Александр Дружинин – Спасение ведьмы (страница 14)
– Подойди сюда, детка моя. – он расстегнул ширинку. – Становись на коленочки. Давай, поиграем в «мороженку». Ну-ка!
Пару минут он сладострастно рычал, словно раненное животное.
– Остановись! А теперь ко мне иди. Полезай!
Люба «забуксовала».
– Ну давай, давай, полезай! Что с тобой?
– Григорий Иванович, давайте сегодня только в «мороженку» поиграем, а
– Так, дорогая моя. Ты манекенщицей хочешь стать?
Люба кивнула.
– А актрисой ты хочешь стать? В фильмах того режиссёра, что недавно к нам приходил, хочешь сниматься?
Люба опять кивнула.
– А ты знаешь, что все манекенщицы и актрисы делают
Девочка помотала головой.
– Ты помнишь наш уговор? Мы с тобой играем в то, во что мы играем, а взамен я сделаю тебя манекенщицей, и режиссёра заставлю, чтобы он в кино тебя взял. Ты же хочешь стать манекенщицей и актрисой? Хочешь?
– Очень хочу, Григорий Иванович, – прошептала Люба.
– Ну тогда полезай!
Его глаза закатились от наслаждения.
– Ой! – вскрикнула Люба, – мне больно.
– Это просто так кажется, что тебе больно, – он говорил через разгоняющееся, прерывистое дыхание, – на самом деле это приятно. Очень приятно. Ты поймёшь, поймёшь…
Издав трубный финальный рёв, он повалился на софу, отвалил, как огромная, довольная, всласть насосавшаяся крови пиявка.
Люба спешно принялась одеваться.
– Постой! Подойди сюда. – Он достал из кармана брюк пачку влажных салфеток, обтёр соответствующие места её тела. – Теперь одевайся.
– К зеркалу подойди, причёску поправь, – приказал директор после того, как Люба оделась. – А ещё лучше причешись, там расчёска лежит.
– Молодец. Теперь ко мне подойди. Люба, – он пристально посмотрел ей в глаза, – с тобой Арина Викторовна ни о чём не разговаривала?
– Разговаривала, – сразу призналась Люба.
– О чём?
– Она спросила почему у меня настроение плохое и почему я мало с ребятами общаюсь.
– И что ты ответила?
– Я сказала, что у меня нормальное настроение и с ребятами я общаюсь.
– Это ты правильно сказала, молодец. А вообще, Любонька, тебе и правда с ребятами больше общаться нужно, как раньше. Необщительных бук в манекенщицы не берут. Обещаешь мне, что больше не будешь букой?
– Да, – качнула головой Люба.
– А сейчас иди чистить зубы, и в койку. Постой! – он подошёл к столу и вытащил из ящика «Сникерс». – Держи. Это тебе.
– Спасибо, Григорий Иванович.
– Ступай.
Директор возлежал на софе, как древнеримский патриций на клинии, куря гаванскую сигару и попивая шотландский виски. Кончик сигары он периодически опускал в широкий стакан, отчего вдыхаемый дым, смешавшись со вкусом скотча, становился ещё более терпким и ароматным. Он выпускал его кольцами, вверх, к потолку. Кольца плыли по воздуху кабинета, как маленькие облака, таяли, превращались в туман, исчезали… На подключенном к DVD-плееру телевизоре крутился концерт Мадонны. В блаженно расслабленном сексом, сигарой и виски мозгу, мысли текли мерно и ровно.
Разве он педофил? Нет! Ведь его же не возбуждают малышки – девочки без вторичных половых признаков. Он просто любитель нимфеток. Он как Набоковский Гумберт. А Любе целых шестнадцать, к тому выглядит она на все двадцать. Между прочим, в Иране девочек выдают замуж с десяти лет. Что касается Любы, она должна быть ему благодарна. Какая судьба ждёт красивую девочку-сироту, да ещё и с дебильностью? Проституция. Однозначно, её кто-то будет использовать именно в таком качестве. Так пусть привыкает, приучается смолоду. Судьба… Это слово ему не нравилось. Он предпочёл бы ему другое – предназначение. Или предуготовление, если хотите. Предназначение у Любы такое – даровать другим плотскую радость. И тут ничего не попишешь, ибо оно спускается свыше, и тот, кто противится ему попадает в ад. Не в библейский ад, нет – в абсолютно реальный, земной.
А какое предназначение у него самого? Обеспечить достойную жизнь себе и своей семье. Дать достойный старт сыну. Но, конечно, не только в этом. Вершить судьбы. (Как громко и ласкающе слух это звучит – вершить судьбы!) Брать то, чего он по праву заслуживает. Обращать бесполезное в пользу. Быть сильным и мудрым. И пускай он не мальчик уже, но путь его ещё только вначале. Он обретёт то, чего он достоин. Так всегда происходит с теми, кто следует предназначению. Не бывает следствия без причины.
Он глубоко затянулся и выпустил громадное кольцо дыма.
7
Проснувшись, Инин лежал с открытыми глазами. Как бы ему хотелось, чтобы произошедшее вчера оказалось всего лишь сном! Но то был не сон, и свидетельство этому – вот оно: перед, а верней, над глазами – потолок гостиничного номера, а не его родной спальни. И ещё шум воды в ванной комнате, – Алевтина, эта свалившаяся ему на голову ведьма, встала раньше и уже принимает душ.
Он выбрался из постели и подошёл к окну. Люди с высоты шестнадцатого этажа казались крохотными, как букашки, а машины, как спичечные коробки. К автобусной остановке бежала девушка. Он загадал: если успеет, то начавшаяся вчера история быстро и хорошо закончится, если нет – дела пойдут скверно. Конечно же, он ни капли не верил в эти загадывания, но сейчас всё-таки загадал. Девушка старалась изо всех сил. Автобус тронулся с места, когда ей оставалось до него метров пятьдесят-сорок. Видя это, девушка остановилась. Но водитель дверей не закрыл, ехал медленно-медленно, будто бы говоря ей: «Ну давай же! Ты успеешь, я в тебя верю». Она вновь припустила. Расстояние между ней и вожделенной дверью, к удовольствию Инина, уверенно сокращалось. Впереди, перед автобусом был перекресток. Горел красный свет. «Ага, – понял ситуацию Инин, – он всё равно будет ждать зелёного на светофоре, вот и решил дать девушке шанс». Она своим шансом воспользовалась. Автобус встал на стоп-линии, когда она оказалась прямо напротив двери. Виталий праздновал маленькую победу – и свою, и упорной девушки. Но тут, перед самым её носом двери захлопнулись. Водитель закрыл их несмотря на то, что продолжал гореть красный. Девушка постучала. Водитель не отреагировал. Через пару секунд зажегся зелёный, и автобус, резко рванувшись с места, уехал, обдав её чёрным солярочным дымом. «Вот козёл!» – выругался про себя Инин.
Если загаданное сбудется, всё должно пойти скверно. Он поспешил избавиться от этой бредовой мысли, отмахнулся от неё, как от мухи. Тут же вспомнилось любимое им высказывание Ральфа Уолдо Эмерсона: «Слабый человек верит в приметы и обстоятельства, сильный в причины и результат». Да и денёк обещает быть сегодня отменным: на небе ни облачка. «Мороз и солнце; день чудесный», – теперь пришли в голову известные каждому строки Пушкина. Инин бодро натянул брюки и водолазку, надел пиджак.
Из ванной вышла Алевтина, в белом махровом халате и с мокрыми волосами. Выглядела она так же свежо, как сегодняшнее небо за окнами.
– Доброе утро! – поприветствовала она Инина.
– Будем надеяться, – буркнул он.
– Ты куда-то уходишь?
– Да. Мне нужно. Часа через три-четыре вернусь. Закажи себе завтрак в номер. Я оплачу.
– А ты не позавтракаешь?
– Не хочу. – Он застегнул браслет часов на запястье. – Ты сиди в номере. Когда приду, будем решать, как дальше мы с тобой будем.
– Как в «Криминальном чтиве»?
– Именно.
– Виталик, – она присела на кровать, – а если это не тайна, куда ты идёшь сейчас?
– Да, конечно, не тайна. К бабушке. Продукты ей привезти. Да и вообще, я каждую субботу её навещаю. Если не приду, сразу поймёт, что что-то случилось, переживать будет, а она ведь старенькая уже совсем.
– Любишь бабушку? – Инину отчего-то показалось, что это был не дежурный вопрос, не заданный лишь из праздного любопытства или из вежливости. Ему показалось, что Алевтине по какой-то причине действительно очень захотелось это узнать.
– Я, Аля, никого не люблю, – он прошёл к шкафу с одеждой. – Не умею. – Он надевал пальто. – У меня есть друг – психиатр. Он сказал мне, что я нарцисс. Никого не люблю, кроме себя ненаглядного. – Инин подошёл к двери. – Он прав.
Виталий заказал такси до торгового центра с магазином «Органик Маркет». Только там он брал пищевые товары для бабушки – не в каких-то «Пятёрочке» или «Магните», где, по мнению Инина, продукты питания могли быть изготовлены из чего угодно и как угодно, а только в «Органик Маркет» – лучшей сети здоровой еды. Где всё фермерское, свежее и натуральное, – без гормонов, антибиотиков, без ГМО, консервантов, красителей и прочей вредной для бабушкиного здоровья дряни. Конечно, можно бы было не париться и вызывать доставку, но он предпочитал выбирать продукты для бабушки самолично.
«Презабавнейшая девица, – думал он об Але, пока ехал в такси. – Патологическая фантазерка. Надо же такое наворотить! И про всемогущего Архивариуса, и про охоту, и про каббалу, и про предназначение… Видимо, под влиянием вчерашнего стресса у неё это случилось. Похоже, патологический фантазёр сам верит в свои придумки. Нужно будет у Светлакова спросить. Но зато, чёрт возьми, мне не скучно в кои-то веки! И всё было бы вообще превосходно, если бы тот придурок не улетел с крыши». Инин представил распластанный на мостовой труп, и поморщился.
«Она говорила, что знает иврит. Проверим», – подумал Инин, и достал телефон. Загуглил «Да исполнится воля твоя на иврите». Вышло יעשה רצונך, что в транскрипции так и звучит: «иеасэ рцонха». Стало быть, здесь Алевтина не нафантазировала. Но это совершенно не означает, что всё остальное правда.