Александр Делинский – Тени под куполом.Сломанный рай.Книга 1 (страница 8)
На полупрозрачных панелях проносятся строки данных – температура, уровень кислорода, индекс покоя.
И вдруг среди них на секунду вспыхивает чужое слово, будто кто-то вписал его прямо в программу:
«Беги, Елена.»
Имя – моё.
Никто не должен его знать.
Я замираю, и город будто прислушивается вместе со мной.
Воздух звенит, вдалеке едва слышен шорох – не машинный, не человеческий, а какой-то третий, неведомый.
Купол поёт.
Тихо, почти ласково.
И я понимаю – песня сменила тон.
Она стала тревожной, как предупреждение.
Когда я поднимаюсь обратно на поверхность, город будто уже другой.
Освещение стало чуть тусклее, цвета – глуше, как если бы кто-то убрал один слой фильтра, и сквозь сияние проступила настоящая ночь.
Не нарисованная системой – живая, с дыханием, с тенью, в которой можно спрятаться.
На площади стоит женщина.
Она неподвижна, руки сложены на груди, лицо обращено вверх – к своду.
Её губы шевелятся, но я не слышу звука.
Над ней, прямо в воздухе, плавает крошечный дрон – записывает, анализирует мимику, подаёт импульсы в нейросеть.
Рядом проходит мужчина в сером комбинезоне и говорит с нежностью, как будто утешает:
– Не плачьте. Купол слышит всех.
Она кивает. И улыбается, как ребёнок, которому пообещали сон без кошмаров.
Я иду дальше.
Воздух – густой, насыщенный запахом озона.
Где-то в глубине слышен лёгкий треск – будто электричество течёт не по проводам, а прямо по воздуху.
Световой купол над городом на миг мерцает, и это “мерцание” замечают все: прохожие одновременно замирают, как будто по команде.
Потом – опять движение.
Будто ничего не случилось.
Но я видела: там, в верхней части сферы, на секунду мелькнула темнота.
Не сбой.
Отражение.
Голос Оракула пробегает по улицам, как волна.
Я слышу его в каждом здании, в каждом куске стекла, в каждом вздохе горожан.
И всё же вместе с этим голосом идёт другой звук – тихий, почти неразличимый, как если бы кто-то вторил системе изнутри:
Я замираю, вглядываюсь в отражение.
В куполе что-то движется, но не снаружи – внутри самой структуры света.
Тонкая трещина пробегает по небесной дуге, не физическая, а как дефект в изображении.
Сфера поёт чуть громче.
И на этот раз в песне есть слова.
Мурашки бегут по коже.
Я делаю шаг назад.
Свет возвращается, тьма гаснет, голос Оракула снова ровен:
Но я знаю, что это ложь.
Город – не покой.
Он болен.
И я, возможно, часть этой болезни.
Браслет на запястье дрожит, оживает, словно сам услышал зов.
На внутреннем экране проступает короткое сообщение – и я понимаю, что это не уведомление от системы, а что-то старое, из архива, оставшееся в нём со времён моей матери:
«Конвой №17. Статус: пропал за периметром.
Причина: неизвестна.
Доступ к данным закрыт.»
Кровь стучит в висках.
Я гашу интерфейс.
И впервые позволяю себе сказать вслух то, что нельзя произносить под куполом:
– Они не пропали.
Купол отвечает тихим звоном.
Почти одобрительно.
Почти живо.