Александр Дюма – Графиня де Шарни. Том 1 (страница 12)

Горечь ее была рада обнаружить хоть какую-то щелку и прорваться сквозь нее наружу.

– Простите, господин мэр, – вмешалась королева достаточно громко, чтобы окружающие расслышали все, что она говорит, – но вы или недослышали, или у вас короткая память.

– Что вы имеете в виду, ваше величество? – пролепетал Байи, обратив на королеву взор астронома, ясно различающего все, что происходит на небе, но скверно видящего то, что творится на земле.

У нас в каждой революции участвует свой астроном, а на пути у этого астронома предательски маячит колодец, в который ему предстоит свалиться.

Королева продолжала:

– Король сказал, сударь, что всегда с радостью и доверием возвращается к жителям своего доброго города Парижа. Можно усомниться в том, что он испытывает радость, но по крайней мере пускай люди знают, что он возвращается с доверием.

Затем она поднялась по трем ступеням трона и села рядом с королем, готовая выслушать речи выборщиков.

Тем временем Вебер, перед лошадью которого благодаря его мундиру офицера штаба расступалась толпа, добрался до дворца Тюильри.

С давних пор королевская резиденция в Тюильри, как называли когда-то этот дворец, выстроенный Екатериной Медичи, которая жила в нем совсем недолго, после чего Карл IX, Генрих III, IV, Людовик XIII отвергли его ради Лувра, а Людовик XIV, Людовик XV, Людовик XVI – ради Версаля, оставалась всего лишь запасным помещением при королевских дворцах; там жили некоторые придворные, но ни король, ни королева никогда там не показывались.

Вебер обошел покои и, зная привычки короля и королевы, выбрал те, в которых обитала графиня де ла Марк, а также апартаменты маршалов де Ноайля и де Муши.

В том, что выбор пал на покои г-жи де ла Марк, которая немедля их освободила, были свои преимущества: помещение было полностью пригодно для приема королевы, в том числе мебель, белье, шторы и ковры, которые Вебер откупил.

Часов в десять послышался стук кареты, в которой прибыли их величества.

Все было готово, и Вебер, выбежав навстречу своим августейшим хозяевам, воскликнул:

– Услужайте королю!

Вошли король, королева, ее высочество принцесса, дофин и Мадам Елизавета.

Граф Прованский вернулся в Люксембургский замок.

Король беспокойно озирался по сторонам, но, вступив в гостиную, он сквозь полуприоткрытую дверь, ведущую в галерею, увидел, что в конце галереи приготовлен ужин.

Тут же дверь распахнулась, и появился придверник со словами:

– Ваше величество, кушать подано.

– О, до чего распорядителен этот Вебер! – радостно ахнул король. – Государыня, скажите ему от моего имени, что я весьма им доволен.

– Не премину, государь, – отвечала королева.

И, вторя вздохом королевскому восклицанию, она вошла в столовую.

Приборы были приготовлены для короля, для королевы, для ее королевского высочества, для дофина и для Мадам Елизаветы.

Для Андреа прибора не было.

Подхлестываемый голодом, король не заметил этого упущения, в котором, впрочем, не было ничего обидного, поскольку оно диктовалось строжайшим исполнением этикета.

Но королева, от которой ничто не ускользало, заметила это с первого взгляда.

– Не правда ли, ваше величество, вы позволите графине де Шарни отужинать вместе с нами? – сказала она.

– А как же! – воскликнул король. – Мы ужинаем нынче в семейном кругу, а графиня – член нашей семьи.

– Государь, – осведомилась графиня, – король приказывает мне ужинать с вами?

Король удивленно взглянул на графиню.

– Нет, сударыня, – отвечал он, – король просит вас об этом.

– В таком случае, – возразила графиня, – прошу у короля прощения, но я не голодна.

– Как! Вы не голодны? – вскричал король, который не мог понять, как это можно не испытывать голода в десять часов вечера после столь изнурительного дня, притом что в последний раз ели в десять утра, да и то кое-как.

– Не голодна, государь, – подтвердила Андреа.

– И я тоже, – сказала королева.

– И я, – повторила Мадам Елизавета.

– О, вы не правы, сударыня, – возразил король, – от состояния желудка зависит состояние всего тела и даже духа, об этом есть притча у Тита Ливия, которую пересказали Шекспир и Лафонтен; советую вам поразмыслить над нею.

– Мы знаем, ваше величество, – сказала королева, – эту басню старец Менений[27] рассказал римскому народу в день мятежа. В тот день римский народ восстал, как нынче французский. Так что вы правы, ваше величество, эта басня как нельзя лучше подходит к случаю.

– И что же, – осведомился король, протягивая тарелку за второй порцией овощного супа, – эта историческая параллель вас не убеждает, графиня?

– Нет, ваше величество, мне стыдно вам признаться, но при всем желании, государь, я не в силах вам противиться.

– Напрасно, графиня, суп в самом деле отменный! Почему мне никогда прежде его не готовили?

– Да ведь у вас нынче другой повар, это повар графини де ла Марк, чьи покои мы заняли.

– Я оставляю его у себя на службе и желаю видеть его в числе своей челяди. Этот ваш Вебер воистину волшебник, государыня!

– Да, – печально шепнула королева, – какое несчастье, что нельзя назначить его министром.

Король не расслышал или не пожелал расслышать, но когда он увидел, что Андреа, очень бледная, стоит на ногах, в то время как королева и Мадам Елизавета хоть едят не больше, чем Андреа, но все же сидят за столом, то обернулся к графине де Шарни.

– Сударыня, – сказал он, – пускай вы не голодны, но не станете же вы утверждать, будто не устали; если от еды вы отказались, то, быть может, не откажетесь поспать?

Затем он обратился к королеве:

– Государыня, прошу вас, отпустите графиню де Шарни: сон заменит ей пищу. – И добавил для прислуги: – Надеюсь, что с постелью для графини де Шарни не получилось то же, что с прибором, и ей не забыли приготовить спальню?

– О, государь, – вступилась Андреа, – разве посреди всех этих тревог кому-нибудь могло быть дело до меня? Достаточно будет кресла.

– Ну нет, ну нет, – возразил король, – вы уже не спали или почти не спали прошлую ночь, и теперь вам нужно выспаться; королева нуждается не только в собственных силах, но и в силах своих друзей.

Тем временем вошел лакей, который отправился все разузнать.

– Господин Вебер, – сказал он, – зная величайшую благосклонность, которой королева удостаивает графиню, и полагая, что королева будет довольна таким распоряжением, велел приготовить ее сиятельству графине спальню, смежную со спальней ее величества.

Королева содрогнулась: ей сразу пришло в голову, что, коль скоро графине отведена только одна спальня, значит эту спальню будет делить с графиней и граф.

Андреа заметила дрожь, пробежавшую по членам королевы.

Каждая из обеих женщин неуклонно замечала любое чувство другой.

– Я согласна, но только на эту ночь, государыня. Покои ее величества и так слишком скромны, и я не хотела бы занимать в них спальню, стесняя ее удобства. В верхнем этаже замка наверняка найдется для меня уголок.

Королева невнятно пролепетала несколько слов.

– Вы правы, графиня, – заключил король, – поищем завтра и разместим вас, насколько это возможно, самым наилучшим образом.

Графиня присела в почтительном реверансе перед королем, королевой, Мадам Елизаветой и вышла вслед за лакеем.

Король мгновение провожал ее взглядом, забыв опустить повисшую в воздухе вилку.

– В самом деле, очаровательное создание эта женщина! – сказал он. – Какая удача для графа де Шарни – найти при этом дворе редкостное чудо!

Королева откинулась на спинку кресла, чтобы скрыть бледность – не от короля, который бы ничего не заметил, а от Мадам Елизаветы, которая перепугалась бы.

Мария-Антуанетта была близка к обмороку.

Глава VI

Четыре свечи

Как только дети завершили трапезу, королева попросила у короля позволения удалиться к себе в спальню.