Александр Ермаков – Буря во Внеземелье (страница 9)

– Я была тогда несколько моложе, и, конечно, вы меня не узнали. А вот я вас – сразу да! – довольно улыбнулась она.

Лёд официальности между ними растаял.

– Я просто застеснялся и не подал виду, – почти серьёзно заявил Вольф, вызвав у девушки ещё один смешок. Затем поднял руку, высветив над запястьем портрет незнакомца с Теотехны. – Никаких опросов мы не проводим. Просто ищем этого человека. Несколько недель назад он должен был появиться здесь. Нам чрезвычайно важно найти его.

Ирма внимательно посмотрела на голограмму, перехватила запястье Святослава и деловито повертела им.

– Вы ведь природный интуит не только в виртуальности? – вдруг спросила она.

Вольф приглашающе приподнял бровь.

– Да, видела его и даже запомнила, – отметила Ирма с весёлым удивлением. – Ваше предвидение именно так работает? Прибываете в чужой мир, выбираете первого встречного – и немедленно получаете ответ?

Свежий след!

– Чем именно он вам запомнился? – проигнорировав шпильку, уточнил Вольф.

– Нечасто увидишь, как кто-то очень активно наседает на самого Фёдора Бакунина, – пожала плечами Ирма. Она нахмурилась, и в её глазах промелькнула тень.

Вольфа удивило: имя Бакунина прозвучало из её уст без уважения, с негативом. А ведь когда-то Ирма защищала именно его учение.

– Когда это было, хотя бы примерно?

– Впервые? Месяца три назад, весной. С тех пор видела его ещё несколько раз. Но после той ссоры – больше нет. Точнее, его я не видела, – поспешила уточнить она.

Мысленная пометка Вольфа: для того субъекта планета Гармония – не случайная остановка.

– А это точно была ссора?

– Слов было не разобрать – они далеко стояли. Капюшон он откинул, очки снял. Высокий, седой, старше вас. Намного старше.

– Почему вы решили, что это ссора?

– Сам факт, что на Бакунина кто-то повысил голос при свидетелях, – уже конфликт. «Прозревшие» носятся с ним, как с пророком.

Святослав услышал нужное. Хотя момент с Бакуниным его удивил. В своё время тот основал толковую школу – синкретизм Аристотеля, Платона, Сократа, цельный, изящный, глубокий.

По словам же Ирмы, с пути самосовершенствования Бакунин свернул в остросоциальные вопросы. Здесь Ирма скривилась, слегка передёрнув плечами.

– Умный не всегда значит хороший, – заметил Вольф, кивая на спутника.

– А что с ним не так? – заинтересовалась Ирма.

– Рассказать про Мценск?

Конев категорически замотал головой.

– Наш профессор почти убедил главу одной колонии перейти на контур Дробышевского.

– И что не так с продвинутым синтезом? – удивилась Ярцева. За технологиями она явно следила.

– Да, сохранять оригинальные нотки природной среды – это… – Вольф коснулся губ пальцами, выдохнул: – Бениссимо!

– Италийские тортики – фантастика, – охотно согласилась Ирма.

– Верно. Только Мценск – рудодобывающая колония. Славится актиноидами.

Девушка вытаращила глаза, перевела взгляд на покрасневшего Конева – и расхохоталась.

– Деликатесы со вкусом урана – свежее решение, – невозмутимо заметил Вольф.

– Я просто ошибся планетой!

Конев отыгрался парой историй об учёных, попадавших в гораздо более конфузные ситуации. А затем усилил впечатление ужасно пошлым анекдотом. Ирма хохотала взахлёб, Конев довольно жмурился. Вольф посмотрел на обоих и предложил вернуться к теме.

Альберт прекратил шутить и горячо поддержал Ирму в её чутье к неполезным учениям, приведя ряд исторических примеров, как легко таковые превращались в опасные секты. Ярцева посерьёзнела и согласно кивала.

По её словам, окончательно уйти она решила после того, как название «восходящие» сменилось на «прозревших». Но вместо таких, как она, пришли десятки и сотни тех, кто искал именно подобное. Разочарованные в себе и своей жизни. Ищущие причину неприятностей вовне. Что ещё более тревожно – много приходящих с Фронтира. И именно туда почему-то чаще всего стал ходить отец Фёдор.

– В общем, вот вам наводка. Именно так ведь говорят в ваших детективных делах? – спросила она в завершение разговора. Помочь инспектору, который выполняет особую миссию, – эта роль явно пришлась по душе девушке.

На вопрос профессора, как же отличить подозрительных сектантов от добропорядочных служителей культа, Ярцева снова с удовольствием рассмеялась.

– Узнать «прозревших» просто, – ответила Ирма. – У них светлые одежды и синие плащи с кантовым узором. Если увидите кого-нибудь с витой серьгой – точно один из них.

– Серьги? А если это мужчина?

– Как раз на них эти украшения выглядят особенно стильно, – гармонийка задумчиво провела пальцем по своему уху от мочки до самого верха завитка.

– Огромная благодарность за консультацию, – Вольф был настолько признателен ей, что даже отвесил полупоклон. Его уже охватывал азарт приближения к цели.

– А можно вопрос? От ваших инспекторов инфокристаллы идут чаще обычного… Мы что-то делаем не так? – спросила Ирма напоследок.

Здесь тоже? Похоже, его молодые коллеги работали на выездах не покладая рук. Если пошло интенсивное обновление, с чем это связано? Ядро нашло гениальную стратегию? Вольф сделал мысленную пометку: уточнить график обновлений в музее.

– Давайте обменяемся контактами, постараюсь что-нибудь узнать.

– Пишите сразу, не стесняйтесь! – прощаясь с гостями, ответила Ирма и лёгким шагом отправилась по своим делам.

Святослав аккуратно развернул профессора, который одухотворённо провожал взглядом девушку.

– Как тебе Гармония, коллега? – не удержался от подколки Вольф.

– Не разочаровала, – Конев довольно кивнул и с показной бодростью продолжил: – Так что теперь? Отправляемся на Фронтир, берём «языка» и допрашиваем?

Было видно, что к преследованию он морально готов.

– Не спешите, профессор. Нужен сопровождающий… – придержал коней Святослав. – Кстати, а почему Ярцева в начале встречи назвала меня «стандартом»?

– Ты не знаешь? – удивился Альберт. – «Стандарты» – это коренные земляне. Скучные, мол, и обыкновенные.

После чего всем видом показал, что про Вольфа ничего такого он не думает. На этом они у телепорта и разошлись.

В это время Ярцева бесцельно брела по тенистой дорожке. Из-за воспоминаний на душе у неё скребли кошки. И факт, что никто на Гармонии, кроме неё, не видел опасности от бакунинцев, не давал девушке покоя. Ей срочно требовалось поговорить серьёзно и по душам. Потому она решительно отправилась к отцу Якову.

Он сидел за небольшим столиком в уютной беседке позади периптера Афины Софии и листал «Ведомость» – одно из немногих оставшихся бумажных изданий.

– Что интересного пишут? – спросила девушка.

– Непоседа, ты, что ли? – отец Яков отложил газету в сторону. – Даже не здоровается. Ну и молодёжь нынче…

– Конечно же я здоровалась! Я очень воспитанная, а вы меня с утра проигнорировали.

– Да? Гм… – старик провёл рукой по длинной седой бороде. – Ну, тогда здравствуй, красна девица.

Лицо, изрезанное морщинами, тонкие сухие руки, скромная летняя ряса, в ясных глазах огоньки озорства – на одного из самых именитых проповедников отец Яков не походил. Хотя с кафедры он гремел так, что птицы разлетались и штукатурка сыпалась.

Ирма послушно присела и вдруг поняла, что не знает, с чего начать.

– Лицо у тебя – как у путника, который увидел на дороге змею и не знает, предупредить других или обойти её стороной, – наконец сказал отец Яков. – Говори уже.

Раньше Ирма ни с кем не говорила о «прозревших». Будучи в своё время одной из самых пылких сторонниц этого учения, признаться теперь, что была дурой, ей не хотелось. Но разговор с двумя сторонними людьми словно проложил в её душе нужную трещину. И теперь она не желала держать это в себе.

На отца Якова за пять минут вылился сбивчивый поток признаний, раскаяния, злости и тревоги. О том, как рядовой философ превратился в пророка, а его учение вместо уроков стало догмой. О появлении избранных. О том, как вопрос «Что я могу изменить в себе?» сменился на «Что нужно сделать с этим миром?».

– И за ними уже идут на Фронтир, отец Яков! – голос её дрогнул. – А там может быть всё что угодно! Я же видела, что за рожи у этих новых последователей. Наверняка уже не просто вербуют людей, а скупают оружие. И кто знает, что они замыслили! – тут она прервалась, потому что от внезапной догадки у неё перехватило дыхание. – Фронтир! Это же ворота новых миров! Они наверняка готовят захват…

Здесь Ярцева прервалась, пытаясь сама осознать, что сейчас наговорила.