Александр Эрмес – РЯД. Чужое Право (страница 11)

— Я тоже не думаю, что дело в полиции.

— Тогда почему вы её мучаете?

Варвара положила блокнот обратно.

— Потому что вы видели, что он не вошёл, и я видела запись. Но запись не говорит, почему. А мне нельзя посоветовать вам прятаться за любой дверью только потому, что за одной получилось.

Глеб провёл языком по разбитой губе и откинулся на спинку, выбирая положение, в котором было легче дышать.

— Хорошо. Что вы можете сказать про эту?

Варвара оглядела кухню. Вдоль одной стены тянулась старая кирпичная кладка, выкрашенная белым; у мойки она заканчивалась, дальше шла гладкая панель с розетками и небольшим служебным окном.

— Где раньше кончалось здание, знаете?

— Я здесь впервые.

Она позвала Игоря. Тот уже нёс к выходу сумку, но остановился, услышав вопрос про стену.

— У мойки. Это мы расширялись, я ещё до открытия пришёл, всё помню. Что-то задели, когда стол уронили?

— Нет. Можно ненадолго зажечь свечу на стальном блюдце? Здесь, на столе.

Игорь посмотрел на неё, потом на Глеба.

— Восковую?

— Да.

— Если мне сейчас и пожарную вызывать, я уже не…

— Не понадобится, — сказала Варвара. — Я сразу погашу.

Она достала из внутреннего кармана сумки маленький жестяной футляр. В нём лежал огарок серого воска, обёрнутый полоской льняной ткани. Фитиль был чёрным и приплюснутым.

Глеб посмотрел на неё внимательнее.

— Это что?

— Свеча свидетеля. Если здесь остаётся действующий спор, который место признаёт, она будет гореть. Если нет — не будет. Кто прав, она не показывает.

— То есть если я сейчас начну спорить с Игорем о счёте…

— Дайте сначала проверить. Потом будем спорить о том, что это значит.

Игорь принёс блюдце из нержавейки. Варвара поставила на него огарок, поднесла обычную зажигалку. Фитиль занялся не сразу, зато пламя быстро выпрямилось, вытянулось узким жёлтым язычком и замерло.

Воск потёк сразу с двух сторон. Глеб смотрел, как огарок оседает на блюдце; за несколько секунд он стал заметно ниже.

Глеб указал на дальний край стола, за линию старой кладки. Варвара подвинула туда блюдце. Пламя исчезло. Ни колебания, ни дыма — остался светящийся кончик фитиля, который тоже быстро погас.

— Вы её чем-то закрыли? — спросил Глеб.

— Нет.

Он протянул левую руку.

Варвара не дала ему блюдце, но поставила его ближе.

— За край можно. Дно горячее.

Глеб повернул блюдце. Ровный металл, несколько царапин, заводское клеймо. Игорь стоял рядом, не понимая, то ли убирать, то ли ждать.

— Вентиляция, — сказал он. — Тут тянет всегда, от окна к вытяжке.

Глеб попросил у Варвары зажигалку. Большой палец левой руки отозвался болью, когда он нажал на рычажок, но колёсико удалось прокрутить. Пламя зажигалки стояло ровно. Он подержал его у фитиля; воск размягчился, фитиль обуглился, но сам не загорелся.

Глеб передвинул блюдце на прежнее место, не меняя ни его положения, ни своей руки. На этот раз фитиль занялся, едва он поднёс огонь.

— Хватит, — сказала Варвара и накрыла свечу крышкой футляра.

— Я ещё раз.

— Там осталось на один раз. Сегодня может понадобиться там, где никто нас не впустит просто потому, что увидел кровь.

Она подождала, пока остынет металл, и завернула то, что осталось от огарка. Глеб смотрел на границу кирпича и гладкой панели.

— Проверим дверь и приглашение по отдельности.

— Свеча этого не доказывает, — сказала Варвара. — Зато пристройка не признаёт того, что признаёт старая часть. У нас есть место для проверки и человек, который вас сюда впустил. Остальное придётся выяснять.

Игорь забрал блюдце.

— А его можно мыть?

— Можно, — сказала Варвара.

Он не ушёл.

— И ресторан завтра открывать можно?

Она посмотрела на него уже без прежней сосредоточенности.

— Про свечу — да. Про разбитый двор решайте с полицией и управляющим. И не принимайте сегодня от незнакомых людей ничего для Глеба. Даже если будут говорить, что забыли передать.

Игорь убрал блюдце в раковину и вернулся к запертой двери проверить ручку.

* * *

В машину скорой Глеб поднялся с чужой помощью. Это оказалось хуже, чем идти по кухне: ступень была высокой, тянуться правой рукой нельзя, а упираться левой больно. Фельдшер просто подставил плечо и дождался, пока он перестанет выбирать способ, в котором ещё мог бы выглядеть самостоятельным.

Варвара осталась снаружи.

— Поеду за вами. Павлу сообщу, куда вас везут.

Глеб хотел попросить её заняться Мариной, а не им, но Варвара уже читала новое сообщение.

— Нашли мобильный, — сказала она. — Через женщину, которая занималась ремонтом дома. Номер действующий, ответа пока нет. Он отправил сообщение, что с ней свяжутся.

— Кто?

— Мы. Я уточню.

Фельдшер закрыл дверь, прежде чем Глеб успел ещё что-нибудь спросить.

В салоне пахло пластиком и чужой одеждой. На кочке у выезда с набережной Глеб придержал левый бок; фельдшер посмотрел на него и сказал водителю, чтобы объехал ремонт у моста.

— Воды хотите?

— Нет. Телефон одолжите на минуту?

— Я за рулём не разговариваю, — отозвался водитель из кабины, хотя просили не его. — Тут и без телефона всё время кто-то внезапно становится главным.

Фельдшер передал свой аппарат. Через знакомого в банке Глеб попросил приостановить доступ с потерянного телефона. С оператором связи вышло дольше: меню, два объяснения про утраченную SIM-карту, ожидание. К приезду он успел только оставить заявку.

У приёмного отделения стоял мужчина в домашних тапочках, поверх спортивных брюк накинувший дорогое пальто. Он держал прозрачный пакет с одной туфлей. Вторая, должно быть, оставалась на пострадавшем, которого везли перед Глебом.

Тот уступил дорогу каталке и спросил фельдшера, не видели ли здесь женские очки.