Александр Егоров – Девять дней Демона (страница 7)
– Тогда деньгами не выручишь?
В тоннеле зашумело. Это двигался поезд. Андрей сунул ему завалявшуюся бумажку.
– Ну и спасибо, – деловито проговорил он, пряча деньги в карман.
Двери с шипением распахнулись. Андрей вошел.
Алкаш смотрел ему вслед.
Пока двери не закрылись, Андрей успел услышать, что он говорит – как будто бы в пространство:
– Ну, будь здоров. Еще увидимся!
«Вот ведь», – подумал Андрей.
И поскорее отвернулся.
Двери расползлись перед ним на «Петроградской».
Он не особенно помнил, как дошел до дома. Кажется, купил что-то пожрать в магазине по пути. Выяснилось, что он зверски голодный.
Дома он ел и смотрел телевизор. Аппетита это не прибавляло.
Из местных новостей Андрей успел понять, что на ЛАЭС на всякий случай отключили оба рабочих энергоблока. Этим (или не только этим) объяснялись и перебои в энергоснабжении.
Федеральные новости были пустыми, но многозначительными. Люди в пиджаках обещали скорый и адекватный ответ по всем адресам. Словом, это были уже привычные размашистые угрозы непонятно кому, от которых становилось неловко и тоскливо, как если бы твой собственный отец нажрался и начал ругаться матом в приличном месте.
Показали в новостях и видео с места событий. Как правило, то были неясные кадры, снятые на мобилы: что-то горит, и люди бегут, и рушатся стены каких-то и без того уродливых промышленных строений. Вот «скорая помощь» мигает синими огнями, вот суровые ребята из МЧС прогоняют оператора, и картинка гаснет.
Их сюжет мог стать хитом. Мало кто успел подснять панораму взрыва со стороны моря. Да еще на профессиональную камеру.
Андрей включил ноутбук, но интернета по-прежнему не было. Попробовал позвонить Ленке, но ее телефон был отключен.
Денис позвонил сам.
– Здорово, Ромео, – сказал он беззаботно. – Ну, как личная жизнь? Как папа-полковник?
Андрей объяснил ему, насколько он неправ.
– Слушай, Дрон, ты извини, – отвечал он. – Глупо получилось. Я бы тебя подождал, но Машка… и потом, мы поехали к банкомату деньги снять, а там очередь на полквартала…
– Завтра на работе будешь? – спросил Андрей.
Кто-то у него там засмеялся. Он прикрыл трубку рукой. Что-то ответил, поржал тоже.
– Давай-давай, – сказал он затем. – Там встретимся.
Андрей выглянул в окно. В темнеющем небе ползли тучи, тяжелые, будто начиненные свинцом. Над крышами алела полоска заката. Это был не лучший день в истории, решил он.
Улегся на диван и отрубился.
* * *
Программный директор Кнежевич был плотным мужчиной лет сорока, с длинным носом и проницательным взглядом, как у грифа. Редкие волосы цвета воронова крыла он ленился стричь, и они завивались у него над ушами и торчали нелепыми перьями. Но никто не назвал бы его смешным. Никто и не знал о нем ничего, кроме того, что у него нет семьи, а есть только мать, которая давным-давно уехала в Израиль. При этом сам Кнежевич евреев не любил и ходил иногда в католический костел на Чернышевской. Он вообще был довольно странным. Андрей его побаивался.
– Что мы имеем, – говорил он на утренней планерке, в своей безобразной манере, почти не интонируя, будто уже с утра смертельно устал. – Итак, что мы имеем. Почти полный ноль от корпунктов в регионах. Бла-бла-бла по федеральным каналам. Обрезанный интернет. – При этих словах он скривил губы в улыбке. – Впору распускать по домам местную редакцию и транслировать «Лебединое Озеро». Тем более, что такие сигналы уже поступали… свыше.
Кнежевич вздохнул и поглядел в окно. За окном сияло солнце. Отражалось в куполах монастыря. Там взлетали и садились голуби: большие, жирные. Почему-то Андрей вспомнил вчерашний вертолет над трассой. Интересно, чем закончилось совещание в Смольном, – подумал он, но спрашивать вслух не стал.
– Теперь о том, чем кончилось совещание в Смольном, – продолжал Князь, и Андрей вздрогнул. – Конкретно для нас – ничем. Принято решение – не нагнетать. Поскорее отрапортовать об устранении последствий. Встретить с почетом экологическую комиссию стран Балтийского моря, покатать по акватории… ну, и всё. После этого они выставили прессу из зала. Ребята даже синхрон подснять не успели. Видимо, никому это и не нужно…
Дэн пожал плечами. Сорокина из информредакции жалобно шмыгнула носом, будто всхлипнула.
– Теперь о реальной обстановке, – заговорил Кнежевич тише. – На ЛАЭС заглушены реакторы, это уже хорошо. Из плохого: некоторое судно везло по морю компоненты для ракетного топлива. Везло, да не довезло… Имеем разбросанные по берегу ядовитые ошметки. Нефтяное пятно на два километра. Ладно. Это из крупных дел, резонансных… Теперь то, о чем не говорят. Имеем серию экстренно запущенных спутников военного назначения. Из них три на заданную орбиту не вышли и сгорели в атмосфере. Вы об этом, наверно, и не слышали?
Все присутствующие признались, что не слышали.
– В этой связи приходит мысль о том, что взрыв на барже – это что? – Кнежевич обвел их пытливым взором. – Правильно. Дымовая шашка. Отвлекающий маневр для чего-то большего.
– Значит, мы дымовую шашку снимали, – шепнул Дэн. – Понял? Благодарности от него не дождешься.
Андрей кивнул.
– Откуда же такие сведения, Эдмунд Осипович? – ревниво спросила Сорокина. Нихрена она не знала в своей информредакции и ничем не интересовалась. Кнежевич давно выгнал бы ее, если бы она не была какой-то там племянницей вице-губернатора.
– Такие сведения из нерусских интернетов, – сухо отвечал Князь. – Если очень захотеть, можно подключиться через спутник. Что мы и сделали сегодня ночью.
Вася-сисадмин (с пони-тейлом и бородкой) при этих словах горделиво улыбнулся.
– Для чего я вам это говорю, – продолжал Князь устало, и опять было непонятно, то ли он спрашивает, то ли думает вслух. – Я вам это говорю не для того, чтобы вы бросились тут же готовить материал. Все это не для эфира. Вы прекрасно понимаете, что мы теперь работаем исключительно по звонку, – тут он показал пальцем куда-то вверх. – И должен вам сказать, что звоночки звучат все чаще.
В наступившей тишине стало слышно, как муха бьется о стеклопакет. Эдмунд Осипович грустно поглядел на муху.
– Еще одна новость, если кто не в курсе, – сказал он. – Выезд за рубеж запрещен лицам призывного возраста и военнообязанным. Как я понимаю, у нас таковых большинство?
Системщик Вася сильно помрачнел. Пощипал бородку. Андрей знал, что они с подругой собирались в августе лететь на Кипр.
– Теперь по нашей текущей работе, – Князь поднялся из-за стола и распахнул окно. – Кольцов и Сергеев. Вам спасибо за героизм. Между прочим, уникальный сюжет в своем роде. Жду от всех бригад чего-то подобного.
Все переглянулись. А Вася-сисадмин пожал плечами.
– Связь пока есть, – сказал он. – Кому надо – пользуйтесь.
* * *
Сотовая связь появилась к полудню, но спокойнее от этого не стало.
Андрей в который раз набрал номер. «Абонент недоступен», – пояснял автоматический голос.
В этом телефоне даже не было Ленкиной фотографии. От этого почему-то было грустно.
– Кончай кнопки жать, – сказал мне Дэн. – Все равно не дозвонишься. Ее папа-полковник под арест посадил. Посмотрел, наверно, в окно на ваши нежности, вот и посадил на гауптвахту. Чего тут непонятного.
– Он подполковник, – поправил Андрей угрюмо.
– Алкогольник он, а не подполковник. Нажрется – и пошел самоутверждаться. Все они бухают по-черному.
Андрей промолчал.
Михалыч, водитель, вывернул руль и перестроился. Так было удобнее поворачивать на мост. Прощелкав покрышками по трамвайным рельсам, служебная тачка набрала скорость, стараясь успеть на зеленый.
Меньше чем за минуту они пролетели Крестовский остров. Андрей заметил, что милицейский грузовик прячется в тени деревьев, перекрывая дорогу в парк, к теннисным кортам и барским особнякам.
Скользнув под виадук, они притормозили на светофоре у Черной речки. Андрей вспомнил, как еще на прошлой неделе он гулял здесь с Ленкой. Тогда они только что познакомились и болтали без умолку. Рассказывали случаи из жизни (у него пожестче, у нее повеселее).
Андрей ужасно гордился своей работой. Похвастал, как совсем недавно прямо здесь, на набережной у Военно-Морской Академии, нашли утопленника. Они даже успели подснять, как его вытаскивают. «Какой ужас», – говорила Ленка, но Андрею почему-то показалось, что она не очень-то испугалась.
Утопленник был черный и склизкий, со скрюченными руками. Точнее, его руки были скручены за спиной ремнем «дольче и габбана». На шее у него виднелась татуировка – птица с крючковатым клювом. «Не наш клиент», – сказали оперативники.
– Эй, Дрон, – окликнул Денис. – Не засыпай. Не выспался, что ли?
Андрей открыл глаза.
За речкой, у серых стен Академии, с грузовика автокраном сгружали бетонные блоки. Офицер в светлой рубашке с погонами распоряжался.
– Во как морячки забаррикадировались, – пробормотал Михалыч.
– Интересно, – сказал Андрей. – Остановимся?