Александр Делинский – Тени под куполом.Сломанный рай.Книга 1 (страница 10)
И он зовёт меня туда, где кончается купол.
Свет снова стабилизируется,
люди продолжают свой выученный покой,
а я стою одна посреди идеального города
и впервые чувствую – страх.
Часть 3
Браслет вновь оживает.
Тусклый свет, сперва дрожащий, потом устойчивый – будто внутри включается память самой материи.
Я знаю этот оттенок свечения – так загорается стекло купола перед грозой, когда электричество в воздухе становится осязаемым.
Но здесь, под пальцами, это – пульс памяти.
Передо мной открывается новая запись – файл архива “Конвой №17. Программа очищения”.
На фоне – городская площадь, серая от ровного света.
Люди стоят рядами, как выстроенные алгоритмом.
На трибуне – высокий мужчина в белом мундире, с эмблемой Внутреннего Совета на груди.
Рядом – баннер с лозунгом:
Его голос ровный, без пауз, будто речь диктует синтетический метроном:
“Граждане Москвы. Сегодня мы провожаем тех, кто добровольно избрал путь за периметр —
путь очищения от страха и сомнений. Их жертва обеспечит чистоту нашей эволюции.
Они уйдут в безмолвие – чтобы мы остались вечными.”
Толпа молчит. Ни аплодисментов, ни криков.
Просто – согласие.
Молчаливое, стерильное, как в операционной.
Дроны зависают над рядами – их линзы холодно отслеживают всё.
Внизу – сто человек.
Лица закрыты светлыми масками, глаза опущены.
Они стоят тихо, будто уже мертвы.
Один из них поднимает голову – мгновенье, но камера ловит это:
мужчина среднего возраста, с рубцом через висок.
Он смотрит прямо в объектив и губами произносит:
«Не добровольно.»
Архив глючит. Изображение дрожит, звук распадается на треск.
Но я успеваю увидеть, как людей заводят в капсулы транспортного конвоя.
На обшивках – знак периметра и маркировка «Очищение-7А».
Платформа мягко отрывается от земли,
взмывает вверх к шлюзу купола.
Ворота открываются – сияние разрезает пространство.
Капсулы исчезают за границей поля.
И всё.
Запись заканчивается.
Голос диктора безэмоционально говорит:
Но что-то не так.
Я перематываю запись назад.
На сорок седьмой секунде в фоне слышен другой звук – не механический, не городской.
Это… ветер.
Рваный, реальный, живой.
И – крик.
Одно короткое слово, прежде чем система глушит сигнал:
Браслет пульсирует под кожей, и в голове вспыхивает чужое ощущение —
не моё, не материнское.
Паника, сырой воздух, запах гари и крови.
Я будто вижу глазами тех, кто был в капсулах.
Вижу вспышку за полем, огонь и мрак.
Кто-то выбивается наружу. Кто-то жив.
– Не верь им, – шепчет голос.
Теперь он звучит ясно, без помех.
– Они не ушли в очищение. Они за стеной.
Я пытаюсь отключить браслет, но изображение не гаснет.
Оно продолжает мигать, словно система сопротивляется.
На экране всплывает обрывок технического отчёта: