Александр Дружинин – Спасение ведьмы (страница 21)

– Но ведь без жизни, нет и комфорта!

– Что за глупости? Идеальный комфорт, это тогда, когда ты не существуешь! – Он расхохотался. Но быстро урезонил себя. – Извини. У тебя мать умерла, а я ржу. Это нервное. Кстати, Аль, тебе свидетельство о смерти выдали?

– Конечно.

– И что там о причинах смерти написано?

– Как я и думала – острая сердечная недостаточность.

– Хм. И всё?

– И всё.

Попетляв по городу, объезжая пробки, Инин остановил у метро.

– Аля, а можно мне свидетельство посмотреть?

Алино лицо напряглось.

– Ты мне не веришь.

– Верю, но всё равно хотел бы взглянуть.

Она с раздражением расстегнула сумочку, вынула аккуратно сложенный вчетверо документ и почти бросила его в Инина.

– Гляди!

Он развернул бумагу и пробежался глазами по строчкам. В графе «непосредственная причина» стояло «острая коронарная смерть». Графа «первоначальная причина смерти» была пустой.

– Аль, а почему здесь ничего не указано? – он ткнул пальцем в пустую графу.

– А что здесь должно быть указано? – спросила она с язвительной интонацией.

– Чем человек болел.

– Ишь, как ты поднаторел! А вот потому-то, Виталик, графа и пустая, что мама ничем не болела. Врач не смог установить причину, поэтому оставил графу пустой, понял ты? – на её глазах навернулись слёзы.

– Ладно, ладно, Аль. Ты только не обижайся. Это я просто человек такой въедливый, зануда. Дерьмовый у меня характер, что тут сказать… Ты давай в гостиницу поезжай, а мне на работу надо. Дела решу, и к тебе. Маму помянем.

Аля утёрла слёзы, и не сказав ни слова вышла из машины. Через мгновение её унёс людской поток. Инин тут же набрал Светлакова.

– Слышь, Юр, тут такой номер. В свидетельстве о смерти не указана первоначальная причина. Почему?

– Ну… – Светлаков подумал, – иногда врач сомневается в причинах и ничего не пишет. Конечно, он должен в таких случаях обозначать «причина не установлена», но сделать это, значит, расписаться в собственной некомпетентности. Поэтому, если от него не потребуют этого родственники или соответствующие органы, то он и не напишет ни фига.

– И что мне делать?

– Что делать? Дуй в морг. Найди врача, который вскрытие делал, позолоти ручку и расспроси подробнее.

Глава 4

11

В регистратуре морга за окошком сидела похожая на строгую училку некрасивая девушка в круглых очках. На вопрос Инина, кто производил вскрытие гражданки Берестовой Евдокии ответила, что такую информацию давать не уполномочена, к тому же фамилия врача, проводившего экспертизу, указана в свидетельстве о смерти.

Пришлось включать то, что Светлаков назвал бы суперспособностями, а Инин считал обыкновеннейшей интуицией. Нужно лишь догадаться чего сейчас хочет это неприветливое очкастое существо. Инин сосредоточился и… почувствовал боль в голове. Ясно. У работницы морга болит голова. Сейчас должна появиться картинка. Вот она. Господи, как всё просто! Девушка мечтает всего-то о двух таблеточках цитрамона. Данное медицинское учреждение лечебным можно назвать весьма условно, – обезболивающих лекарств здесь не держат, клиентам морга они уже не нужны. Девушка бы в аптеку сбегала, да пост покидать нельзя.

– Марина (Инин прочитал её имя не бейджике), – а где тут у вас аптека неподалёку?

Марина захлопала глазами за стёклами.

– За углом. На соседней улице…

Через пять минут Инин был снова возле окошка. Он оторвал от пачки две таблеточки цитрамона, положил перед девушкой. Открыл бутылку минеральной воды, поставил её перед ней.

– Выпейте, Марина.

Рот сотрудницы морга открылся. Очки вместе с бровями подлетели вверх, в космос.

– Как? Как вы узнали?

– Неважно, Марина. Выпейте.

Не сводя с него обалдевших глаз, она выпила цитрамон, и тут щёлкнуло. Инин почувствовал этот щелчок физически. Она заметила, что перед ней красавец-мужик. Тотчас же на внутреннем экране у Инина возникла другая картина. Теперь Марина хотела не цитрамон. Ей мечталось оказаться с ним где-то на морском берегу, в окружении пальм на фоне оранжевого заката; они держатся за руки, губы их ближе, ближе… Инин слега встряхнул головой, чтобы прервать видение: меньше всего на свете он бы хотел оказаться в такой ситуации с этой дурнушкой. Однако дело было в шляпе – такое он проделывал бессчётное множество раз – догадаться о женских желаниях и частично исполнить их, а дальше его природные чары доделают дело сами. Всё до одури просто, избито и скучно. Вот только почему это не работает с Алевтиной? Она, как закрытый сейф. Если бы он мог догадаться о её мыслях, не пришлось бы тащиться в этот проклятый морг, ломать голову о мотивах, тормошить Светлакова… И на чары его у неё, похоже, иммунитет. Нетипичный случай. Как сказал бы Юрка – казуистический.

– Марин, вы поможете мне? – не теряя времени, Инин развивал свой успех. – Я родственник покойной. Мне у врача кои-какие детали о её заболевании прояснить надо. Ну просто очень надо.

– Я сейчас посмотрю. Как фамилия говорите? – она застучала пальцами по клавиатуре. – Вот. Емцов Виталий Сергеевич вскрытие производил.

– Спасибо, Мариночка, огромное! А как мне этого Емцова найти?

– Он сейчас в зале работает, – она показала рукой в сторону, где находится зал. – Вы можете подождать. Там кушетка есть. Как закончит вскрытие, выйдет.

– А как мне его узнать?

– Он невысокий такой, щуплый. Да и бейджик на халате есть.

Просидев на кушетке минут пятнадцать, Инин занервничал. На часах уже было пять. Когда доктор Емцов закончит возиться с трупом? Торчать здесь неизвестно сколько в планы Инина не входило. Поднявшись с кушетки, он потянул на себя тяжёлую дверь и вошёл в секционный зал.

Вопреки ожиданиям, одуряющего смрада он не почувствовал. Просто пахло несвежим мясом, да и то не так, чтобы сильно. На стоящих рядами и поблёскивающими нержавейкой столах, в чём мать родила, лежали пациенты доктора Емцова. «Как на нудистском пляже, блин», – подумалось Инину. Тут мозг пронзила вспышка – неожиданный флешбэк, непрошенное дежавю. Покойники на столах в морге. Он уже видел это. В том самом сне, из-за которого они поспорили со Светлаковым. «Не дури. Выбрось из головы это. Быстро!» – приказал он себе.

Навстречу ему шёл маленький худющий человечек в белом халате. Ещё двое, по-видимому, санитары в комбинезонах и фартуках, в дальнем углу продолжали колдовать над трупом.

«Что заставляет человека выбрать такую работу? – задал себе вопрос Инин. – Садизм? Интерес к смерти? Или презрение к жизни? Если последнее, то мне тоже следовало бы стать патологоанатомом».

«Вы кто? Сюда нельзя! Посторонним сюда нельзя», – строго заголосил человечек в халате.

«Хорошо, что спецодежду успел снять, – отметил мысленно Инин. – А то бы деньги некуда было сунуть».

– Виталий Сергеевич, здравствуйте! – поприветствовал его Инин.

– Здравствуйте! Но здесь вам нельзя, – продолжил гнуть своё доктор.

– Да я на минутку, Виталий Сергеевич, и по очень важному делу.

– Что за дело? – лицо доктора стало сосредоточенным.

– Вы делали вскрытие Берестовой Евдокии и в заключении не указали первоначальную причину смерти. Почему?

– А вы кто такой будете? – спросил доктор, не то испуганно, не то сердито.

– Родственник я.

– Какой такой родственник? – Емцов нахмурился.

– Племянник.

– Не знаю я, какой вы племянник. Никакой информации я вам давать не буду. Покиньте, пожалуйста, помещение.

«Жаль, что с мужиками моя интуиция не работает, – подумал Инин. – Придётся платить наличными».

Он бросил взгляд на санитаров. Те продолжали копаться с покойником и не глядели в их сторону. Вынув пятитысячную купюру, он проворно сунул её в нагрудный карман доктора.

– Виталий Сергеевич, мне очень нужно знать, была ли больна моя тётя. Отчего у неё остановилось сердце? Не могло же быть так, чтобы на ровном месте!

– М-м-м… – доктор помялся. – Да, конечно, была.

– Чем?