Александр Федоров – Башни Койфара. Хроники Паэтты. Книга VIII (страница 24)

Время, казалось, потянулось ещё медленнее. Несмотря на то, что Пайтору нечем было его измерить, но его собственные ощущения создавали впечатление, что время застыло на месте. Он лежал, прикрыв глаза, и когда его слух абстрагировался от хрипловатого дыхания лежавших неподалёку людей, ему начинало казаться, что он находится где-то посреди неподвижной пустоты, Великого Покоя, который, по мнению учёных и богословов, предшествовал возникновению Сферы. И в этом благословенном Покое так хотелось раствориться, ни единым движением не возмущать Его, чтобы ненароком не породить очередную Сферу, в которой возможны боль, страдание, смерть…

Похоже, в конце концов он всё же потерял сознание, потому что очнулся внезапно в полной темноте (светляк погас) от того, что кто-то (наверняка Григ) тормошил его с криками: «Мессир! Спасены!!!».

***

Сумерки спустились на землю, а спасательные работы всё продолжались. По краям ямы, которая уже была глубиной в три человеческих роста, воткнули несколько факелов, но это никак не помогало тем людям, что находились на дне.

Яма сужалась книзу, и здесь была неширока, так что одновременно в ней могли работать не более четырёх человек – трое рыли, а четвёртый грузил землю в бадьи, которые поднимали наверх с помощью специально установленного наверху блока. Каждые четверть часа люди менялись, чтобы не сбавлять темп. Было ясно, что они уже почти у цели, и что нужно спешить, поскольку те, кто был внизу, больше суток пребывали там без доступа воздуха.

Свет от факелов не проникал вниз, что, конечно, затрудняло работу землекопов. Маги стали создавать светляки, опуская их в яму чуть выше голов рабочих. Это, конечно, было значительно лучше, но всё же большая часть их света перекрывалась спинами людей, так что дна достигали лишь редкие танцующие сполохи, от которых у иных могло начаться головокружение.

Паллант тоже стоял у края ямы и тоже поддерживал свой магический светляк. Его уже трясло от усталости, от холода, а главное – от тревоги, которая уже превратилась в настоящий страх. Прошло слишком много времени, и была вероятность, что Пайтор мог умереть. Из глубин всё ещё раздавались ответные звуки, а значит, что как минимум кто-то ещё был жив, но Паллант понимал, что есть разница в живучести между этими мужланами из трущоб, с детства привыкшими выживать в нечеловеческих условиях, и благородным юношей, выросшим во вполне благоприятной среде.

Последние пара часов были самыми напряжёнными и наполненными ложными надеждами. Паллант, вопреки воле, едва ли не каждую минуту ждал крика, возвещающего о том, что проход найден. По его мнению, яма уже была чудовищно глубока. Однако же шли минуты, шли часы – а внизу продолжали всё так же мерно стучать заступы и скрести землю лопаты. И ничего больше не происходило.

Радостный вопль, раздавшийся снизу, вывел Палланта из мрачной задумчивости. Сердце его ёкнуло одновременно от радости и страха. Он сразу понял, что рудокопы наконец добрались до заваленного прохода, и теперь оставались считанные минуты до того, как он узнает – жив ли ещё его друг…

***

Едва перебирая ногами, Пайтор двигался, поддерживаемый Григом. У него было такое ощущение, будто он пережил тяжёлую хмельную ночь, а теперь его вдруг растолкали и заставляют куда-то идти. Голова болела и в ней стоял шум, вокруг всё плыло, а ноги так и норовили подвернуться.

Сознание его походило сейчас на пламя догоревшей свечки. Оно едва цеплялось за фитилёк, трепетало и отчаянно чадило, грозя в любой момент угаснуть навеки. Юноша сейчас вообще плохо осознавал происходящее. Ему казалось, что он движется по какому-то бесконечному чёрному тоннелю, уходящему прямиком в Хаос.

– Расступись, бестолочи! – рявкал Григ на толпящихся впереди рудокопов, которые, как и он сам, были не в пример бодрее волшебника и сейчас рвались навстречу свободе. – Пропустите мессира, штольные крысы! Вы видите, совсем худо человеку!

Сейчас он уже не боялся этих людей и без трепета угощал их тумаками и пинками. И те понимали, что вместе с дырой в своде к ним вновь вернулась власть надсмотрщика, а потому смиренно терпели всё это и действительно пытались разойтись в стороны, дав пройти сперва благородному господину.

Отверстие было диаметром немногим больше полутора футов, хотя кое-где продолжало обваливаться и осыпаться. Выбраться через него самостоятельно было нельзя, а потому сверху спустили верёвку с петлёй, в которую, разумеется, первым нужно было просунуть полубесчувственное туловище мага.

Привыкшим к кромешной темноте глазам спасённых казалось, что с небес на них льётся сноп яркого света, хотя на самом деле снаружи была уже почти ночь, а свет магических светляков затмевался спинами склонившихся к проходу людей. Поэтому они без труда схватили верёвку и с большой сноровкой аккуратно привязали Пайтора так, чтобы по возможности не причинить ему травм при подъёме.

– Тяните! – крикнул Григ, и тело юноши толчком поднялось над землёй.

Сам Пайтор лишь начинал понемногу приходить в себя, вдыхая наконец свежий воздух, струившийся сверху вперемешку со светом. Он почувствовал, как чьи-то руки перехватили его за подмышки и бережно потянули вверх, сквозь небольшую дыру в земле. Почему-то ему показалось, что это очень похоже на рождение ребёнка из лона матери, и этот момент, словно какое-то озарение, засел в его мозгу. В тот момент юноше показалось, что он открыл вдруг нечто важное, сакральное, и притом – донельзя тайное о сущности этого мира. Впрочем, позднее он, как ни пытался, не мог вспомнить – что же такое явилось ему в тот момент.

А тем временем он уже оказался на поверхности, но всё ещё на дне глубокой ямы. Безвольно запрокинув голову, он увидел бесконечно далеко вверху какие-то огни и чьи-то фигуры. Его продолжали поднимать туда при помощи верёвки, которая весьма больно впивалась в тело, однако сейчас Пайтор почти не ощущал этой боли.

И вот он оказался уже на уровне земли, и множество чьих-то рук тут же ухватили его – грязного, измазанного глиной. Его потянули к краю ямы – верёвка была перекинута через натянутый над ней блок. Наконец юноша оказался лежащим на земле. С него стащили верёвку, чтобы опустить её вниз для извлечения следующего, и чьи-то милосердные руки приложили к губам горлышко бурдюка.

Пайтор машинально начал пить – жадно, едва не захлёбываясь. Казалось, он никогда не сможет напиться, но те же руки, что сперва дали ему воду, теперь отняли её, вероятно решив, что для первого раза пока будет вполне достаточно. Кашляя и давясь остатками влаги в пересохшей как следует глотке, юноша наконец стал подавать признаки жизни и пытаться приподняться на руках.

– Дружище! Наконец-то! – услыхал он далёкий голос, и в поле его зрения возникло чуть размытое знакомое лицо Палланта.

Тот, буквально рухнув на колени рядом с другом, порывисто обнял его, не боясь испачкаться о покрытую грязью одежду.

– Всё это позже, мессир Паллант, – услыхал Пайтор голос из темноты. – У вас ещё будет время на это. А сейчас позвольте лекарю оглядеть нашего дорогого друга, а затем пусть его отнесут в гостиницу. Полагаю, ему нужны вода, еда и покой.

Ослабленный организм Пайтора не сумел справиться со столь внезапным приливом радостных чувств. Он почувствовал сильнейшее головокружение и вновь упал на землю, почти лишившись чувств.

Глава 13. Отпуск

Пайтор проснулся (или пришёл в себя) уже в своей постели. Судя по свету, льющемуся из окошка, был самый разгар дня. Он смутно помнил прошедшее, словно какой-то кошмар. Даже сутки, проведённые в шахте, сейчас казались чем-то далёким и нереальным.

Также он сохранил какие-то отрывочные воспоминания о том, как его на носилках внесли в ту самую комнату, где они обычно пировали вечерами; как какой-то человек осматривал его прямо на том столе и наконец разрешил Палланту дать ему напиться. Кажется, потом он даже что-то ел, а Лайтло угостил его каким-то вином, которое, судя по всему, припрятывал для особых случаев. Ну и потом он уже на своих ногах при поддержке Палланта добрался наверх, где тут же и уснул мертвецким сном. Вероятно, так организм пытался переварить выпавший на его долю стресс.

Полежав какое-то время, юноша понял, что ему, с одной стороны, ужасно хочется пить, а с другой – очень нужно в уборную. Кто-то, вероятно Паллант, заботливо оставили у кровати кувшин с водой, так что жажду он утолил сразу же, почувствовав особое наслаждение от того, что может пить свежую воду безо всяких ограничений в любое время. Затем, спрыснув лицо прямо остатками из кувшина, он поднялся и, наскоро одевшись, отправился справляться со своими другими надобностями.

Через некоторое время он спустился вниз. Разумеется, кроме Лайтло и слуг здесь больше никого не было. Наивно было полагать, что Компания потерпит ещё один день убытков исключительно во имя радости от спасения Пайтора и его рабочих.

Лайтло, как и все хозяева гостиниц, бывший отличным подхалимом, рассыпался в умильных восклицаниях по поводу того, что всё это так счастливо разрешилось. Однако же, понимая, что даже самыми сладкими словами насытиться не выйдет, он тут же велел подать обед, и с тем же многозначительным видом поставил перед юношей кружку своего раритетного вина.