Александр Эрмес – РЯД. Чужое Право (страница 3)

На неподвижном кадре был виден светлый прямоугольник выломанной плитки. Он висел в воздухе, отдельно от всего остального, с невероятной чёткостью.

— Дальше хуже, — сказал Павел Ильич. — Я могу включить, но там нет ничего, что поможет с Денисом.

Глеб вернул несколько секунд назад, увеличил изображение. Двор распался на крупные квадраты. Он снова уменьшил картинку и положил телефон на стол.

Монтаж. Подготовленная запись, в которую заставили поверить семью. Но зачем тогда показывать её ему, человеку, который первым делом запросит исходник? Или от него именно этого и ждали — чтобы он принялся разбираться с видео, пока здесь происходило что-то другое?

— Что было в машине?

— Бумаги, — ответил Савелий. — За ними я и пришёл. Людям сказали, что бумаги мои, и велели облить их бензином. Насчёт стрельбы не знаю, что им говорили.

Охранник у стены убрал обожжённую руку за спину. Глеб только теперь узнал в нём человека с канистрой.

— Вы были там?

Тот кивнул.

— И можете подтвердить запись?

— Я могу подтвердить, что Стас остался под машиной. Я пытался его вытащить. Больше меня ни о чём не спрашивайте, пожалуйста.

Телефон Глеба потемнел в руке. Он знал адрес ресторана и число людей за дверью. Вызвать полицию можно было сейчас; первые сотрудники войдут через тот же вход, где охранник ждал звонка из больницы. Он снова посмотрел на видео. О людях на нём хотелось знать меньше.

Денис отодвинул стул.

— Мне надо в туалет. Можно без этого? Я дверь оставлю открытой, если хотите.

— Денис, подожди, — сказала Елена.

— Я уже ждал. Пока папа приедет, пока он позвонит, пока ещё кто-нибудь приедет. Я что, здесь должен?

Он встал, и под столом сухо хрустнуло.

Глеб успел увидеть, как парня потянуло вбок. Денис схватился за скатерть, посуда поехала к нему, вода плеснула из стакана; Глеб навалился на край стола, удерживая его, и только потом увидел ногу.

Из шва между плитами торчал корень, белёсый у основания, тёмный там, где обвился вокруг кроссовка. На тонких волосках висели крупинки раствора. Денис дёрнул коленом, корень поднялся следом и перехватил его выше, за голую полоску кожи над носком.

Глеб сунул телефон в карман, обошёл стол и присел. Запах земли ударил в лицо раньше, чем он коснулся корня. Жёсткий, влажный, живой; под нажимом большого пальца на коре выступила прозрачная капля.

— Ногу вниз, — сказал он. — Не тяни вверх, сейчас…

Он попытался просунуть пальцы под захват. Корень медленно развернулся, придавил их к кости. Денис вскрикнул, Глеб вырвал руку и едва не опрокинул на себя стул.

— Не трогайте его, вы хуже делаете! — Елена оттолкнула Глеба плечом и обхватила сына под мышками. — Садись, Деня. Как до этого, помнишь? Садись ко мне.

— Стул держите, — сказал Глеб охраннику.

Тот уже подставлял его. Втроём они усадили Дениса; стоило ему перенести вес с ноги, как древесная петля ослабла.

Елена опустилась рядом с ним на колени. Подол её платья намок в разлитой воде.

— Вы довольны? — спросила она Савелия. — Он даже не пошёл к выходу. Вы же видели, куда он…

— Я могу снять удержание, если он останется до конца разговора. В прошлый раз он сказал, что останется, и побежал. Поэтому сейчас мне нужен ответ, а не кивок.

Глеб держал правую кисть левой. В двух пальцах пульсировала боль; костяшки распухали на глазах.

— Он никуда не…

— Сам, — сказала Елена, не оборачиваясь. — Пусть он сам ответит.

Денис сглотнул.

— Я останусь. Только уберите это. Я сяду, буду сидеть, сколько вам нужно, но уберите.

— До конца разговора, — уточнил Савелий.

Корень разомкнулся. Уходил он медленно, с тихим скрежетом о камень; Елена не выпускала сына, пока последний волосок не скрылся в трещине. На полу осталась мокрая полоска, из неё выступали две капли воды, мутные от извести.

Глеб опёрся здоровой рукой о стол и поднялся. От раздавленной кожи пахло землёй. На белой скатерти остался кровавый след; он машинально прикрыл его салфеткой, затем убрал руку. Смысла прятать пятно не было.

Савелий налил себе воды.

* * *

Елена не вернулась на своё место. Она придвинула стул вплотную к Денису и помогла ему разрезать ножом резинку носка. Сервировочный нож не брал ткань; Павел Ильич молча достал из сумки маленькие ножницы в футляре и отдал ей.

Глеб сел. Порез на пальце был пустяком по сравнению с тем, как болели суставы, но кровь мешала держать бумагу. Он попросил Павла Ильича положить фотографию перед ним и некоторое время смотрел в знакомые уже строки, дожидаясь, пока перестанет подташнивать.

— С ногой придётся к врачу, — сказал он Денису.

— Я понял. Только сначала я всё-таки схожу в туалет. Мне теперь уже интересно, кто ещё будет решать, можно мне или нет.

Савелий указал на служебную дверь:

— За ней налево. Там тоже выход есть, но ты обещал вернуться.

Денис поднялся, подождал и сделал шаг. Корень не появился. Елена пошла за ним; он попросил её остаться и, держась за стену, вышел один.

Вересов всё это время смотрел на телефон. На экране высвечивался входящий вызов, он сбрасывал его, и через несколько секунд экран загорался снова.

— Не присылайте сюда больше людей, — сказал Глеб.

— Это водитель. Я велел подать машину к служебному. У него хотя бы с машиной никаких затруднений нет.

Глеб кивнул. Догадка про очередную вооружённую подмогу оказалась лишней, и Вересов это видел.

— Я не собираюсь с вами спорить, — продолжил он. — Но вы сейчас почувствовали, да? Что это такое, когда он сидит и ест, а ты ничего не можешь. Я чувствую это третий день. Поэтому давайте вы потом мне расскажете, кого я зря позвал и что не так сказал. Сейчас сделайте что-нибудь.

Глеб посмотрел на Савелия.

— Вы могли увезти Дениса ещё до моего приезда. Значит, вам требуется согласие…

— Не требуется. Это Андрей Викторович просил дождаться человека, который скажет что-нибудь новое. Пока ждал, мне предложили хлеб. Спешки не было.

Глеб не договорил. Савелий отрезал себе маленький кусок ножом, которым никто не пользовался, и продолжил:

— Не ищите в том, что я сижу, разрешения мне мешать. Мне удобнее уйти с целым мальчиком. Его матери тоже. Пока мы в этом согласны.

Служебная дверь открылась. Денис вернулся с мокрым лицом и сел рядом с матерью. С пола в кухонный коридор тянулась грязная дорожка от его кроссовка.

Глеб подождал, пока он устроится, и указал на фотографию.

— Если вы приведёте человека, который не соответствует требованию, кто будет отвечать?

— Я. Но на это не рассчитывайте: паспорт мне показали, отец сына признал. Возраст вы сами слышали.

Павел Ильич вытащил из папки ещё два листа.

— Свидетельство о рождении тоже есть. Документ из клиники, если потребуется, мы можем получить, но там нет никаких сомнений. Андрей Викторович — отец.

Глеб придержал здоровой ладонью край фотографии.

— Я не сомневаюсь, что он отец Дениса. Здесь, однако, требуется не просто его сын.

Елена сложила ножницы. Щелчок застёжки прозвучал отчётливо.

— Если вы хотите сказать «первенец», — произнёс Савелий, — я это слово помню. Вы ещё до пола до него добрались. Первый сын в нынешней ветви рода. Что у вас есть помимо слова?