Александр Дугин – Тайны архивов. НКВД СССР: 1937–1938. Взгляд изнутри (страница 44)
Допросил:
Зам. начальника следственной части ОО ГУГБ НКВД
ст. лейтенант государственной безопасности
[…] Была группа работников органов и войск НКВД, которая находилась под моим непосредственным влиянием, была лично мне предана, и на которую я мог полностью рассчитывать, что, в случае необходимости, она выполнит мое любое поручение. К этим лицам я могу отнести УЛЬМЕРА, МУСАТОВА и ГРУШКО. В заговорщическую организацию этих людей я не вербовал и не обрабатывал […]
Мл. следователь следственной части НКВД СССР
сержант государственной безопасности КУПРИНА
Вопрос: Какие у вас были взаимоотношения с бывшим начальником Секретариата НКВД СССР УЛЬМЕРОМ?
Ответ: УЛЬМЕР являлся одним из близких мне людей. Узнал я его в конце 1933 или в начале 1934 года, когда принял его на работу в ГУПВО НКВД СССР по рекомендации ЕВДОКИМОВА.
Вопрос: В связи с чем вам рекомендовал ЕВДОКИМОВ принять УЛЬМЕРА?
Ответ: Это произошло при следующих обстоятельствах: во время [работы] XVII съезда ВКП(б), на котором я был делегатом, меня часто вызывали в президиум съезда СТАЛИН, ВОРОШИЛОВ и МОЛОТОВ по делу проводимой войсковой операции в Синьцзяне и мне часто приходилось уходить со съезда в аппарат для выполнения отдельных поручений правительства.
ЕВДОКИМОВ, бывший тоже на съезде, как-то спросил меня, зачем меня так часто вызывают, и я ему рассказал, что вызывают по делу синьцзянской операции и сказал ему, что приходится все делать самому, т. к. выполняющий обязанности начальника штаба руководства операцией КРАФТ к штабной работе мало приспособлен.
ЕВДОКИМОВ на это мне сказал, что вести такую большую операцию без налаженного штаба нельзя […] И тут же рекомендовал мне как очень четкого штабного работника УЛЬМЕРА. ЕВДОКИМОВ в прошлом использовал УЛЬМЕРА при проведении операций по ликвидации кулачества.
Вопрос: Где в то время работал УЛЬМЕР?
Ответ: УЛЬМЕР в то время работал в Особом Отделе ОГПУ.
Вопрос: Как же вам удалось перетащить УЛЬМЕРА к себе на работу?
Ответ: Не зная УЛЬМЕРА лично, руководствуясь рекомендацией ЕВДОКИМОВА, я при очередной встрече с ЯГОДОЙ в январе 1934 года попросил дать мне в ГУПВО УЛЬМЕРА хотя бы на время операции. Мою просьбу ЯГОДА удовлетворил и, вскоре после моего разговора с ЯГОДОЙ, УЛЬМЕР прибыл в мое распоряжение и все время операции работал в качестве начальника штаба руководства синьцзянской операцией […]
Вопрос: К заговорщической работе в ГУПВО вы УЛЬМЕРА привлекали?
Ответ: Да, привлекал, используя его втемную, то есть, не открывая перед ним своего участия в заговоре.
Вопрос: По чьей рекомендации был переведен УЛЬМЕР в аппарат ГУГБ?
Ответ: В 1937 году, при назначении меня первым заместителем НКВД, я поставил вопрос о переводе УЛЬМЕРА из ГУПВО в ГУГБ на должность начальника секретариата. ЕЖОВ на это согласие дал и УЛЬМЕР был назначен начальником секретариата ГУГБ.
Вопрос: ЕЖОВУ вы об использовании УЛЬМЕРА для заговорщических целей говорили?
Ответ: Точно не помню, но, кажется, не говорил. Во всяком случае, прямых разговоров о причастности к заговору УЛЬМЕРА у меня с ЕЖОВЫМ не было.
Но, при переводе УЛЬМЕРА в секретариат ГУГБ в марте — апреле 1937 г., разговаривая с ним о задачах секретариата и его организации, я имел с ним первый открытый разговор заговорщического порядка.
[…] УЛЬМЕР, дав согласие на дальнейшую работу в заговорщической организации сказал, что задачи ему понятны и приступил к проработке проекта организации и штатов секретариата ГУГБ… ЕЖОВ с этими предложениями не согласился и предложил пользоваться единым секретариатом Наркомата и иметь небольшую ячейку, обслуживающую ГУГБ […]
[…]С началом массовых операций отчетность, учет использования лимитов находился у УЛЬМЕРА и когда в конце 1937 года начали поступать сигналы о безобразиях, творимых на местах заговорщиками при проведении массовых операций, УЛЬМЕР обратился ко мне с вопросом — как быть с этими материалами?
Вопрос: Что же вы сказали УЛЬМЕРУ?
Ответ: Я ему рассказал о плане заговорщической организации, при проведении массовой операции т. е. о ставке на репрессии [против] невиновных людей под видом нанесения удара по контрреволюционной антисоветской низовке, и что этим думаем создать возмущение населения против правительства и ЦК ВКП(б), использовав это в заговорщических целях, продолжая в то же время сохранять заговорщические кадры.
Я просил УЛЬМЕРА лично смотреть все поступающие материалы и оставлять их без движения, мне докладывать только те из них, которые, наряду с посылкой в НКВД, посылались с мест в ЦК ВКП(б), СНК и в «Правду». Или материалы о вопиющих безобразиях, по которым нужно было принимать меры в интересах заговорщической организации. УЛЬМЕР это мое поручение выполнял.
Вопрос: Во время работы в Наркомфлоте вы заговорщическую связь с УЛЬМЕРОМ поддерживали?
Ответ: С переходом в Наркомфлот я просил ЕЖОВА отпустить со мной УЛЬМЕРА, он согласие дал.
При разговоре со СТАЛИНЫМ, когда я просил об отпуске УЛЬМЕРА со мной в Наромфлот, последний, узнав, что УЛЬМЕР по национальности швед, в этом отказал.
ДОПРОСИЛИ:
Ст. следователь следственной части НКВД СССР
лейтенант государственной безопасности ЭСАУЛОВ
ст. следователь следственной части НКВД СССР
мл. лейтенант государственной безопасности КАЛИНИН
[…] Вопрос: Назовите всех участников вашей заговорщической организации, которые вам известны со слов других заговорщиков.
Ответ: Со слов ФРИНОВСКОГО мне известны как заговорщики: УЛЬМЕР […]
Мл. следователь следственной части НКВД СССР
сержант государственной безопасности КУПРИНА
[…] Вопрос: Когда вы впервые установили преступную связь с УЛЬМЕРОМ?
Ответ: В 1936 году, когда он был секретарем ГУГБ, я зашел к УЛЬМЕРУ в кабинет и завел разговор о том, что надоели мне эти проработки меня на партсобраниях […] УЛЬМЕР сочувственно ободрял меня. Затем я сказал УЛЬМЕРУ: «В связи с этими проработками я боюсь, чтобы не обнаружился след». УЛЬМЕР смутился и, как бы не понимая, в чем дело спросил: «На какой след?». Тогда я ему прямо сказал: «Что вы скрываете, я не знаю, что вы, как и я, также связаны с организацией. Теперь понятно, о каком следе я говорю?» УЛЬМЕР, оправившись, ответил: «Понятно, но бояться вам при теперешнем положении нечего, я же теперь здесь». На этом наш разговор о заговорщической деятельности закончился.
[…] Вопрос: Кто из заговорщиков, кроме вас и ФРИНОВСКОГО, был осведомлен об этих предательских планах провокационного использования массовой операции?
Ответ: В обсуждении этих вопросов принимали участие в разное время ЕВДОКИМОВ и БЕЛЬСКИЙ.
Мне неизвестно, осведомлял ли ФРИНОВСКИЙ об этом нашем провокационном плане заговорщиков — НИКОЛЕВА, МИНАЕВА, ЦЕССАРСКОГО и УЛЬМЕРА, которые являлись его практическими помощниками по проведению массовой операции.
Об этом предательском плане были осведомлены наиболее видные заговорщики, работавшие на местах, в частности, такие как ЗАКОВСКИЙ, УСПЕНСКИЙ и ГОРБАЧ162.
Вопрос: Подробно остановитесь на том, как практически вы осуществляли свои планы использования массовых операций в провокационных заговорщических целях?
Ответ: Прежде всего, центральное руководство массовой операцией по репрессированию бывших кулаков, контрреволюционного духовенства и уголовников было сосредоточено целиком в руках заговорщиков.
Возглавлял это руководство ФРИНОВСКИЙ. Его помощники в этом деле были заговорщики: НИКОЛАЕВ, МИНАЕВ, ЦЕСАРСКИЙ и УЛЬМЕР.
Такое руководство массовой операцией позволило нам, в соответствии с заговорщическими планами, подготовлять разверстку количества подлежащих репрессии лиц по каждой области в отдельности, подбирать персональный состав судебных троек, давать соответствующие указания работающим на местах заговорщикам и, наконец, корректировать, таким образом, работу тех начальников УНКВД, которые не имеют прямого отношения к заговору, чтобы и они стали фактическими проводниками заговорщических планов.
Вопрос: В чем же выразилась ваша личная роль в этом деле?
Ответ: Лично я все время корректировал работу ФРИНОВСКОГО и непосредственно давал указания и отдельные задания начальникам УНКВД из заговорщиков.
Вопрос: Каких областей Советского Союза больше всего коснулась ваша вражеская работа в проведении массовых операций?
Ответ: В соответствии с намеченными нами провокационными планами наибольшее количество подлежащих репрессии было определено для пограничных областей Украины и Донбасса, Белорусской, Узбекской и Таджикской республикам, Ленинградской, Смоленской, Западно — Сибирской, Ростовской, Свердловской, Челябинской, Орджоникидзевской области и ДВК.
Сроки операции были крайне сжаты. Причем, они были установлены одинаково короткими для всех областей, т. е. и для тех областей, где количество репрессируемых ничтожно и для тех, где количество подлежащих репрессии велико.
Вопрос: Для чего же вам понадобилось сжимать сроки проведения массовой операции?
Разве это соответствовало вашим провокационным планам?
Ответ: Устанавливая очень короткие сроки проведения массовой операции, мы целиком исходили из того, что при отсутствии сколько-нибудь поставленного в УНКВД учета подлежащего репрессии контингента, начальники УНКВД, вне зависимости от того, являются ли они заговорщиками или нет, волей-неволей вынуждены будут наделать много ошибок излишними и необоснованными арестами […]