Александр Дружинин – Взлёт Валькирии (страница 4)
— Да вот же! — она ткнула пальцем в экран. — «Арийская Мечта», сегодня в семь утра.
Ева взяла телефон в руки и задумалась, глядя в экран:
— Почему «Арийская Мечта»?
— Сама посуди — белокурые локоны до жопы, пятый размер и наши с тобой голубые глаза! Чем не мечта какого-нибудь пронацистского дрочера? — она заметила неодобрительный взгляд собеседницы и постаралась исправиться. — Не, я, конечно, радикально против всей этой терминологии, но блядь, тут иначе и не скажешь.
Сестра почти не слушала пояснения Геллы, она прошлась по всему журналу общения с «матерью» и убедилась в регулярности звонков, после чего включила воспроизведение последнего вызова.
— Это как так?! — глаза округлились. — Он что, пишет все мои разговоры?!! Блядь!
— Угомони свою паранойю, и дай послушать. — Ева повысила громкость воспроизведения, затем снова прослушала запись. — Это не её голос. Очень похож, но не её, странный акцент, либо английский, либо даже американский.
— Лингвистка херова, как вообще можно различать эти акценты? А, чёрт, где здесь отключается запись разговоров и как почистить архив?
— Ты серьёзно? Мама мертва, ею полгода притворялась какая-то незнакомка, а тебя заботит содержание разговоров?
— Мелкая, не мороси, меня беспокоит конфиденциальность моих данных! Тут считай конфликт полным ходом, а ну, как какой црушник меня прослушивает?! Я ж патриотка! А он потом засадит меня в свою секретную тюрьму, — она принялась добавлять драматических подробностей, о которых никто не просил. — Ох, уже чувствую эти пытки утоплением, электроды на яйца, будь они у меня, вырывание ногтей, а я их только нарастила!
— Скажи честно, ты немножко е… е…
— Да! И, возможно, далеко не немножко! Но прям гордость берёт, когда какой-то арийский отпрыск начинает правильно применять русский мат, — она приобняла сестру, — а теперь! Чёрт, надо, что ли, помянуть…
Гелла в два шага преодолела расстояние до холодильника, достала из морозилки покрытую ледяной коркой бутылку и молча отхлебнула.
— На вот, — она протянула напиток Еве, — хотя стоп, ты мелкая… А и ладно, лучше я тебя напою, чем какой-нибудь пиздохват! — её глаза сузились, впервые в голову пришла мысль, что она должна заботится о ком-то младше себя, затем вспомнила. — И ты обязана рассказать мне, как на этом сраном яблочном телефоне отключить и удалить записи разговоров.
Ева осторожно взяла бутылку, рука тут же прилипла ко льду, нюхать не стала, а сразу глотнула и ощутила, как густая прохладная жидкость скользнула по пищеводу, оставляя за собой привкус трав и лекарства от кашля.
— На этих телефонах уже нельзя что-либо удалить, запись идёт в облако и отключить без нарушения пользовательского соглашения не выйдет. Ух, что это? Егермейстер? — девушка почувствовала лёгкость и ноги слегка подкосились.
— Он, родимый. А тебе, вижу, хватит.
— Да, полагаю, что так, — Ева встряхнула головой и вспомнила: — Точно, мне же ещё нужно в центр, кое-какие банковские дела решить. У тебя… есть деньги на такси? Я вчера последние двести евро отдала за поездку от аэропорта, а кредитные единицы принимать отказались. Не думала, что у вас тут так дорого.
Гелла посмотрела на две плотные пачки серебристых купюр в руках сестры и глаза её округлились. Мозг начал работать и прикидывать возможные варианты конвертации валют, после чего она расплылась в улыбке:
— А говоришь, папаня с голой жопой оставил, — она элегантно выхватила пачки и двумя пальцами с длинными ногтями пробежалась по ним, подмечая все номиналы, — да тут неполных двести тысяч! Это ж… э-э-э… блядь! Здесь почти пятьдесят миллионов рублей! Можешь хоть небольшой автопарк вместе с водителями выкупить! Шлюхай, такие суммы с собой таскать опасно, особенно в этом райончике, тут без Викентия пары шагов не ступишь, — Гелла завела правую руку за спину, недолго поёрзала и достала небольшой дамский кастет с миниатюрными гробами на костяшках, — давай-ка положим это в надёжное место, а потом спустимся, и я покажу солидную обменку, — она отщипнула несколько бумажек и быстро сунула их в бюстгальтер, после чего начала искать подходящий случаю наряд.
Субботнее октябрьское утро выдалось чрезвычайно мрачным и промозглым, не в пример солнечной пятницы, когда Ева прибыла в Москву. Она не была готова к такой погоде, но сестра одолжила своё осеннее пальто и высокие сапоги, которые почти идеально подошли ей. Гелла могла похвастаться немного большим объёмом в груди и бёдрах, но в остальном их фигуры не отличались.
Они быстрым шагом направились к арочному выходу из закрытого двора, где чуть не наступили на лежащего человека. Из раны на голове у него текла кровь, повсюду валялись осколки от разбитой бутылки шампанского, мужчина не подавал признаков жизни.
Ева ахнула и чуть было не рванулась проверять пульс, но сестра быстро дёрнула её за пояс и негромко выругалась, после чего сфотографировала на телефон лежащее тело.
— Что ты делаешь? Ему же нужна помощь!
— Этому уже не поможешь, тут кровищи пару вёдер вытекло… бля-я-ядь! Ещё и обувь теперь отмывать! — она разочаровано отошла от растёкшейся лужи, отведя за собой сестру. — Говорила же, райончик не самый благоприятный. В таких случаях я обычно скидываю фото и геолокацию местному отделу полиции. Это уже семнадцатый за месяц. Теперь ты отчасти можешь вкусить чувство жизни в 3Д: давить, душить, дебоширить.
Еву била мелкая дрожь, ноги чуть не подкосились, но Гелла взяла её за талию и быстрым шагом уволокла прочь из арки, тихо ругаясь сама с собой, после чего завернула налево, в сторону оживлённого перекрёстка. Через дорогу, на первых двух этажах девятиэтажного здания, развернулось средней мерзости питейное заведение, ничем не выдающее своей истинной натуры отделения местного чёрного рынка, способного предложить массу услуг за соответствующую плату. Снаружи отделка страдала от переизбытка изображений полуобнажённых официанток, весело воркующих с посетителями, преимущественно мужского пола. Внутри же каждый кубометр пространства заволакивал сигаретный дым от пары десятков курящих за столами людей с альтернативным чувством закона. Они пили и разговаривали в полголоса, а единственный бармен при виде Геллы тяжело улыбнулся, выдав не особо ухоженный, не полный набор зубов, и кивнул головой в сторону уборной. В третьей кабинке дамской комнаты, за часто используемой чашей Генуя, располагалась ещё одна дверь и спуск в просторное подвальное помещение. Вентиляция в нём работала куда лучше, а свет горел ярче, Ева могла хорошо рассмотреть местный контингент, насчитывающий с полдюжины торговцев оружием, запрещёнными медикаментами, мелкой бытовой техникой и пару бронированных касс обмена валют.
На девушек не обращали внимания ни продавцы, ни заполнившие большую часть пространства покупатели. Немало народа собралось у прилавка с образцами композитного керамо-пластикового огнестрельного вооружения, стилизованного под игрушечное, а то и вовсе под предметы гигиены, либо курительные аксессуары, но обладавшее при этом почти всеми качествами металлических собратьев. Ева удивилась, когда на её глазах мужчина демонстративно достал из кармана связку ключей, направил автомобильный брелок в мишень и нажал кнопку, выпустив из него небольшой снаряд, превративший толстую доску в щепки.
— Ахой, мелкая, — отдёрнула сестру Гелла, — мы сюда за другим пришли, вон наш спаситель, — она кивнула на кассу в правом дальнем углу.
— Неужели всё это может существовать прямо тут, в городе? Да ещё и недалеко от твоего жилья?
— Систер, думаешь, где я Викентием разжилась? Да и местные власти, «гипотетически», — она показала кавычки жестом, — имеют солидную долю, поэтому местечко с каждым годом процветает. Двинули.
Гелла обогнула пару прилавков и протолкнулась через группу туристов к кассе, покопалась в бюстгальтере и выложила в лоток две тысячи кредитных единиц. Женщина с другой стороны и бровью не повела, глянув на сумму, а молча сунула обратно пачку из ста пятитысячных купюр в гербовой накладке банка Конфедерации.
— Вот тебе двадцатка, на проезд точно хватит, — оставшуюся сумму она, отвернувшись, припрятала в потайной карман плаща, — можешь ехать куда захочешь, а я пока прошвырнусь в барчик… э-э-э… в супермаркет, надо бы провизией затариться, а то кормить тебя нечем. Так, дома будь в восемь! Нет, постой… в десять! Да, не раньше, то есть не позже. Ну, аривидерчи!
Она быстро зашнуровала плащ, оставив лишь глубокий вырез декольте, и, тряхнув головой, умчалась шустрым шагом на выход.
Ева осталась в растерянности, окружённая китайскими туристами и массой неблагонадёжного местного населения. Почти дойдя до выхода из подвала, она вспомнила, что запас прописанного успокоительного и антидепрессантов почти подошёл к концу, потому вернулась к торговцу медикаментами и показала рецепт, выписанный её лечащим врачом. Мужчина повертел в руках листок, пытаясь разобрать каракули на немецком, затем поинтересовался, что там написано.
— Это лекарства от тревожности и нервных срывов, парамнезии, конфабуляции, паранойяльного синдрома… — девушка пыталась припомнить всё, от чего её лечили несколько месяцев назад, — что же там ещё? В общем, я пила нейроцибинотин и какие-то жёлтые таблетки без названия, с готической литерой «Т». О! — она остановила взгляд на небольшом пузырьке, — Это они! Сколько это стоит?