, скверы,
наши гости хорошо здесь отдохнут.
И спешащие на вахту офицеры
гармоничны, как изгибы синих бухт.
Адмиралы с постаментов смотрят строго,
чтоб никто не смог нарушить наш покой
и учебная воздушная тревога
в жизнь не вносит коррективы никакой.
Выстрел в полдень, прозвучавший без заминки,
не сбивает караула строгий шаг.
И привычно корабли стоят на «Минке»,
и на каждом реет наш российский флаг.
«Когда цветёт багряник на Приморском…»
Когда цветёт багряник на Приморском,
(весенний штрих в пейзаже городском),
душа в Россию тянется, к берёзкам…
На них взглянуть бы хоть одним глазком.
Крымский мост
Скопленье льдин. Порывы ветра.
Пролив. Четыре километра.
Сквозь льды и ветер напролом,
плывёт паром.
Ползёт паром.
Зимой шторма в проливе – норма
И нет препятствий для парома.
Назад уже не повернёт.
Плывёт паром…
Паром плывёт…
Нет, не плывёт – по морю ходит,
так регулярно происходит.
Вперёд-назад,
туда-сюда.
Должны ходить так поезда.
Вот огоньки зажглись в тумане.
В Тамани иль в Тьмутаракани?
Иль звёзды светятся вдали?
Но нет, не звёзды.
Доползли.
Возведён над проливом мост. 
