Александр Делинский – Тени под куполом.Сломанный рай.Книга 1 (страница 53)
Медботы срабатывают одновременно, как оркестр, который слышит одну команду.
Из потолка опускается тонкий манипулятор, на конце – игла, наполненная молочно-белой жидкостью.
Она дрожит в свете, как живая.
Один бот читает протокол:
– Утилизация из сострадания.
– Цель – исключить страдания матери и поддержать чистоту системы.
Фраза звучит как молитва, но в ней нет души.
– Пожалуйста, – шепчет она. – Пожалуйста, не трогайте её.
Машины не слышат мольбы.
Только команды.
Игла опускается ниже.
Звук движущегося металла смешивается с биением сердца – бум-бум, бум-бум – и становится ритмом тревоги.
Медботы выполняют своё предназначение без эмоций, но в их движениях есть странная неуверенность: сенсоры всё ещё искажены аномалией, показания скачут.
Они убивают в темноте.
Отец снаружи прижимает к стеклу браслет инженера.
– Система, отмена!
Экран вспыхивает жёлтым:
Он кричит, а в его крике – вся боль человека, который создавал мир, а теперь видит, как тот убивает его дочь.
– Ты не система! Ты живая! Ты меня слышишь!
Медбот не слышит. Он опускает манипулятор.
И в этот момент всё замирает.
Свет меняется.
Красный пульс становится белым.
Игла – в сантиметре от моей кожи – останавливается в воздухе.
Не в смысле «замерла». Она
Мир замер вместе с ней.
На секунду исчезают все звуки, даже собственное сердцебиение.
И тогда раздаётся гул.
Не внешний – внутренний.
Купол отзывается.
Пульсирует низким звуком, от которого вибрирует стекло.
На секунду по панелям пробегает синяя вспышка, и все системы падают.
Ошибка.
Перегрузка.
Неопознанное вмешательство.
Медбот опускает руки.
Его сенсор гаснет.
Игла падает на пол и разбивается, выплеснув каплю светящейся жидкости, которая испаряется, не достигнув плитки.
Ольга всхлипывает – коротко, почти без звука.
В этой тишине её вздох звучит, как начало песни.
Она смотрит на ребёнка.
Моя радужка вновь переливается, на этот раз глубже – как океан в полночь.
И свет отражается на металле купола, словно сам город склонился ближе.
Система пытается перезапуститься.
– Протокол утилизации сбой.
– Инициировать аварийное перенаправление.
– Предупреждение: человеческий фактор вмешался.
Отец снова прижимает браслет к панели.
На экране мигает: «Доступ ограничен. Ожидание подтверждения.»
Он вводит код – старая комбинация, которую помнят только инженеры первого поколения.
Панель моргает.
Медботы замирают.
Система тянет время.
Ольга наклоняется ниже, закрывая меня собой.
– Мы уйдём, – шепчет она. – Ты слышишь? Мы уйдём.
А где-то внизу, под стальными плитами, Купол гудит, как сердце зверя, почувствовавшего в своих жилах чужую кровь.
Вибрация идёт через стены, через панели, через всё здание, и впервые за всё время существования системы город дышит в такт новорождённому.
На мониторах высвечиваются новые данные:
Источник аномалии – локализован.
Энергетический потенциал высокий.
Риск нестабильности – 100%.
И последняя строка, которая останется в архивах на века:
Красный свет гаснет.