Александр Дугин – Тайны архивов. НКВД СССР: 1937–1938. Взгляд изнутри (страница 45)
ДОПРОСИЛ:
Ст. следователь следственной части НКВД СССР
ст. лейтенант государственной безопасности
[…] Вопрос: Дайте показания о заговорщических планах антисоветской организации, участником которой вы являлись?
Ответ: Планом нашей заговорщической организации предусматривалось осуществление в стране государственного переворота, насильственное устранение партийного и правительственного руководства и приход, таким образом, к власти заговорщиков во главе с ЕЖОВЫМ и ФРИНОВСКИМ […]
ДОПРОСИЛ:
Следователь следственной части ГУГБ НКВД СССР
лейтенант государственной безопасности
В январе 1934 года я, будучи зам. начальника оперативного отдела ГУПВО, был включен в работу по Синьцзяну и занимался ею до сентября 1936 года.
В проведении указанной работы мне известны следующие факты вражеской, антисоветской деятельности.
В январе 1934 года наши части, введенные в Синьцзян, и действовавшие там совместно с китайскими и белогвардейскими частями, получили задачу приостановить отход на нашу территорию (наши части возвращались после успешного выполнения первой задачи по разгрому войск восставшего генерала Чжан Пей Юаня) и двигаться на город Урумчи (столица провинции Синьцзян), осажденной войсками генерала Ма Чжу Ина, вторгнувшимися в Синьцзян из провинции Чантсу. Основная задача сводилась к разгрому войск Ма Чжу Ина и освобождению Урумчи. Выполнение задачи требовало форсированного марша, быстрого сосредоточения и удара всеми силами по войскам Ма Чжу Ина […]
[…] Командовал всеми войсковыми силами (наши, китайские и белогвардейские части) Кручинкин, имевший штаб (Леонов, Войтенков) и специальную группу работников иностранного отдела УНКВД во главе с Пузицким С. В. (кроме него — Приходько, Воронинов и др.).
Движение войск Кручинкиным и его штабом организовано не было. Части растянулись на большом пространстве. Впереди шел лишь незначительный авангард (2–3 сотни) белогвардейцев, командовал которым Федотов (зам. начальника пограничных и внутренних войск ДВК). В результате огромной растяжки, колонны ставились под угрозу разгрома по частям. Противник был встречен примерно в полутора-двух переходах от Урумчи на реке Та Тун Хо, где он, раскрыв движение наших частей, успел закрепиться передовыми отрядами.
Сосредоточение войск для боя на указанном рубеже шло примерно около 6 суток, что дало возможность Ма Чжу Ину, оставив несильную блокаду Урумчи, стянуть к Та Тун Хо свои главные силы и организовать войска для боя.
Кручинкину было из Москвы Фриновским указано вести бой только белогвардейскими и китайскими частями (последние крайне низкой боеспособности), а наши части иметь во втором эшелоне…
[…]В течение 6 суток сосредоточения Кручинкин и Пузицкий разведки противника не организовали. Не была организована разведка и резидентом НКВД в Урумчи Дудиковым […] Никакого взаимодействия гарнизона Урумчи с войсками Кручинкина организовано не было.
Генеральный консул СССР в Синьцзяне Апресов и вице-консул (резидент НКВД) Дудиков, ответственные за организацию обороны, бездействовали.
На требование Фриновского организовать разведку противника они отвечали, что невозможно выслать разведчиков, а на требование понудить гарнизон Урумчи атаковать незначительные блокирующие части Ма Чжу Ина отвечали паническими телеграммами о том, что гарнизон голодает и драться не будет […]
[…] Положение спасла темнота и пассивность противника. Ма Чжу Ин в ночь снял свои войска и полным порядком отошел за Даванчинский перевал (южнее Урумчи). Задача разгрома войск Ма Чжу Ина выполнена не была […]
[…] По решению синьцзянской комиссии (Стомоняков — зам. наркома иностранных дел, Фриновский и начальник РУ РККА Берзин) преследование противника по южному Синьцзяну было возложено на китайские и уйгурские полки. Движение наших и белогвардейских частей было приостановлено в Аксу.
Таким образом, вследствие вредительских [действий] Кручинкина, Апресова, Дудикова, Пузицкого основная задача операции 1934 года в Синьцзяне — разгром живой силы Ма Чжу Ина — выполнена полностью не была.
[…] Стомоняков, как мне известно со слов Фриновского и Кручинкина, а также и непосредственно из его высказываний на одном из заседаний синьцзянской комиссии, утверждал, что Северный Синьцзян — зона советского влияния, а Южный — английского влияния. Все наши мероприятия в Южном Синьцзяне должны быть очень осторожны и тактичны по отношению к англичанам с тем, чтобы не допускать резкого нарушения их интересов, особенно болезненных у границ с Индией. Эта англофильская установка получила у Стомонякова на практике форму буквально боязни обидеть англичан и готовности идти на любой ущерб советских интересов […]
Вопрос Ульмеру: В чем заключались ваши личные отношения с КОСТА?
Ответ: Отношения у меня с ней были интимными.
[…] Вопрос Ульмеру: Что вы можете показать о практической антисоветской работе КОСТА?
Ответ: КОСТА работала в Секретариате непосредственно у Фриновского небольшой промежуток времени. Давал ли ей какое-либо поручение Фриновский по антисоветской работе, мне неизвестно.
Однако, КОСТА была в курсе тех произволов, которые творились как на периферии, так и в центре и неоднократно со мной по этому поводу говорила. Причем однажды, совершенно ясно в присутствии, кажется, Грушко или Миндаля (точнее не помню) на мое заключение по поводу одного из протоколов, когда я высказал, что этот протокол — липовый, и что люди арестованы неправильно, КОСТА иронически заявила: «А ты что, не знаешь, что ли, что мы выполняем решения ЦК в этом вопросе, так значит и делай, как тебе говорят».
Вопрос Ульмеру: Значит, Коста клеветала на ЦК?
Ответ: Да, клеветала. С КОСТА я имел разговор и о положении в органах НКВД, и о политике, проводившейся ЕЖОВЫМ, причем разговор не носил специального характера, вытекая из общих разговоров. Во время таких разговоров всю вину о произволе, творившемся в органах НКВД, КОСТА сваливала на ЦК ВКП(б) и его руководство, заявляя то, что, якобы, все это исходит из ЦК […]
Вопрос: Вам предъявлено обвинение в том, что, являясь участником антисоветской заговорщической организации, вскрытой в органах НКВД, вы вместе с другими участниками этой организации проводили террористическую работу. Признаете ли вы себя в этом виновным?
Ответ: Я лично террористической работы не проводил, но могу судить о том, что террористическая работа заговорщической организации проводилась по тем фактам, о которых я рассказал на предыдущих допросах.
Вопрос: А что вы не рассказали следствию о своем участии в террористической деятельности?
Ответ: Я еще раз заявляю следствию, что лично в террористической работе никакого участия не принимал, а все, что я знал об этом, я рассказал на предыдущих допросах.
Вопрос: Заговорщическая организация ставила своей задачей совершение терактов против руководителей ВКП(б) и советского правительства?
Ответ: На основании тех фактов, которые мне известны, о которых я ранее показал, заговорщическая организация ставила своей целью и совершение терактов.
Вопрос: А выше вы [заявляли], что являетесь участником этой организации, значит и вы участвовали в проведении террористической работы.
Ответ: Да, я участник этой организации, но в террористической деятельности я участия не принимал.
Вопрос: Бывший заместитель Наркомвода СССР ЕВДОКИМОВ был вам известен как участник заговорщической организации?
Ответ: Как участник заговора ЕВДОКИМОВ мне известен не был, но я могу судить по его близости с Фриновским, что и он — ЕВДОКИМОВ является участником этой организации.
Вопрос: С кем вы были связаны по заговорщической работе помимо Фриновского, Федотова и Листенгурта?
Ответ: Кроме этих лиц по заговорщической работе я ни с кем больше связан не был.
Вопрос: А с Николаевым — Журид и Шапиро вы были связаны по вражеской работе?
Ответ: Нет, не был и об участии ШАПИРО в организации мне ничего не известно.
Показания записаны с моих слов верно и мною прочитаны
Допрос начат в 14.10.
Окончен в 14.55.
Допросил:
Ст. следователь [следственной части] НКВД СССР
лейтенант государственной безопасности БЕЛОЛИПИЦКИЙ
УТВЕРЖДАЮ
Зам. начальника следственной части ГУГБ НКВД
ст. лейтенант государственной безопасности
20-го апреля 1939 года в городе Москве органами НКВД был арестован бывший оперативный секретарь ГУГБ НКВД СССР УЛЬМЕР Вольдемар Августович и привлечен к уголовной ответственности как участник антисоветской заговорщической организации, вскрытой в органах и войсках НКВД.
Произведенным по делу расследованием установлено:
В антисоветскую заговорщическую организацию УЛЬМЕР завербован в апреле 1937 года бывшим заместителем Наркома Внутренних Дел СССР ФРИНОВСКИМ М. П. и осведомлен им о задачах организации (л. д. 27, 29, 176, 178, 179, 195, 267).
При вербовке получил от ФРИНОВСКОГО задание сохранять внутри аппарата НКВД и вне НКВД заговорщические кадры. Впоследствии это задание УЛЬМЕР проводил в жизнь, сохраняя у себя поступавшие на заговорщиков компрометирующие материалы (л. д. 177, 60, 61, 46, 179, 180, 82, 310).
После вербовки УЛЬМЕР установил вражескую связь с заговорщиками ФЕДОРОВЫМ Н. Н. и ЛИСЕНГУРТОМ М. А., которыми, как и ФРИНОВСКИМ, был информирован о планах заговорщической организации, выражавшихся в насильственном устранении существующего руководства ВКП(б) и советского правительства, путем совершения террористических актов (л. д.31, 35).