Александр Эрмес – РЯД. Чужое Право (страница 9)

— Муж заготовщика. Жена бармена. Один раз мать нашего директора. Люди выпьют, падают, мы их собираем. Вы хоть трезвый, уже легче. Не вам, нам.

У Глеба дёрнулся угол рта, и он сразу прижал к губе салфетку. Тамара посмотрела на часы над плитой.

— Пять минут прошло. У них, наверное, вызовов полно.

В кухне стало слышно, как переключается холодильник. С улицы донёсся шум двигателя, потом ещё одного. Глеб попробовал глубже вдохнуть и остановился на половине вдоха.

В спарринге такой захват выключил бы руку. Здесь он только помог Глебу выскользнуть из дверей фургона. Он ударил ещё раз, ждал, что противник хотя бы собьётся с дыхания, и увидел, как тот спокойно переставляет ногу. Глеб отступил к освещённому входу.

Тамара потянулась поправить слипшиеся волосы у него над ухом. Он перехватил её запястье раньше, чем понял, что делает.

Она замерла.

— Извините, — сказал Глеб и сразу отпустил. — Не надо пока.

— Ладно. Я просто посмотреть хотела, откуда течёт.

Она убрала руки на колени. Глеб посмотрел на красные следы своих пальцев на её коже.

— Сильно?

— Нет. Сидите уже.

Из зала вернулся Игорь.

— У парадного женщина. Говорит, к вам. Варвара какая-то, фамилию не расслышал, через стекло… Я не открыл.

— Ланская, — сказал Глеб.

— Да, вроде. И таксист там ругается. Что вы не выходите, телефон недоступен, а подъехать ближе нельзя.

Глеб провёл ладонью по лбу. Всё это время такси ждало его наверху, за аркой.

— Пусть женщина позвонит Павлу Ильичу. Тому, который был с Вересовым. Вы его знаете?

— Знаю. Он мне за пол обещал связаться.

— Возьмите у него подтверждение. И скажите водителю, что со мной произошло, он не виноват, я оплачу ожидание.

Игорь ушёл, недовольно оглянувшись на служебную дверь.

Минуты через три из зала послышались голоса. Женщина шла быстро, разговаривая на ходу:

— Я услышала, что заперт. Не надо открывать двор, я сама туда не собираюсь. Мне нужно увидеть человека, с которым он говорил.

В кухню вошла женщина в тёмном плаще, с мягкой кожаной сумкой через плечо. Волосы были собраны кое-как; на переносице остался след от очков, которые она держала в руке. Она посмотрела на Глеба, затем на Тамару.

— Скорую вызвали?

— Едут, — ответила Тамара. — Вы врач?

— Нет. Ланская, — сказала женщина Глебу. — Павел просил меня поговорить с вами.

— Вы опоздали.

Она сдвинула брови.

— Мне полчаса объясняли, что приезжать нельзя. Потом прислали фотографию текста без нижней части. Я приехала, когда смогла. Если вы хотите сейчас обсудить, как следовало организовать эту встречу, у меня тоже есть замечания.

Глеб посмотрел на её сумку, на мокрый край плаща. Она не выглядела человеком, который знает, что ему сейчас сказать для успокоения. Это было к лучшему.

— Простите. Я не вам.

Варвара поставила сумку на стол, но очки не убрала.

— Савелий?

— Нет. Другой. Серый, ветровка. Пытался увезти в белом фургоне, хотел документы и телефон. Руку я ему…

Глеб не закончил. Он помнил, как она двигалась, и мог описать это точнее, но от одной попытки стало трудно глотать.

Варвара посмотрела на салфетку у него на колене.

— Что он назвал своим?

— Он не представился, если вы об этом.

— Я не об этом. Он требовал вещь, человека, обещание? Вспомните слова, без перевода на нормальный язык. Хотя бы те, которые повторял.

Глеб закрыл глаза. «То, что вам не принадлежит». «Иногда нужно остаться». «В другом месте». Голос в наушнике он не слышал.

— То, с чем я вышел, — сказал он. — Бумаги я бросил. Ему этого не хватило.

Варвара положила очки на стол.

— Похоже на взыскателя. Но по этому описанию я не скажу, кто его послал и что именно он взыскивал.

— По какому долгу? Я час назад этих людей не знал.

— Это пока не означает, что долг ваш. И не означает, что требование законно. Он пытался заставить вас что-нибудь признать?

— Он пытался засунуть меня в машину. Получалось у него лучше, чем разговаривать.

Тамара встала, услышав шум в зале.

— Кажется, приехали.

Глеб протянул ей телефон, который снова оказался у него в руке.

— Спасибо. И за дверь тоже.

Она взяла аппарат, отодвинула от края стола окровавленные салфетки и вышла встречать бригаду.

Варвара отступила, освобождая проход. Из зала уже неслись распоряжения, вопрос про возраст, ответ Тамары: «Да я откуда знаю, взрослый». Глеб хотел встать, но Варвара указала на стул.

— Лучше пусть сами скажут, как вас поднимать.

— Вы знали, что он не войдёт?

Она посмотрела на служебную дверь, потом снова на него.

— Я не видела, что было у порога. Сначала расскажете, кто вас впустил и что сказал. И кто из вас первым…

Фельдшер вошёл с сумкой, отодвинул её локтем, извинился и присел перед Глебом. Он был молод, с усталым красным лицом; на левой щеке отпечаталась складка воротника.

— Так. Кто здесь пострадавший, я вижу. Остальные дадут поговорить? Как зовут, что случилось и сколько времени прошло?

Глеб ответил. Про мужчину, фургон, удар о дверь; про кисть пришлось отдельно объяснять, что это случилось раньше. Фельдшер не спорил, только попросил пока не помогать ему ставить диагноз и расстегнуть рубашку.

Игорь появился в дверях кухни с планшетом.

— Я сохранил, — сказал он. — У арки машину видно хорошо. Во дворе хуже, но тоже видно, как он за вами идёт. Только вот это я не понял.

На экране была галерея. Глеб видел себя у перевёрнутого стола, видел тёмную фигуру, потом — служебную дверь, резко выбросившую в проезд прямоугольник света. Он не стал смотреть, как его тянут за куртку.

Игорь передвинул запись дальше.

— Вот. Уже после того, как вы вошли.