Александр Ермилов – «Эхо Падших Светил» Книга Первая: Пробуждение Тени (страница 8)
Оба стояли, тяжело дыша, в гробовой тишине грота, нарушаемой лишь их собственными сердцами, стучавшими в унисон, и тихим шипением фонарей. Остальные члены отряда, услышав затихшие звуки битвы, осторожно вошли в грот и замерли у входа, в ужасе взирая на искалеченное, нечестивое тело и на своих командиров, застывших над ним. В их широко раскрытых глазах читался немой вопрос, смешанный с животным страхом.
– Что… что это было, Харган? – выдохнул Кедрик, с ужасом глядя на неподвижное, жуткое тело. – Что это, во имя всех кузниц?!
– Тень, юноша, – мрачно, устало, с бесконечной скорбью в голосе ответил старик, опираясь на окровавленную кирку. – Я слышал сказки у костра, от старых, старых рудокопов, которые слышали их от своих дедов. Говорили, что из Великого Разлома, что проходит глубоко под нами, выползает нечто. Не тварь, не зверь. Нечто. Оно может овладевать слабыми умами, мертвыми телами, делать из живых и мертвых машин для своих непонятных, чудовищных целей. Они не чувствуют боли, сынок. Не знают страха. Не знают усталости. Мы должны уходить. Сейчас же. Пока не поздно. И молотом здесь не поможешь. Нужен огонь. Много огня. Очищающее пламя.
Они бросились назад, к выходу из грота. Но было поздно. Слишком поздно.
Из всех боковых туннелей, из каждой трещины в скале, из-за каждой каменной опоры, из самых теней начали появляться они. Такие же куклы-рудокопы. Десятки. Сотни. Они выходили молча, беззвучно, сплошной, медленно наступающей, неумолимой стеной, сжимая в руках обломки камней, ржавые кирки, свои собственные оторванные кости, куски арматуры. Их пустые, молочные глаза были устремлены на живых, полные безразличного, абсолютного зла. Впереди них плыл тот самый сладковато-гнилостный запах, смешанный теперь с запахом разложения.
Отряд оказался в плотном окружении в главной галерее. Сзади был вход в грот, справа и слева – тупиковые ответвления, а впереди, перекрывая путь к отступлению, – нескончаемая, молчаливая стена мертвецов.
– В круг! Щиты сомкнуть! Приготовить молоты и кирки! – скомандовал Кедрик, и его голос, к его собственному удивлению, прозвучал внезапно твердо, властно и по-отцовски громко.
Воины, поборов животный, парализующий ужас сомкнули ряды, выставив вперед тяжелые щиты и боевые молоты. Рудокопы встали за ними, сжимая дрожащими руками свои кирки и кувалды как оружие последнего шанса.
Началась безмолвная, кошмарная, сюрреалистичная бойня. Молоты и топоры клановых воинов крушили тела противников, кости хрустели, конечности отлетали, черная, вонючая кровь брызгала на стены и лица. Но твари, не чувствуя боли, не издавая ни звука, ни крика, ни стона, шли вперед, хватая живых за руки, за ноги, впиваясь зубами в доспехи, заливая все вокруг липкой, отвратительной жижей. Один за другим храбрые воины падали, сраженные десятками мелких ран, задавленные массой тел, их отчаянные крики и проклятия быстро затихали, подавленные этой бездушной массой, и через мгновение они поднимались уже с пустыми, молочными глазами, чтобы присоединиться к вражеским рядам и обернуть свое оружие против вчерашних братьев.
Кедрик бился как одержимый, как загнанный в угол зверь. Его «Громогнев» крушил все на своем пути, размазывая по стенам омерзительные тела, разбрасывая части тел. Но враги не кончались. Их было настоящее море, поднимающееся из самых глубин.
– Мы не прорвемся, лорд Кедрик! – крикнул Харган, отбиваясь рядом с ним своей испытанной киркой, уже залитой кровью и черной слизью. – Их слишком много! Они нас просто задавят числом! Как лавина! Надо отступать к гроту, попробовать завалить вход!
И тогда, в самый пик этого ада, Кедрик увидел Его. В конце главной галереи, в окружении своих ужасных, безликих слуг, стоял Он. Источник зла. Командир этих мертвых душ. Сердце тьмы в этом подземном царстве. Лордор.
Он был высоким, невероятно худым, неестественно длинным, облаченным в черные, словно живые, переливающиеся синевой и фиолетовым доспехи, которые, казалось, не отражали, а впитывали в себя весь и без того скудный свет, поглощали его. Его лицо скрывал идеально гладкий шлем без каких-либо прорезей или украшений, отполированный, как черный алмаз, и холодный, как космический вакуум. В длинных, тонких, почти скелетообразных руках он держал копье. Оно было выковано не из металла, а из чистой, плотной, пульсирующей тьмы, из самой сути ночи, из анти-материи; от него слезился глаз, сжималось сердце, разум цепенел от невыразимого ужаса, а душа кричала в немом ужасе. Это было Черное Копье Лордора. Орудие конца.
Их взгляды встретились. Вернее, Кедрик почувствовал на себе всепоглощающее внимание этого существа, тяжелое, как горная порода, и холодное, как лед в самых глубоких шахтах. Он почувствовал его разум. Холодный, безжалостный, древний, нечеловеческий интеллект. Бездонный, всепоглощающий голод. И… любопытство. Холодное, научное, отстраненное любопытство, с каким ребенок-садист разглядывает муравьев, которых он медленно сжигает увеличительным стеклом.
Лордор поднял руку в черной, идеально облегающей перчатке, и его армия замерла в мгновение ока, застыв в неестественных, замерших позах, как игрушки, у которых вынули батарейки. Он сделал шаг вперед, скользя, а не идя, не касаясь ногами пола, и его голос прозвучал прямо в сознании Кедрика, тихий, ясный, металлический и абсолютно бездушный, как звон разбитого хрустального стекла:
«Сильный. Волевой. Неожиданно находчивый в бою. Но полный сомнений и внутренних конфликтов. Раздираемый противоречиями. Ты ищешь силу не там, где она лежит, дитя камня и огня. Твой отец слеп, как и все его поколение. Они поклоняются старому металлу, старой морали, тогда как мир изменился, перевернулся с ног на голову. Я могу дать тебе то, чего ты так жаждешь всем своим существом. Не грубую силу молота. Не слепое повиновение традиции. Знание. Понимание истинного устройства мира, скрытого за пеленой реальности. Силу, чтобы изменить этот жалкий, умирающий мир, вырвать его из лап слепого рока и хаоса».
– Никогда! – крикнул Кедрик, сжимая рукоять молота до хруста костяшек, пытаясь вытеснить этот чужой, мерзкий голос из своей головы. – Я не предам свой народ! Я не стану твоим рабом, твоей марионеткой!
«Предать? Я предлагаю тебе спасти. Возвыситься. Посмотри на них. На этих букашек».
Мысленным повелением Лордор заставил одного из только что павших воинов клана, уже поднявшегося с пустыми глазами и окровавленным топором в руках, поднести лезвие этого топора к горлу его же еще живого, раненого, стонущего товарища.
«Они умрут. Все до единого. Медленно и мучительно. Или станут частью чего-то большего, чего-то вечного. Совершенной Системы. Абсолютного Порядка. Без боли, без страха, без этой утомительной, раздирающей тебя на части свободы выбора. Твой выбор, наследник Брайдона. Присоединиться ко мне. Добровольно. Получить силу спасти тех, кого ты любишь – или тех, кого считаешь нужным спасти, – навести тот самый порядок, о котором ты тайно мечтаешь… или умереть в ничтожестве, как и они, и встать в их ряды по моей воле, а не по своей, став еще одним винтиком в моей машине».
Кедрик оглядел поле боя, это побоище, это месиво из плоти, металла и тьмы. Его отряд таял на глазах, как снег в кузнечном горне. Харган, старый, верный Харган, который учил его различать породы руды, отчаянно отбивался от троих таких же бывших рудокопов, но силы его были на исходе, он был весь в крови, его дыхание стало хриплым и прерывистым. Кедрик видел животный, панический страх в глазах своих еще живых людей. Полную, абсолютную безысходность. И он видел пустоту, холодный, безразличный ужас в глазах тех, кто уже пал и встал снова.
Голос в его голове звучал так убедительно, так логично, так соблазнительно. Он говорил то, о чем Кедрик тайно, в самых потаенных уголках своей души, мечтал все эти годы: о силе сломать закостенелый, глупый, консервативный уклад, о знании, которое не прячут в пыльных башнях и архивах, о порядке, строгом и бездушном, который придет на смену хаосу и страданиям. Это был прямой, короткий путь к тому, чего он всегда хотел. Цена? Всего лишь его душа. Его человечность. Его свобода воли. Но разве то, что он имел сейчас, было свободой? Или это была лишь иллюзия, клетка, построенная его отцом и традициями?
– Что… что я должен сделать? – прошептал он, и его голос сорвался на шепот. Ноги его подкосились от ужаса перед собственной слабостью, перед легкостью, с какой он готов был предать все, во что верил, ради призрачного шанса на власть и знание.
«Просто… прими мой дар. Докажи свою готовность служить более высокой цели. Протяни руку».
Лордор метнул свое черное копье. Оно просвистело над головами замерших бойцов, не задев никого, и вонзилось в камень у самых ног Кедрика с тихим, шипящим звуком, словно раскаленный металл опустили в ледяную воду. Оружие было сделано не из вещества этого мира, а из сгустка абсолютной тени, из анти-света, из самой пустоты между мирами. Оно пульсировало холодной, мертвой, отталкивающей энергией, и вокруг него воздух мерцал, искажался и рвался, как ткань.
«Возьми его. Возьми, и знание вселенной будет твоим. Власть над самой материей, над жизнью и смертью. Ты станешь моим первым и самым верным учеником в этом мире. Моей правой рукой. Архитектором нового порядка. Тем, кто принесет истинный мир этому хаотичному миру».