Александр Дружинин – Взлёт Валькирии (страница 6)
Дверь открылась и в дамскую комнату зашла женщина с вьющимися каштановыми волосами до плеч, она посмотрела на встревоженную Еву, шарахнувшуюся от присутствия нового человека в помещении. Её зелёные глаза прищурились:
— Девушка, с Вами всё в порядке? Помощь не нуж… — слова дамы оборвались, тело судорожно встряхнулось и обмякло, болезненно рухнув на пол после попадания в него электрода из браслета Евы.
— О, нет! — спохватилась девушка. — Нет-нет-нет! Простите, я не хотела! — она приблизилась к женщине и проверила её пульс. По сравнению с собственным нынешним биением, он казался вполне нормальным.
Первая мысль была — как можно скорее покинуть место происшествия, но оставлять тело лежать прямо на входе Ева сочла слишком заметным: многие видели, как она заходила в уборную перед женщиной, чьё лицо показалось девушке знакомым. Она изрядно напряглась, оттаскивая даму в кабинку и усаживая на унитаз, затем в очередной раз умылась, отдышалась и пошла обратно в кабинет Белова.
— Всё в порядке? Ты так быстро убежала, — поинтересовался Олег Сергеевич, когда Ева вернулась.
— Э-э-э… да, всё хорошо. Простите, круассаны просились наружу, — она никак не могла удобно усесться в кресло. — На чём мы остановились? Хотя знаете, можно я пойду? Слишком много эмоций для одного раза, — девушка собралась вставать.
— Думаю, ты права, — улыбнулся Белов, — у меня как раз наметилась внеочередная встреча. Анна Штайн собственной персоной решила почтить визитом.
— Сестра самого Директора? Она здесь? — удивилась Ева.
— Представь себе. Желает, чтобы мы осветили в новостях приобретение её старшим братом пары концернов.
— Каких же?
— Что-то немецкое, если правильно понял, баварский машиностроительный и спортивная одежда, кажется. Складывается ощущение, будто он вознамерился купить всю Европу, — Белов показательно засмеялся, Ева тоже присоединилась, но получилось у неё это слегка разочарованно, потому как это заявление не было шуткой. Руководитель конгломерата «Альянс» в самом деле владел семьюдесятью процентами производственных мощностей только на этом континенте и останавливаться на достигнутом не желал.
Дверь за спиной девушки распахнулась и в неё, слегка прихрамывая, вошла женщина.
— Ох, Олежа, скользкие же у тебя в уборных полы! — она быстро обошла стол и обняла привставшего для этого Белова.
Браслет Евы издал трель, фиксируя повышенное сердцебиение. Девушка залилась краской, узнав в пришедшей оглушённую в дамской комнате особу и думала, как бы побыстрее унести ноги.
— А, ты не один? — женщина заметила Еву, но не узнала её. — Проводишь собеседование на новую ведущую погоды, старый развратник? Не молода ли для этого?
— Что ты, Анна, она в самый раз подходит, — Белов решил подыграть гостье. — И до старости мне, как и тебе, забыла? — улыбка и поцелуй в щёку. — Ева, Вы приняты, можете приступать к работе завтра.
Он активировал селектор и сообщил секретарше:
— Вика, к тебе сейчас подойдёт фройляйн Браун, направь её в отдел кадров, пусть оформят ведущей погоды на… — он призадумался, — на каком канале у нас их не хватает? В общем, разберёшься, меня не беспокоить.
— Ева Браун? — расхохоталась Анна. — Серьёзно? Ох и неблагозвучно же это для русского слуха. Ну, может и прокатит. Удачи, милочка, — она помахала рукой уходящей и ужасно смущённой девушке.
К вечеру погода сделалась по-весеннему тёплой, под пальто Ева сильно взмокла, но не рискнула его снимать, опасаясь случайной простуды. С раннего детства и до самой школы она переболела всем, чем только могла и регулярно таскала с собой многочисленные лекарственные препараты. В последние же годы иммунитет окреп, а привычки остались. Больше всего девушку беспокоило случившееся в туалете. Она уже подумывала, что это одно из психических расстройств дало о себе знать, хотела было принять таблетки, но вспомнила, что продала всё, и начала грешить на предсказанную фармацевтом ломку. За тот час, что Ева простояла в пробках, добираясь к дому сестры, её состояние ухудшилось ещё сильнее: шум в ушах, головная боль, возобновившаяся тошнота и расплывчатое зрение.
Ехать пришлось с закрытыми глазами, потому как от сменяющейся картинки за окном девушку мутило всё сильнее. Однако ближе ко въезду во двор, она таки сумела слегка прийти в себя. На часах был десятый час, проволочки с её незапланированным трудоустройством заняли немало времени, даже несмотря на личное знакомство с руководителем медиаимперии.
— Э-э-э… — протянула Ева, когда, сидя на лавочке в попытке совладать с дискомфортом, увидела идущую топлес сестру, перемазанную то ли грязью, то ли шоколадом.
— Рот закрой, зубы простудишь, — огрызнулась Гелла, пройдя мимо, затем вернулась, совершив нетрезвый разворот, — ух, блядь! Мелкая! Так мне это не приснилось? Кажется, пора переходить на что-то полегче… может, винишко? Мелкая, хошь винища?
— Мне бы воды и чего-нибудь поесть, — страдальчески произнесла Ева.
— Ну-у-у, тут такое дело, — девушка присела рядом на скамью, закинув ногу на ногу и скрестив руки на обнажённой груди, — денег нет.
— Как нет? — она взглянула на сестру и боль начала уходить на задний фон. — У тебя на руках было две тыс… нет, стоп, у тебя было полмиллиона рублей! Что случилось, тебя ограбили? И даже не помог, как ты его называла, Везувий?
— Викентий! — поучительно поправила Гелла, достав кастет откуда-то из-за пояса. — Случившаяся невыразительная хуйня настолько травмировала мою неокрепшую девичью психику, что лучше об этом умолчать, дабы не травмировать твою. Да чёрт, кого я обманываю? Я даже не помню, что было в последние два дня! Запомни, мелкая, лучше синица в руке, чем капля на конце!
— Что? Ты о чём? И где твоя одежда, почему ты в таком виде? — от нервов браслет издал трель.
— О, звонок для учителя! Пойдём, я тебя пить научу!
— Но я не хочу! Мне нужны вода и еда! — её протест был проигнорирован, Гелла уже открывала дверь подъезда.
— У-у-у-у-у-у, на-а-апомни, как эт называ-а-ается? — взгляд Евы был мутным и неосознанным.
— Пинта! — начала свой трактат Гелла. — Состоит из двадцати жидких унций и в двойном объёме образует кварту! А в восьмерном что?
— Погоди-пгоди, я эт-то помню! Э-э-э-э… — она постаралась дословно воспроизвести услышанное, — «бля… галлон, ёпт»! Праильно?
— О, систер! Да ты быстро интегрируешься в местный колорит! — Гелла одобрительно хлопнула её по спине, чуть не повалив.
— Но… я вот тут… подмла, — она запнулась и икнула, — а чего мы пивными мерами винцо лакаем?
— Точно! Ещё же пивас есть, но! — девушка многозначительно подняла указательный палец. — Это на утро. Ну давай, расскажи ещё раз, куда тебя определили?
— Канал назыв… ик… а-ается как-то, о-ой, — Ева поплыла, в сторону, но сестра за плечо подтащила её обратно. — То ли СПМ, то ли МСП…
— ПМС! — проскандировала Гелла и заржала дикой кобылой.
— Тьфу, нет! ПСМ. Во! — девушки чокнулись бокалами и отпили. — «Пра-аила Сетевого Мркетинга», я там буду вести по-огоду, по вечерам. Ну, то есть, записыва-вать утром, а пказывать вещром. Ой, а можно мне… ик… больше не пить? — она с надеждой посмотрела на сестру и, не дождавшись ответа, негромко всхрапнула.
— Ох, ладно, для первого урока ты ещё ничего так себя показала, спи! А я… — Гелла начала выискивать в телефоне номер нынешнего бывшего, намереваясь принести глубочайшие, насколько это возможно, и почти искренние извинения за своё поведение. Всё это она мастерски вложила в два слова — «ехай давай».
Спустя четверть часа раздался звонок, девушка поковыляла открывать дверь, пару раз споткнувшись на валяющихся вещах и выругавшись.
— Ебать вы зловещие! — выдавила она из себя за секунду до того, как получила порцию нейропаралитического газа. Один из мужчин подхватил обмякшее тело и отнёс девушку на кровать, второй в это время вынес Еву из квартиры.
Джип быстро покидал пределы Москвы, направляясь на юг, не встречая сопротивления со стороны блюстителей закона на блокпостах. Девушка спала, пристёгнутая на заднем сидении, за водителем, невольно источая запах выпитого вина. Из-за посетившего её сновидения, она слегка подрагивала.
— Передай соус, пожалуйста.
— А они разные? — не поняла Ева. — Возле тебя, вроде, стоит точно такой же.
— Не спорь с матерью! Это тартар, а я хочу сметанный.
— Успокойся, она не могла этого знать, — попытался вмешаться Герхард, — в конце концов, не велика разница, я и сам внешне не могу их отличить.
— Вы двое меня жутко бесите в последнее время! — Элеонора встала, обошла стол, и сама взяла соус, после чего ткнула его в нос сперва дочери, затем мужу. — Чувствуете запах? Это чеснок! Как его можно спутать с тартаром? О, господи, весь аппетит испортили.
— Угомонись! — повысил голос Герхард. — Своим поведением ты испортила праздник! Или забыла, что у твоей дочери день рождения?
— Забудешь тут! Сколько раз эта малолетняя нимфетка приводила сюда своих кавалеров, помочь с учёбой? И ладно бы только Марта! Мне это общение противно, но… безопасно… а ты в курсе, что твоя любимая, несравненная дочь на прошлой неделе побывала в клинике? Сам догадываешься, в какой. Она даже не смогла вразумительно объяснить, как это вышло. И да, её постоянно кто-то сопровождает по вечерам! — Элеонора небрежно кинула пиалу с соусом на стол и залпом осушила бокал вина. — А ты, что на меня так смотришь? — обратилась она к девушке. — Думала, что я смолчу, стерплю, как обычно?