Александр Елисеев – Лабиринты Русской революции. Большевики против всех (страница 4)
Впрочем, были здесь и свои скептики. Так, Сталин еще в 1918 году публично выражал свое скептическое отношение к мировой революции. Во время обсуждения вопроса о мирном соглашении с немцами он заявил: «…Принимая лозунг революционной войны, мы играем на руку империализму… Революционного движения на Западе нет, нет фактов, а есть только потенция, а с потенцией мы не можем считаться». Свой скепсис Иосиф Виссарионович сохранил и во время похода на Польшу (1920 год). И он же, один-единственный во всем Политбюро, не верил в возможность «пролетарской революции» в Германии, которую советские вожди хотели осуществить в 1923 году. В письме к председателю Исполкома Коминтерна Г. Е. Зиновьеву он замечал: «Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадет, а коммунисты подхватят, они провалятся с треском. Это «в лучшем» случае. А в худшем случае – их разобьют вдребезги и отбросят назад… По-моему, немцев надо удерживать, а не поощрять». И не случайно, что именно Сталин возглавил в 20-е годы разгром левой оппозиции, которая зациклилась на мировой революции.
На войну Советской России с Германией очень надеялась Антанта, готовая оказать разнообразную помощь. У неё были все основания для подобных надежд. 5 марта 1918 года Троцкий официально встретился с английским и американским представителями – Локкартом и Р. Робинсоном. На встрече он объявил о том, что большевики готовы принять военную помощь Антанты. А уже 11 марта, во время проведения IV съезда Советов, президент США Р. Вильсон прислал телеграмму, в которой обещал РСФСР всемерную поддержку в деле защиты ее суверенитета – ясно от кого. Но в конечном итоге от помощи западных демократий отказались, победила линия Ленина. Троцкий же в скором времени был снят со своего поста, который занял Г. В. Чичерин.
Чем могла бы окончиться «революционная война с германским империализмом»? Понятно, что прежняя армия (точнее то, что от неё осталось) воевать не стала бы, однако бросить на фронт десятки тысяч партийных энтузиастов (особенно из молодых) представлялось вполне возможным. Тогда большевики уже не смогли бы столь эффективно противостоять белым в грядущих ожесточённых столкновениях. Но и белые вряд ли смогли бы окончательно раздавать большевизм – поэтому наиболее вероятным был всё тот же вариант затяжной гражданской войны, на что и надеялись западные демократии. А так Ленин сохранил необходимый для победы ресурс.
Уроки первой мировой войны
Во многих странах мира бурно отмечаются юбилеи начала и окончания Первой мировой войны. Казалось бы, с тех пор много воды утекло, и события 1914−1918 годов не способны вызывать какие-то сильные эмоции. Но нет, Первая мировая продолжает быть «актуальной историей», волнующей людей и сегодня. Юбилейные торжества прошли на фоне громкого политического скандала. Канцлер Германии Ангеле Меркель отказалась прибыть во Францию – на празднование. Все дело в том, что первоначально планировалось устроить торжества в Париже, но затем их перенесли под город Верден. Там в 1916 году развернулось грандиозное сражение с немцами. Канцлер усмотрела в этом переносе намек на «германский милитаризм».
Не показатель ли это того, что старые обиды и претензии еще до сих пор живут, пусть и подспудно, в сердцах людей? Что ж, история умеет наносить тяжелые раны.
Впрочем, у нее не грех лишний раз и поучиться. Первая мировая война актуальна и для нас, русских. Ее история наглядно демонстрирует, насколько ненадежными могут быть разного рода межгосударственные союзы. В 1914 году Россия вступила в войну в союзе с Англией и Францией, образуя вместе с ними «Согласие» – Антанту. И тогда именно на нее легла основная тяжесть военного противостояния. В 1915 году русская армия вела ожесточенные и кровопролитные бои с противником, в то время как на Западном фронте было проведено всего лишь несколько малозначительных операций. Тогда в России горько шутили о том, что Англия будет воевать до последней капли крови русского.
Мало того, западные демократии вели против русского правительства изощренные политические интриги. Англо-французы весьма опасались того, что после разгрома Германии Россия выйдет из войны еще более сильной, чем была прежде. А ведь ей нужно было отдавать средиземноморские проливы – таково было союзное соглашение! Очевидно, что после окончания войны огромная Российская империя стала бы мировым лидером. Западные демократии это не устраивало, поэтому они стали думать о том, как бы поставить во главе России «правильных» политиков, зависимых от них. Тогда можно было бы лишить русских плодов их военных побед.
А победы были весьма впечатляющими. После провального 1915 года наступил триумфальный 1916 год – год Брусиловского прорыва. В ходе боев на Юго-Западном фронте противник потерял убитыми, ранеными и попавшими в плен полтора миллиона человек. Австро-Венгрия оказалась на пороге разгрома.
К 1917 году Россия сформировала 60 армейских корпусов, тогда как начинала она с 35. Русская военная промышленность выпускала 130 тысяч винтовок в месяц (в 1914 году – всего лишь 10 тысяч). В ее распоряжении было 12 тысяч орудий (в начале войны – 7 тысяч). Производство пулеметов увеличилось в 17 раз, патронов – более чем в два раза. Был преодолен снарядный голод.
Неприятелю противостояли более двухсот боеспособных дивизий. Россия была готова раздавить врага – в январе 1917 года 12-я русская армия начала наступление с Рижского плацдарма и застала врасплох 10-ю германскую армию, которая попала в катастрофическое положение.
Нет, Англии и Франции нужно было торопиться, чтобы не допустить Россию в «клуб победителей». И они начали действовать. В январе–феврале 1917 года в Петрограде прошла союзническая конференция, на которой присутствовали представители России, Англии, Франции и Италии. Францию представлял Г. Думерг, а Британию – лорд Альфред Мильнер. Эти деятели попытались оказать влияние на русское правительство, требуя от него разделить власть с либеральной оппозицией. Мильнер даже составил специальную записку на имя Николая II, в которой требовал создания нового кабинета министров – с участием оппозиционеров. В противном случае, предупреждал он, Россия испытает большие трудности с поставкой военных материалов.
Во время своего пребывания в России Думерг и Мильнер встречались с лидерами прозападной, либеральной оппозиции, например с князем Г. Львовым, который станет главой Временного правительства после Февральского переворота. Кроме того, с их участием устраивались грандиозные рауты оппозиционеров. Под конец иноземные гости даже пожелали присутствовать на открытии сессии Государственной думы. Но туда их не пустили. И ни на какие политические уступки правительство не пошло.
После этого западные демократии сделали ставку на государственный переворот, вошедший в историю под именем «Февральская революция». В центре антимонархического заговора находился либерал-октябрист А. И. Гучков. Активное участие в нем приняли начальник Штаба М. В. Алексеев и командующие фронтов, его патронировали дипломаты «союзных держав». Один из лидеров кадетской партии князь В. А. Оболенский вспоминает о своем разговоре с Гучковым, произошедшем в 1916 году: ««Гучков вдруг начал меня посвящать во все детали заговора и называть главных его участников… Я понял, что попал в самое гнездо заговора. Председатель Думы Родзянко, Гучков и Алексеев были во главе его. Принимали участие в нем и другие лица, как генерал Рузский. Англия была вместе с заговорщиками. Английский посол Бьюкенен принимал участие в этом движении, многие совещания проходили у него».
Заговорщики все-таки добились своего – в Петрограде начались массовые волнения, а генералы фактически изолировали Николая II, вынудив его подписать отречение. И вот что характерно: уже 1 марта, еще до официального отречения Англия и Франция признали оппозиционный Временный комитет Государственной думы единственным законным правительством.
Потом наступили смута и хаос. Армия подверглась разложению и уже не хотела воевать с Германией. Россия оказалась предельно ослабленной.
В дни Февральской смуты Николай II писал в своем дневнике: «Кругом измена, трусость и обман». Наверное, под его словами подписался бы и германский кайзер Вильгельм II – в ноябре 1918 года. Ноябрьская революция 1918 года была, как и в России, результатом сговора высокопоставленных предателей, желающих выслужиться перед Антантой. События в Германии также разворачивались весьма драматично. В конце сентября союзники Германии серьезно задумывались о выходе из войны. И вот 30 сентября перемирие с Антантой заключила союзная немцам Болгария. В этих условиях, когда нужно было принимать экстренные меры, глава германского правительства принц Макс Баденский фактически устранился от государственных дел – под предлогом простуды. Сей деятель «проспал» (так и было официально объявлено) три дня, во время которых из войны вышли основные союзники Германии – Австро-Венгря и Турция. Немцы захотели дать мощное сражение с британским флотом, которое стало бы решающим. Но распропагандированные социалистами матросы портового города Киля подняли восстание. Вместо того чтобы его подавить, принц Баденский запретил применять оружие против бунтовщиков и позвонил в ставку кайзера (город Спа), предложив ему отречься от престола. Вильгельм II отказался, после чего премьер просто-напросто заявил на всю страну, что кайзер отрекся. Далее Баденский ушел со своего поста и передал власть социал-демократу Эберту. Почти сразу же после этого в Германии была провозглашена республика. И ее новоявленные лидеры легко подписали с Антантой договор о перемирии, который правильнее назвать договором о капитуляции. По нему Германия уступала Антанте огромное количество пушек, пулеметов, минометов, аэропланов, паровозов, вагонов и грузовиков. Она обязалась содержать оккупационные войска в Рейнской области и репатриировать всех пленных – без взаимности. «…Потом был заключен грабительский Версальский договор. Ну, а дальше репатриации до 1988 года, голод, холод и невиданная в человеческой истории инфляция, – пишет историк Н. Стариков. – Объем производства товаров снизился до уровня 1888 года, но население с того времени выросло на 30%. Вот тогда на политическую арену и начал выбираться Адольф Гитлер».