Александр Дугин – Тайны архивов. НКВД СССР: 1937–1938. Взгляд изнутри (страница 43)
Практической вражеской связи с ним я никогда не устанавливал.
Вопрос РОШАЛЮ: Что вы хотите сказать?
Ответ: Должен сказать, что я относился к УЛЬМЕРУ очень хорошо. Награждение УЛЬМЕРА орденом Красной Звезды за операцию 1934 года было проведено по моему настоянию. Это не было связано с делами заговорщиков, тогда у меня с ФРИНОВСКИМ еще не было никаких связей. Но мои отношения к УЛЬМЕРУ это характеризует. Поэтому незачем УЛЬМЕРУ выставлять меня как человека, который занимался гонением и сыпал выговоры.
УЛЬМЕР знал меня еще тогда, когда я был комиссаром Бугучарской бригады. Оба мы относились друг к другу хорошо. Был УЛЬМЕР у меня не 4 раза, а больше. Если у меня возникали какие-нибудь вопросы, я вызывал его к себе и ограничивать наши встречи по вопросам практической работы ГУПВО было бы нелепо и смешно.
Вопрос УЛЬМЕРУ: Что вы отрицаете в показаниях РОШАЛЯ?
Ответ: Я категорически отрицаю все то, что РОШАЛЬ сейчас показал.
Вопрос: РОШАЛЬ показал, что вы по заговорщической организации были связаны с ФРИНОВСКИМ. Это соответствует действительности?
Ответ: Да, с ФРИНОВСКИМ по заговорщической организации у меня связь была.
Вопрос УЛЬМЕРУ: Значит, эту часть показаний РОШАЛЯ вы подтверждаете?
Ответ: Да, подтверждаю.
Вопрос УЛЬМЕРУ: Что же вы отрицаете?
Ответ: Я отрицаю наличие заговорщической связи между РОШАЛЕМ и мною.
Вопрос РОШАЛЮ: Вы настаиваете на своих показаниях?
Ответ: Мои показания о заговорщической связи с УЛЬМЕРОМ полностью соответствуют действительности, и я решительно на них настаиваю.
Вопрос УЛЬМЕРУ: У вас есть вопросы к РОШАЛЮ?
Ответ: Нет.
Вопрос РОШАЛЮ: А у вас есть вопросы к УЛЬМЕРУ?
Ответ: Нет.
Очная ставка заканчивается.
ОЧНУЮ СТАВКУ ПРОВЕЛИ:
Зам. начальника следственной части ОО ГУГБ НКВД СССР
капитан государственной безопасности Казакевич
ст. следователь следственной части НКВД СССР
лейтенант государственной безопасности Иткин
Вопрос: Что вам известно о преступных фактах в ГУПВО?
Ответ: […]Я сообщала о засоренности антисоветскими и шпионскими элементами таможен БССР, Негореловской, Борисовской. Я писала, что аппарату иностранных посольств в Москве Московской таможней и работником ГУПВО при таможне выпускаются беспрепятственно в багаже и грузах предметы, запрещенные к ввозу в СССР и к вывозу за границу. При этом, как устанавливала агентура, в этих грузах пропускалась фашистская литература, запрещенные к ввозу и вывозу предметы старины, ценности и т. п. И что за это некоторые сотрудники таможни берут взятки, а поскольку часть этих сотрудников являлись агентурой ГУПВО, я ставила вопрос о разложении и чистке сети.
Подача этих докладных записок была встречена ТЕПЛОВЫМ, ГОРЕВЫМ, оперуполномоченными ЛОСКУТОВЫМ и МИСЮРОВЫМ, уполномоченной — ГЕЛЬФАНД и другими работниками отделения с ненавистью. Мне были известны и другие факты преступлений работников ГУПВО, о чем я неустанно и систематически сигнализировала.
Вопрос: Какие факты? Расскажите о них.
Ответ: Пограничным таможням запрещалось производить реализацию этих ценностей и все они должны отправляться в Московскую таможню на реализацию, куда направлялись также ценности, задерживаемые ГУПВО.
Учет и хранение этих ценностей в таможне и ГУПВО находились в безобразном состоянии. В таможне составлялись фиктивные акты о недостаче ценностей или о том, что вместо золотых оказывались «суррогаты», вместо бриллиантов — «вода» […]
[…] Все преступные операции необходимо было каким-то образом покрывать. Так вот именно для этой цели делопроизводитель из контрабандного отделения БОГУСЛАВСКАЯ была направлена в Московскую таможню. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что БОГУСЛАВСКАЯ, будучи беспартийной, была назначена в таможне начальником конфискационно-реализационного отдела. О ее самоснабжении, безобразном хранении и реализации контрабандных ценностей агентурных материалов поступало много. К ней же без всякого учета отвозились контрабандные ценности и товары из ГУПВО просто в чемоданах и корзинах.
Вопрос: Кто отвозил?
Ответ: Отвозили ценности ТЕПЛОВ, ЛОСКУТОВ, ГРУДЗИНСКИЙ, уполномоченный и ИСАКОВ — казначей.
[…] Сколько я не сигнализировала об этом УЛЬМЕРУ, БАРКАНУ, КОСТЕ, МЕЙСАКУ и другим — это не помогало. Усиливалась только ненависть ко мне.
Следователь следственной части НКВД СССР
лейтенант госбезопасности БУРЛАКОВ
[…] Я давал по требованию немецкой разведки сведения о личном составе аппарата НКВД с характеристикой и указанием всего того, что о них знал. Видимо, немцы рассчитывали использовать эти сведения для подхода и возможности вербовки. В отношении некоторых я подчеркивал их преступные дела, отношение к заговору и известные мне криминальные данные, ориентацию их, политическое и партийное лицо.
Всех лиц я сейчас не помню, но помню точно, что сообщал о следующих лицах: […]
12. УЛЬМЕРЕ — начальнике секретариата […]
Мл. следователь следственной части НКВД СССР
сержант государственной безопасности КУПРИНА
[…] Вопрос: Кем и при каких обстоятельствах вы завербованы для контрреволюционной, вредительской и шпионской работы?
Ответ: Для контрреволюционной и шпионской работы я завербован комбригом УЛЬМЕРОМ в 1934 году в Москве. В это время я работал резидентом ОГПУ в Синьцзяне в городе Урумчи […] Завербовал он меня на том, что я в Синьцзяне сожительствовал с гражданкой СССР ЖИДИКОВОЙ, работавшей акушеркой в городе Урумчи — это меня сильно компрометировало. В это время у меня (по Синьцзяну) была растрата около 150 долларов […]
Боясь угроз и разоблачения меня УЛЬМЕРОМ по данным вопросам, я дал свое согласие выполнять его указания.
Вопрос: В чем конкретно и какие были указания со стороны УЛЬМЕРА?
Ответ: При моем согласии выполнять указания УЛЬМЕРА он мне заявил, что несмотря на явное двурушническое поведение губернатора ДУБАНЬ-ШЕНЬ в Синьцзяне, нужно занять в вашей оперативно-агентурной работе позицию, взятую на укрепление положения ДУБАНЬ-ШЕНЬ и конкретно предложил укреплять положение русских белогвардейцев в Синьцзяне и оказывать в этом им все необходимое и возможное, а именно: оказать полное содействие в даче им земли и отпуске средств на их хозяйственное устройство […] Перед самым отъездом меня из Синьцзяня я был вызван ФРИНОВСКИМ, где он дал те же установки в отношении ДУБАНЬ-ШЕНЬ, что и УЛЬМЕР. В этот раз я ФРИНОВСКОГО заверил, что все их указания будут выполнены.
[…] Вопрос: Какие сведения вами были переданы японскому разведчику НАРИМАНОВУ?
Ответ: Японскому разведчику НАРИМАНОВУ160 по его требованию я сообщил следующие секретные сведения:
Всех командированных на нелегальную работу из СССР в Синьцзян — китайцев, уйгур, казахов и др. Всего их было 12–13 человек. Фамилии их не помню, а клички некоторых были «Донской», «Хэнань», «Маслов», «Санд-Хаджи» и др.
[…] У меня на связи в городе Урумчи была агентура по русским белогвардейцам — генералы БЕКЕТОВ, АНТОНОВ по работе ХАДЖИ-НИЯСА КАСЫМОВ, о которых я также сообщил НАРИМАНОВУ. Другой агентурой он у меня не интересовался, и я ему не сообщал.
Вопрос: Резиденция и агентура, таким образом, в Синьцзяне была расшифрована?
Ответ: Да, была расшифрована.
Вопрос: Вы признаете, что резидентура и агентура в Синьцзяне была расшифрована вами?
Ответ: Да, признаю […]
Допросил:
Следователь при начальнике УНКВД МО
сержант государственной безопасности ИВАНОВ
По сообщению следственной части УНКВД по МО арестованный ДУДИКОВ Давид Борисович от своих показаний, данных им 15 и 19 января 1939 года, отказался.
Ст. следователь следственной части ГУГБ НКВД
лейтенант государственной безопасности БЕЛОЛИПИЦКИЙ
[…] Вопрос: Вы выше показали, что вами была установлена личная связь с УЛЬМЕРОМ […]
Ответ: УЛЬМЕР сам связался со мной в 1936 году. Произошло это следующим образом: в одном из разговоров у меня в кабинете УЛЬМЕР заявил, что он в курсе подпольной работы моей, КРУЧИНКИНА и МЕЙСАКА. Я спросил его, что и откуда ему известно об этом. УЛЬМЕР ответил, что он знает обо мне и о других заговорщиках от самих заговорщиков и от ФРИНОВСКОГО, с которым он лично связан.
Практической антисоветской связи с УЛЬМЕРОМ у меня не было. Однако, при дальнейших беседах мы говорили откровенно, как участники одной и той же организации.
[…] Должен заметить, что ФРИНОВСКИЙ, когда он стал заместителем Народного Комиссара внутренних дел, несколько отдалился от меня. Встречались мы с ним редко, и более подробно он меня не ориентировал, хотя с некоторыми материалами о заговоре в войсках он меня знакомил, так, в частности, он мне через УЛЬМЕРА дал [папку] с заявлениями (признаниями арестованных) КРУЧИНКИНА, КРАФТА, МИЛОВА и еще некоторых других.