Александр Эрмес – РЯД. Чужое Право (страница 8)

— Он упал. Я хотел довести его до машины, а он перепугался. Посмотрите на него, он же плохо соображает.

— Не ходите к нему, — сказал Глеб.

Воздуха не хватало даже на эти слова. Он попытался выпрямиться и не смог, остался стоять боком, опираясь бедром о шкаф.

Тамара оглянулась на него.

— Никуда я не хожу. Вы дверь отпустите, я закрою.

Глеб только теперь обнаружил, что всё ещё держит край створки, готовясь принять удар. Он убрал руку.

Снаружи мужчина переместился на полшага вбок, туда, где проём был шире. Тамара потянула дверь, и Глеб приготовился помочь, но её ничто не остановило. Замок щёлкнул.

Тамара повернула вертушку. Лишь после этого отступила от двери.

— Сюда садитесь. На ящик не надо, он пустой, развалится. Вот на этот стул.

Глеб дошёл до стула, держась за столешницу. В кухне было тепло и пахло моющим средством. На подносе у стены стояли испечённые коржи, прикрытые полотенцем; ближе к двери лежала пластиковая щётка, которой сметали муку.

Тамара сняла трубку с настенного телефона.

— У нас напали на человека. Ресторан «Причал», служебный двор, со стороны… Да, на набережной. Нужна полиция и скорая, он весь в крови.

Она продиктовала адрес, закрыла нижнюю часть трубки ладонью.

— Вас ножом?

— Нет. Руками. Головой об машину.

Сказать «не ножом» оказалось легче всего. Глеб попробовал разжать левую кисть: пальцы двигались, но большой резко заболел. Правая лежала на бедре, распухшая, в известковой пыли и земле.

— Дышит, разговаривает, — сообщила Тамара. — Но вы не думайте, что раз разговаривает, можно не ехать. У нас один кондитер тоже разговаривал, пока его не увезли… Хорошо. Да, рядом буду.

Она положила трубку и только тогда прислонилась спиной к столу.

— Я сказала ему, что вызвала, а сама не вызвала. Телефон на зарядке в гардеробе оставила. Подумала, может, уйдёт.

В дверь постучали.

Тамара вздрогнула, посмотрела на Глеба и не ответила.

— Вы меня неправильно поняли, — донеслось снаружи. — Он у меня вещи забрал. Я не собираюсь с ним драться, мне нужно получить своё.

Тамара подошла к телефону снова.

— Вот при полиции и получите, — сказала она двери. — Там объясните, почему у него лицо разбито.

Глеб смотрел на нижний край створки. Под ним падала на плитку тонкая полоска уличного света. В проезде стоял человек, способный поднять стол одной рукой. Здесь его отделяла от них обычная дверь, которую Глеб продавил бы плечом, будь целы руки.

— Не открывайте, — сказал он.

— Да поняла я.

Она вернулась к столу, но трубку положила возле себя, не на аппарат. Потом открыла холодильник и достала бутылку воды.

— Пить пока не надо, вон у вас губа. Сполосните, только не глотайте. Раковина здесь.

Глеб наклонился над металлом. Розовая вода пошла к сливу; один зуб больно отозвался на холод, но языком он ощупал все, и все остались на месте. Над раковиной висело маленькое зеркало. На скуле расползалась припухлость, вдоль шеи тянулась красная полоса, над ухом волосы слиплись от крови.

Он вытер рот бумажным полотенцем.

— Почему он не вошёл?

Тамара оглянулась на дверь.

— Я не пригласила.

Она сказала это сердито, почти рассеянно, и принялась искать чистую салфетку.

— Я серьёзно, — сказал Глеб.

— Я тоже. Вы хотите, чтобы я рассуждала, что у него в голове? Он здоровый мужик, вы здоровый мужик, один другого чуть не убил. Мне после смены хочется вообще больше никого не впускать.

В зале скрипнул стул. Глеб повернул голову и сразу пожалел об этом: боль прошла от шеи к лопатке.

— Кто ещё здесь?

— Игорь, администратор. Документы закрывает. Ребята на кухне уже уехали. Я бы тоже уехала, если бы вы все не решили именно сегодня…

Она не закончила. Из коридора появился худой мужчина в рубашке с подвёрнутыми рукавами.

— Что у вас? Там у парадного кто-то ходит.

Тамара схватила его за локоть.

— Не открывай. Вызвали полицию, этого человека избили. Он здесь посидит, а ты закрой вход. Только не выходи к нему, Игорь.

Администратор посмотрел на Глеба и перестал поправлять рукав.

— У нас камеры пишут. Я сейчас охрану наберу.

— А переднюю дверь закрыли? — спросил Глеб.

— Да. Все ушли, я закрыл. Вы же через парадный выходили.

— Проверьте изнутри. И запись сохраните, двор тоже. Не только вход.

Администратор задержал на нём взгляд.

— Вы со следствия?

— Нет. Меня только что били у вашей галереи. Я хотел бы, чтобы это сохранилось.

Игорь кивнул и пошёл обратно, на ходу набирая номер.

* * *

Телефон Глеба остался наверху, возле фургона. Там же могли лежать бумаги; он бросил их ниже, у галереи, но неизвестно, подобрал ли их нападавший. На снимках в его телефоне были и договор, и адрес Марины. Блокировка стояла, хотя сейчас Глеб не был уверен, успел ли экран погаснуть перед первым ударом.

Он попросил у Тамары мобильный. Она принесла его из гардероба и протянула, заранее предупредив, что зарядки осталось восемнадцать процентов.

Номер Павла Ильича он не помнил. Свой помнил, но звонок туда мог только сообщить тому, кто держал аппарат, что Глеб ещё здесь. Номер Варвары остался в переписке, вместе со всем прочим.

Глеб вернул телефон.

— Спасибо. Мне нужен был контакт, которого у меня нет.

Тамара положила аппарат на стол экраном вверх.

— Если вспомните — берите. Только родственникам не надо говорить «всё хорошо». Они потом всё равно приедут и увидят, что не хорошо. А я буду виновата, что подтвердила.

— Вы часто это делаете?

— Что?

— Подтверждаете.

Она села на второй стул, осторожно отодвигая с него фартук.