Александр Елисеев – Лабиринты Русской революции. Большевики против всех (страница 1)
Александр Елисеев
Лабиринты Русской революции. Большевики против всех
© Елисеев А. В., 2025
© ООО «Издательство Родина», 2025
Вопросы и ответы о революции
Октябрьскую революцию одни воспринимают как зарю светлого будущего, другие – как небывалую катастрофу, дьявольский апокалипсис. Случались ли в истории России потрясения, сравнимые с 1917-м?
Разного рода кризисы, смуты и нестроения происходили в истории Руси и России постоянно – как, впрочем, и в других странах. Взять хотя бы уже и совсем далёкие времена. «Повесть временных лет» рассказывает о событиях 1024 года: «В то же лето поднялись волхвы в Суздале, избивали зажиточных людей, по дьявольскому научению и бесовскому действию, говоря, что они держат обилие. Был мятеж великий и голод по всей стране…». За этой «революцией» последовала и «контрреволюция»: «Услыхав о волхвах, Ярослав пришел в Суздаль, одних он изгнал, других казнил». В кратких строках нам рассказывают о некоем социальном движении (против «держащих обилие»), которое сочеталось с движением религиозным. И сопровождалось оно общенациональной катастрофой («мятеж» и «голод по всей стране»).
А феодальная раздробленность? Она ведь тоже была великой Смутой, длившейся несколько столетий. И война тогда полыхала самая настоящая гражданская. Летопись о взятии в 1203 году Киева Рюриком Ростиславовичем, князьями Ольговичами и союзными половцами пишет, что «сотворилось великое зло в Русской земле». Тогда сожгли Подол, разграбили собор Святой Софии и Десятинную церковь, да, вообще, много чего сотворили. Или можно еще вспомнить 1208 год, когда князь Всеволод III сжёг Рязань. И что характерно, это всё происходило задолго до всяких «монголо-татар».
И так далее, и тому подобное. «Феодальная война» 1425–1453 годов, противоборство Ивана Грозного и элит в XVI веке, Великая Смута XVII века, Великий Раскол того же века, Медный и Соляной бунты, стрелецкие выступления, выступления под руководством Степана Разина, Кондратия Булавина и, наконец, «крестьянская война» под руководством Емельяна Пугачёва. На «Пугачёвщине» хотелось бы остановиться особо. Петр I создал на Урале мощную металлургическую базу, причем большинство предприятий были государственными. Однако в 1730-е годы произошла первая «приватизация», заводы стали передавать в руки аристократам, которые заставляли работать на них своих крепостных. Крестьяне вынуждены были тратить на это огромное количество времени, что наносило страшный ущерб их хозяйствам. В результате эти «пролетарии» активно поддержали Пугачёва. Оренбургская губерния, бывшая областью активного заводского строительства, стала центром «Пугачёвщины». Так что мы можем с полным основанием говорить о «рабоче-крестьянской» революции.
История соткана из разнообразных социально-политических катастроф, поэтому считать революцию какой-то аномалией в высшей степени наивно.
Как выглядели события 25 октября непосредственно в те дни и как они воспринимаются в историческом контексте?
Разные люди воспринимали их по-разному. Лично для меня наиболее ярким описанием тогдашних событий является книга Д. Рида «Десять дней, которые потрясли мир». Он, пожалуй, сумел точно нащупать нерв тех событий – как литератор и как политик. Если же брать Октябрьскую революцию как процесс, растянутый на годы, то очень интересна её трактовка в русской поэтической традиции. А. А. Блок, Н. А. Клюев, М. А. Волошин, С. А. Есенин воспринимали ее в сакрально-мистическом плане, что показывает глубокую укоренённость Октября в русской почве.
Насколько крепким и насколько противоречивым был союз большевиков и левых эсеров?
В. И. Ленин оценивал союз с левыми эсерами следующим образом: «Была без радости любовь, разлука будет без печали». Партия левых социалистов-революционеров (интернационалистов) серьёзно расходилась с большевиками – в первую очередь по «крестьянскому вопросу», она категорически не принимала «нажим» на деревню. Кроме того, левые эсеры были против подписания «похабного» Брестского мирного договора с немцами. Но вот тут начинается самое интересное. Дело в том, что против этого договора выступали и т. н. «левые коммунисты (Ф. Э. Дзержинский, Н. И. Бухарин и др.), ратовавшие за «революционную войну с германским империализмом». И в какой-то момент на их платформе стояло даже большинство ЦК. В дальнейшем левые коммунисты признали правоту Ленина, однако, как представляется, смирились многие из них внешне. И сотрудничество «левых» коммунистов с левыми эсерами имело место быть и после подписания Бресткого мира. Так, они составляли правящее большинство в Московском областном правительстве. А в Ставрополье эта «левая» спайка даже осуществила региональную революцию, арестовав местный Совнарком.
И вот 6 июля 1918 года один из ближайших сотрудников «железного Феликса» левый эсер Я. Г. Блюмкин осуществляет успешное покушение на немецкого посла В. Мирбаха. Начинается мятеж, причем главный чекист Дзержинский почему-то направляется в штаб мятежников (помещение отряда ВЧК, которым командовал левый эсер Попов). Для чего? Для того, чтобы их «образумить»? Нет, это было бы верхом наивности. После поражения мятежников Дзержинский покидает пост председателя ВЧК, однако вскоре он туда возвращается. Более того, в эту карательную организацию возвращается и террорист Блюмкин, которого вроде бы должны были покарать самого. Вручая награду М. С. Петерсу, командиру латышских стрелков, которые и подавили мятеж, Л. Д. Троцкий заметил, что «красный стрелок» сорвал некую важную политическую комбинацию. И что же это была за комбинация – кого с кем? Вывод напрашивается сам собой.
Насколько важной была роль Советов, придавали ли они большевикам и левым эсерам силу законной власти?
Безусловно, придавали. Дело в том, что Советы были единственными органами власти, которые могли претендовать на какую-либо легитимность в общенациональном масштабе. Временное правительство ведь никто не выбирал. И кстати говоря, оно дважды переносило выборы в Учредительное собрание, которые были проведены только при большевиках. В принципе, у «временных» был шанс продержаться у власти хотя бы год-два. Для этого им надо было опереться на единственный орган, легитимный после падения монархии, то есть на Государственную думу. Тогда можно было бы плавно переходить к реформированию страны и созыву того же самого Учредительного собрания. Именно такой проект и предлагал один из лидеров либерального движения октябрист М. В. Родзянко, бывший спикером Думы. Но другие либеральные политики о Думе и не думали. Точнее, они думали, как бы ее нейтрализовать под благовидным предлогом. В конце концов, глава Временного правительства В. Е. Львов осуществил хитроумную манипуляцию. Он устроил собрание депутатов всех четырех Госдум, вместо того чтобы собрать последнюю (Четвертую) Государственную думу. В последнем случае имело бы место заседание законно избранного парламента, однако дело ограничилось встречей ветеранов российского парламентаризма. После этого Думу можно было считать политическим трупом. Как, впрочем, и российский капитализм, который упустил единственную, пожалуй, возможность легитимизировать себя в российских условиях. Тем самым он еще раз доказал свою чужеродность России.
Отказавшись от услуг думских депутатов, Временное правительство невольно открыло дорогу для депутатов от рабочих, солдатских и крестьянских коллективов. В стране поднималась новая сила – Советы. В условиях нарастающей демократизации и подъема массовых движений именно эти выборные органы и стали восприниматься как легитимные. Показательно, что на момент прихода большевиков к власти страной управляла всего-навсего пятерка властителей, этакая хунта – Директория, состоявшая из А. Ф. Керенского и четырех верных ему министров. И против этого правления выступали не только большевики, но и эсеры с меньшевиками, которые 24 октября 1917 года потребовали отставки Временного правительства.
В те месяцы в Петрограде пересекались интересы разных держав, разных народов. Кто был особенно активен в этой тайной войне? И кто выиграл в конечном итоге?
В России, а точнее против России, играли самые разные силы. Наиболее активно действовала Великобритания, бывшая тогда ведущей державой мира. По разным каналам (дипломатическим, разведывательным и т. д.) она работала, пожалуй, со всеми политическими силами. Основной расчёт был на то, чтобы постоянно радикализировать ситуацию и не дать ни одной из сил одержать окончательную победу.
Вот пример – английский посол Дж. Бьюкенен раскрыл социалистическому руководству Советов планы контрреволюционных армейских организаций («Военная лига», «Союз защиты Родины и порядка» и др.), намеревавшихся расстрелять из пулеметов большевистскую демонстрацию, намеченную на 10 июня 1917 года. В результате расстрела удалось избежать.
В то же самое время англичане сплачивали антибольшевистские силы. В этом отношении весьма показательна бурная активность разведчика и писателя С. Моэма накануне Октябрьского переворота. За несколько месяцев пребывания в России этот энергичный человек сумел организовать мощный антибольшевистский заговор, к которому были подключены руководство Чехословацкого корпуса, российские генералы, правые эсеры и т. д.