Александр Эрмес – РЯД. Чужое Право (страница 10)

Мужчина в сером стоял возле закрытой двери. Несколько секунд смотрел на неё, потом прижал палец к уху. Отошёл к галерее, нагнулся и поднял бумаги, которые Глеб бросил на мостовую.

Он не забрал их сразу. Разложил на уцелевшем столе, разгладил ладонью и снял на телефон. Одну страницу, вторую, затем перевернул перевод.

Там был адрес.

Глеб подался к экрану, и фельдшер удержал его ладонью за плечо.

— Не крутитесь. Дышать больно где именно?

Глеб показал. Дождался, пока его отпустят, и повернулся к Варваре.

— Позвоните Павлу. Пусть ищет телефон Марины Вересовой, первой жены. Лесогорск, Садовая, восемнадцать. Он знает про судебное решение, начнёт оттуда.

Варвара уже доставала телефон.

— Что ей передать?

Глеб снова посмотрел на запись. Человек, которого не удалось остановить ни одним ударом, аккуратно сложил листы и убрал их в свою папку. Прежде чем уйти, поднял с камня куртку Глеба и проверил карманы.

— Сначала выясните, где она сейчас. И если найдёте — пусть не открывает дверь никому от имени Андрея. Даже если будут знать про сына.

Фельдшер обмотал манжету вокруг его плеча. Варвара отошла к окну звонить; Глеб сидел, не двигаясь, пока Игорь на планшете возвращал запись назад, чтобы сохранить ещё и момент у фургона.

Глава третья. На каких условиях

Полицейский попросил Глеба назвать адрес, по которому тот проживает, и долго не мог записать номер квартиры: ручка писала только в одном положении, а на колене это положение не удерживалось.

Тамара принесла ему поднос. Тот поблагодарил, положил на него бланк и снова спросил про квартиру.

Глеб повторил.

Второй сотрудник полиции ушёл с Игорем к арке; фургон уехал, телефон пока не нашли. Перевёрнутый стол оставили как лежал — Тамара дважды напомнила об этом кому-то из утренней смены.

— Телефон у вас забрали? — спросил полицейский.

— Он упал у машины. Я его не подбирал. Забрал нападавший или нет, не видел.

— А документы?

— Копии. Отдал, когда он потребовал.

Полицейский перестал писать.

— То есть добровольно?

Фельдшер поднял голову. Глеб ответил:

— Перед этим меня несколько раз ударили и пытались затолкать в фургон. Потом я бросил бумаги. Если вам нужен ответ одним словом, я его сейчас не дам.

— Мне не одним словом. Мне последовательность нужна. Я здесь не был.

Полицейский перевернул бланк и попросил рассказывать с выхода из ресторана. Не перебивал до вывернутого плеча — уточнил, мог ли Глеб ошибиться насчёт сустава.

— Мог, — сказал Глеб. — Он продолжал держать меня этой рукой. Это я помню точно.

Ручка снова отказалась писать. Полицейский провёл ею по краю листа, оставив три бледные полосы.

— Как вас тащат, на записи видно. Номер посмотрят. Вы в больницу поедете?

— Поедет, — ответил фельдшер. — Только вы адрес закончите, пожалуйста. У нас следующие адреса тоже есть.

Варвара стояла у мойки, вполголоса разговаривая с Павлом. Из её реплик Глеб услышал только «не адрес регистрации» и «нужен человек, которому она сама ответит». Она закончила звонок и вернулась к столу.

— Павел ищет номер через тех, кто обслуживал её дом. Последние документы старые, нужно выяснить, кто там работает сейчас.

— Он сказал ей про нападение?

— Пока некому говорить. Домашний не отвечает.

Глеб потянулся к нагрудному карману, вспомнил про телефон и убрал руку. Варвара следила за этим движением.

— Я буду звонить ещё. Вы сначала доедьте с врачами.

Полицейский закончил запись, прочёл её вслух. Про бумаги осталось «передал по требованию после нанесения ударов». Глеб поправил время, попросил записать, что нападавший знал его фамилию, и расписался левой рукой. Подпись вышла похожей на скомканную нитку.

Полицейский убрал бланк, забрал у Игоря контакт для записи с камер и дал Глебу номер дежурной части. Варвара сфотографировала его на свой телефон, прежде чем листок отправился в карман Глеба.

— Машину мою тоже посмотрите, пожалуйста, — сказал тот. — Серый седан, наверху, после арки. Я до неё не дошёл.

— Что с ней может быть?

— Не знаю. Я потому и прошу посмотреть.

Полицейский кивнул и вышел. Фельдшер отправился за напарником, наказав Глебу не вставать без него.

Тамара забрала поднос, провела пальцем по чернильным полосам на его краю и убрала под стол.

— Вот теперь его тоже в мойку. Это у нас какой-то вечер инвентаризации наоборот.

Она потянулась за стулом, на котором сидела, но Варвара попросила её задержаться.

— Мне нужно понять, как вы впустили Глеба. Можете вспомнить, что сказали?

— Что сказала, когда? Я вообще много чего сегодня сказала, некоторые вещи лучше не повторять.

— Когда открыли служебную дверь.

Тамара посмотрела на Глеба.

— Он попросил пустить. Я увидела кровь и взялась его тащить, потом этот потянул с другой стороны. Ему я сказала руки убрать. Он, кстати, не убрал.

— А с Глебом вы до этого разговаривали? Он был для вас посетителем, человеком из закрытого зала?

— Конечно, разговаривали. Я ему ещё пирожное дала. Вы думаете, я на незнакомого человека дверь бы не открыла, если бы его так…

— Нет, я не это пытаюсь выяснить.

— Тогда скажите нормально, что.

Варвара поправила съехавшую сумку.

— Почему тот, кто был снаружи, не пошёл за ним. Он мог сломать дверь. Не стал даже мешать вам её закрыть.

Тамара посмотрела на дверь, как будто в ней за последние минуты могло появиться объяснение.

— Я ему сказала про полицию. Может, поэтому.

— Может, — согласилась Варвара. — Больше он ничего не говорил? Не просил выйти, помочь донести Глеба, подержать что-нибудь?

— Говорил, что вещи у него украли. Пусть при полиции получают, я так и сказала. За вещами пришёл, а человеку голову разбил. У вас к нему какие-то вопросы другие есть? Вы можете их следователю передать, я уже там всё объясню.

Глеб посмотрел на Варвару. Она достала блокнот, но не открыла.

— Вы правы. Спасибо.

Тамара ушла к телефону. Глеб дождался, пока за её спиной качнётся дверь коридора.

— Если бы он испугался полиции, ему не требовалось стоять под камерой и фотографировать мои бумаги. Снять номер с машины он успел бы, а лицо — вряд ли.