Александр Дружинин – Спасение ведьмы (страница 18)
– Так, может быть, позже вернёшься, – не завтра же похороны. Тогда и соберёшь всё что нужно спокойненько, – предложил Инин. Пребывание в убогой и грязной квартирке откровенно осточертело.
– Виталик! – Аля придержала его за руку.
– Но за собакой ведь всё равно придётся.
– Не придётся. Попрошу Настю куда-нибудь её привезти.
Инин вздохнул и снова сел на табурет. Минут через десять Аля собрала сумку. Виталий, вздохнув на сей раз облегчённо, подхватил баул и поспешил к выходу.
– Это твоя машина?! – не смогла сдержать восхищённых эмоций Аля, когда перед ней открылась дверца шикарного авто представительского класса. – Наверное, бешенных денег стоит?
В ответ Инин только махнул рукой.
Он собирался тронуться с места, но Аля опять остановила его.
– Постой. Нам нельзя ехать прямо в гостиницу на твоей машине. Они проследят за нами. Они узнают, где мы.
– И что же ты предлагаешь?
– Поедем туда, где можно будет оставить машину, ну, на стоянку какую-нибудь платную. Потом пересядем на такси. Потом на метро. Потом на автобус. Потом опять на такси – уже до гостиницы.
– Уф! – он закатил глаза.
– Виталик, не злись. Ты просто всё ещё не понимаешь с кем мы имеем дело.
«С сумасшедшей девицей», – подумал про себя Инин. Вслух же сказал: «Хорошо. Только можно хотя бы автобус из твоего списка пропустим?»
По дороге до автостоянки Алевтина то и дело озиралась назад, беспрерывно спрашивая: «Тебе не кажется, что эта машина всё время едет за нами. Или, может быть, эта?» Инин лишь молча качал головой. То же продолжилось и в такси. Поуспокоилась Аля только в метро.
Они подошли ко входу в отель, когда уже вечерело. От голубизны неба, что утром порадовала Инина, не осталось теперь и следа. Оно было беспросветно затянуто серой унылой хмарью, готовой опрокинуть на город новые тонны снега.
Инин заказал ужин в номер. Говяжий стейк и бутылку «Хеннеси». Разлил по бокалам.
– Ну что, помянем маму?
– Я не пью алкоголь. Я уже говорила.
– Даже по такому случаю?
– Я не переношу алкоголь, – повторила Аля с нажимом.
– А я выпью, – Инин отхлебнул из бокала, – мне на эти два дня стрессов хватило.
– Я бы тоже выпила, только не алкоголь, а транквилизатор или снотворное. Просто забыться хочу. Ни о чём не думать, уснуть…
– Так давай я из аптеки доставку закажу.
– Не выйдет. Такие лекарства только по рецепту продают.
– Ну а что-нибудь без рецепта взять можно?
– Корвалол и персен, разве что. Слабенькие успокоительные, не уверена, что поможет.
Лекарства доставили в номер уже через полчаса. Аля ошиблась – успокоительные сработали. Ещё через полчаса она уже крепко спала на своей половине кровати. А вот Инину не спалось. Не помог даже «Хеннеси». Он лежал, заложив руки за голову, и размышлял, уставившись в потолок.
Что у «ведьмы»? Синдром патологического фантазирования? Параноидальная шизофрения? Верить в россказни об Архивариусе он отказывался. Правда, уже не столь решительно, как сутки назад. Но про то, что мать ничем не болела, получается, Алевтина врала! Вид у умершей был весьма и весьма болезненный. («У умершей болезненный вид». Инин сам усмехнулся такой своей мысли). И старуха-соседка тоже сказала: «Хворала Евдокия, очень хворала». Почему Алевтина врёт? А главное, для чего?
Он поглядел на спящую девушку. Выглядит совсем юной. Не то что тридцать лет, ей двадцать не дашь. Такая свежая, нежная… Рыжие волосы размётаны по подушке. Тихонько посапывает, совсем, как ребёнок. А ещё, чертовски красива! Даже сейчас, когда совершенно безо всякой косметики. Инин невольно залюбовался. Может ли настолько красивая девушка быть сумасшедшей? «Ещё как может», – ответил он сам себе и принялся копаться в айфоне, забивая в строку поисковика поочерёдно: «патологическое фантазирование, паранойя, шизофрения…» В выведываемой информации что-то было спорно, что-то противоречиво, а что-то совсем непонятно. Может быть, из-за «Хеннеси»?
«Завтра иду к Светлакову», – решил он, закрывая айфон.
Утром за огромным окном бесновалось сизое марево. Миллионы злых мелких снежинок атаковали стекло. Январь вьюжил, свирепствовал. Инин давно уже встал, принял душ, выпил чашечку кофе. Алевтина ещё спала. Или делала вид, что спит. Он надел пуховик. Она открыла глаза, повернулась на бок, подперев рукой голову, посмотрела на Инина.
– Недоброе утро! – поприветствовал Инин.
– Недоброе, – отозвалась Аля.
– Мне по делам нужно. Буду часа через три.
– Виталик, ты, конечно, не должен передо мной отчитываться, но… – она поднялась, села на край кровати, – если можно, скажи куда ты идёшь.
– С другом встретиться нужно.
– Это тот самый, который психиатр?
– Хм, – удивился Инин, – а ты откуда знаешь, что у меня друг психиатр?
– Так ты же сам мне сказал.
– Не помню.
– Бывает.
– Завтрак в номер себе закажи.
– Виталик, прошу тебя, будь осторожен.
– Угу. Не скучай.
– Мне скучать некогда будет. Похоронные бюро буду обзванивать.
– Ну, пока!
Спустившись в холл, Инин набрал Светлакова.
– Привет, Светлаков! Чем занят?
– Да вот сидим с Валькой пельмени на обед лепим. А тебе чего надо-то?
– В гости на пельмени к тебе хочу.
– Вах! – Светлаков опешил. – Ты чего, Инин, с дуба рухнул? В кои-то веки ты ко мне в гости решил зайти? Тебе ж западло в мою трущобу захаживать!
– В трущобу-то западло, конечно. А вот пельмени пожрать и твою рожу увидать – нет. В пятницу же так и не встретились.
– Как бабка-то твоя, кстати? Здорова?
– С бабкой всё норм.
– Ну лады тогда. Жду. Вот Валька-то удивится!
Через час с небольшим, с двумя коробками «Рафаэлло» для детей и букетом нарциссов для жены друга, Инин звонил в дверь Светлакова.
– Приветствую! Валя, это тебе, – он протянул букет.
– Смотри-ка! Нарциссы от нарцисса, – съязвил Светлаков. – И где он их только зимой раздобыл? Айда на кухню. Валька! Пельмени закидывай!
По кухне витал аппетитнейший дух пельменного бульона. Блюдо с самими пельменями, с плавящимся на них сливочным маслом, приправленное перцем-горошком и лавровыми листьями, стояло по центру стола. Валя шумовкой раскладывала пельмени по тарелкам – мальчишкам – Ваське и Димке, Инину, Светлакову. Здесь пахло не только пельменным бульоном, здесь пахло тихим уютом и простым человеческим счастьем. На какой-то миг Инин опять позавидовал другу. Но как только осознал это чувство, стряхнул его, сбросил, как сбрасывают с себя дурманящий морок, отшатнулся, как от чумы…
После пельменей был чай с вареньем и плюшками. А после чая, Инин, поблагодарив за обед хозяйку, сказал: «Валя, ты уж прости, что мужа по пятницам у тебя ворую. Обещаю, что… не исправлюсь. Буду воровать дальше. Но только по пятницам. Правда, сегодня прошу сделать для меня исключение. Я сворую его у тебя прямо сейчас. Всего на минут двадцать. Ты мне позволишь? У меня к Юрке срочный разговор есть. Выйдем мы, поговорим, а?»
– Так зачем выходить? На улице-то мороз с вьюгой. Дома поговорите. Я с пацанами в комнату уйду. Секретничайте сколько хотите.
– Валь, а если курить захочется?
– Да на кухне курите. Только окно откройте.
– Ну, Юрка, да у тебя золотая жена!