Александр Федоров – Башни Койфара. Хроники Паэтты. Книга VIII (страница 11)

– Представляешь, всё это здесь просто растёт само – нужно лишь протянуть руку! – утирая стекающий по подбородку сок, восхищённо промычал Паллант. – И это – в то самое время, когда земледельцы Саррассы вынуждены целыми днями горбатиться в полях, чтобы получить хоть что-то!

– Да, – философски кивнул Пайтор. – Глядя на подобное, поневоле начнёшь сомневаться в разумности и умелости богов. Кажется, им не очень-то удался мир, который они создали.

– Да неужели! – воскликнул в ответ Паллант. – А ты взгляни-ка на тот водопад за деревьями! Разве он не прекрасен? Посмотри, как искрится вода, будто бисер на юной красавице!

– Да, но если в одном месте бегут такие водопады, а в другом земля трескается от многомесячной засухи – значит, с этим миром явно что-то не так!

– Как раз наоборот! Он просто логичен и не так романтичен, как ты! Если что-то есть в одном месте – его уже не может быть в другом. Это – закон.

– Но можно же было распределить все эти богатства более-менее равномерно! – не сдавался Пайтор.

– Мессир Ваган, когда не бывал пьян, иногда мнил себя художником, – очищая очередной плод небольшим перочинным ножичком, заговорил Паллант. – Правда, рисовал он, в основном, полуголых служанок, но дело не в этом. У него были краски, кисти, и… такая штука, типа подноса, для смешивания красок. Я как-то попробовал из интереса что-то нарисовать. И знаешь, что я заметил? Если взять несколько чистых красок и смешать их вместе – почему-то всегда получается какая-то невнятная бурда самого унылого на свете цвета. Серость, дружище, она плоха во всём. Пусть уж лучше будет так, как есть. Где-то – что-то жёлтое, – и он подбросил фрукт в ладони. – Где-то зелёное, синее… Где-то должно быть и чёрное, коричневое… Так мир будет выглядеть интереснее, уж ты мне поверь.

– Сомневаюсь, что твоя аналогия здесь уместна, – буркнул Пайтор.

– Это всё потому, что ты – не художник! – рассмеялся в ответ Паллант.

Вот за такими философскими разговорами друзья и коротали день. Радовало уже то, что Паллант вернулся к жизни. Впервые за несколько недель он как следует пообедал, хотя и приговаривая, что вскоре наверняка будет жестоко сожалеть об этом. Но чистый благовонный воздух, улыбчивые островитяне, пешая прогулка и вкусная еда – всё это весьма способствовало аппетиту.

Ближе к вечеру они с явной грустью вернулись на пристань, где их уже поджидала шлюпка, чтобы доставить обратно на борт. Оба понимали, что впереди – ещё минимум четыре-пять недель бесконечного моря, качки и скуки. Особенно, конечно, скис Паллант. На него жалко было глядеть. Пайтор пытался, как мог, подбадривать друга, но тот лишь кривил губы в ответ. Оставалось надеяться лишь, что Эллор окажется хотя бы чем-то похож на Эликар. И, по возможности, совсем не похож на Саррассу.

***

И Пайтор, и Паллант достаточно точно определили момент, когда они пересекли Великий Барьер. Точнее, это, разумеется, был не момент, а несколько довольно тяжёлых для обоих часов. Моряки говорили, что в этих местах ночами иногда можно было видеть свечение воды где-то в глубинах океана. В этот раз ничего подобного они не наблюдали, но и по ощущениям было ясно, что это – те самые места.

Возмущение вокруг них изменилось. Это невозможно описать для того, кто не является магом. Это ощущение не похоже на то, как входишь из тепла в холод, или заходишь в комнату с душным, спёртым, вонючим воздухом. Это не имело ничего общего ни со вкусами, ни с запахами, ни с обонянием или осязанием. И одновременно это было похоже на всё это, и также нечто большее, что делало влияние на чувствительных к возмущению людей ещё более тяжёлым.

Палланта, который и так с трудом переносил плаванье, стошнило прямо на палубу – он не успел даже добежать до фальшборта. Пайтор держался лучше, но тоже был бледен и сидел сейчас рядом с товарищем, беспомощно припав спиной к обшивке корабля.

– С мессирами оно всегда так, – полусочувственно, полунасмешливо проговорил капитан, видя страдания обоих магов. – Особенно когда в первый раз. Тут вроде как граница между доброй магией и чёрной. Посидите немного, ваши превосходительства, обычно это довольно быстро проходит. Скоро приноровитесь.

Однако «скоро» это пришло лишь на другой день. Организм магов, похоже, адаптировался наконец к чуждому возмущению, как со временем люди перестают замечать даже самые мерзкие запахи. Ещё через несколько дней пути тот же Пайтор и вовсе вернул былое состояние здоровья и духа. Он вновь ел с аппетитом, нормально спал и вновь мог сосредоточиться на чтении. Да и Паллант снова страдал больше от привычных уже резей в животе, чем от непривычных ощущений, вызванных чуждой аурой Эллора.

Впрочем, впереди были ещё недели пути. Хвала богам, океан был достаточно спокоен в это время года, и штормы не тревожили одинокое судно, пробирающееся на запад. Наоборот – гораздо больше тревог принёс обитателям корабля внезапный штиль, в который они попали дней через десять-двенадцать после пересечения Великого Барьера.

Больше суток шхуна не двигалась с места, а паруса бессильно висели, словно дряблые высохшие груди старухи. Каждый день такой задержки мог стать роковым – вода и провизия понемногу заканчивались, и если штиль продлится несколько дней, это может вызвать серьёзные проблемы. Все на корабле стали более нервными. Каждый то и дело невольно поднимал глаза, в надежде увидеть набухающие ветром паруса, но всё было напрасно.

Пайтор, опёршись на фальшборт, меланхолично глядел на океанскую поверхность. Небольшие волны даже в отсутствие ветра продолжали бежать куда-то, и отсюда создавалась иллюзия движения корабля, которая то и дело обманывала готового обмануться юношу. Но всякий раз, обернувшись, он видел всё тот же обвисший, помертвевший такелаж.

Он с трудом уснул в эту ночь уже под утро, обуреваемый предчувствиями. Он переживал, что в случае затянувшегося штиля неизбежно наступит нехватка воды, и что работяги, томящиеся в трюме и получающие самый маленький паёк, чего доброго, могут взбунтоваться. Казалось бы, магам нечего опасаться черни, но это было не так. И Пайтор, и Паллант имели слишком мало практического опыта, так что были мало на что способны в реальной заварухе. Да, любой из них мог запустить огнешар или что-то в этом роде, но все их действия, скорее всего, будут малоэффективны.

Наутро Пайтор проснулся, надеясь услыхать привычное хлопанье рвущихся на свободу парусов, ощутить мелкую дрожь судна, пробирающегося сквозь волны. Но ничего этого не было. На море по-прежнему царил мёртвый штиль.

Капитан пытался успокаивать и команду, и пассажиров. Действительно, в это время года и в этих местах штили были явлением довольно непривычным, а потому он заверял, что долго это не продлится. Пайтор изо всех сил старался поверить этим уверенным интонациям старого морского волка, но всё же не мог полностью избавиться от тревоги.

Хвала богам, когда солнце уже перевалило зенит, ветер всё же проснулся. Сперва он был робким, и лишь слабо и неуверенно касался парусов, будто неопытный любовник. Но постепенно он осмелел, запуская свои струи в складки парусины и наполняя их. Вздрогнув, словно от сладостной истомы, шхуна медленно двинулась вперёд. Пайтору, стоящему на корме, захотелось кричать от радости, вновь видя небольшие пенные буруны, расходящиеся от корабля.

Остатки путешествия оказались лишены подобного драматизма. Уже ближе к Эллору на небе часто стали появляться тучи, проливавшие на палубу тёплый дождь. По приказу капитана, матросы собирали эту воду, расстилая повсюду большие отрезы ткани и затем выжимая их в вёдра. Пайтору хотелось надеяться, что эта вода окажется всё же не в его кружке. Хотя, говоря по правде, и запасённая на Эликаре вода сейчас была уже неприятной на вкус и плохо пахла. Да и пища с каждым днём становилась всё скуднее, а вкусной её могли бы назвать разве что изголодавшие в трюме работяги.

Наконец из вороньего гнезда раздался долгожданный крик – впереди показалась земля. Через пару часов её стало видно и с палубы. Пайтор и Паллант, стоя у самого бушприта, жадно вглядывались вперёд. Перед ними лежал таинственный Эллор – земля древней, чуждой магии, владения мистического демона Бараканда, вотчина императора чёрных магов Гурра… Место, куда они направлялись.

Глава 6. Трибаррис

По мере того, как перед ними вырастали очертания берега, возрастало и волнение. Было ощущение, что какая-то струнка в их душе сейчас натянулась, напряглась так, что звенела сама по себе от этого натяжения, грозясь вот-вот лопнуть. Эти вибрации передавались и на физический уровень, так что Пайтора знобило, несмотря на весьма тёплую погоду.

Внешне берег не выглядел таким уж необычным и мистическим. В отличие от столь привычных холмистых обводов южного побережья Саррассы, дальше к северо-западу переходящих в скалистую гряду, берег Эллора был плоским и равнинным, уходя вдаль безо всяких изломов и возвышенностей. Стояла чудесная погода – было очень тепло, но уж точно не жарко, на почти безоблачном небе светило солнце, не угрожая испепелить всё живое. Даже деревья, в изобилии росшие вдоль побережья, казалось, приветливо махали своими ветвями прибывающему кораблю.

В общем, первое впечатление от таинственного континента у обоих юношей было самым приятным. По крайней мере, в небе не было видно ни единого дракона – лишь чайки с пронзительными криками кружили над мачтами. Да и полчищ Гурра, ведомых ужасными Герцогами, было не видать. Что же касается незнакомого привкуса возмущения, то за минувшие недели волшебники к нему вполне привыкли.