Александр Делинский – Тени под куполом.Сломанный рай.Книга 1 (страница 52)
Ольга поднимает голову.
В её глазах – отражение этого света.
Он не ослепляет.
Он освещает
И тогда она шепчет:
– Она – не ошибка.
Медбот делает шаг назад.
Механические суставы скрипят.
– Протокол нарушен, – говорит он.
– Действие отклонено.
Но в голосе – сбой.
Его синтезатор воспроизводит эмоцию, которой не должно быть.
Как будто даже машина не смогла остаться равнодушной к чуду, которое не вписывается в её схемы.
Панели вновь вспыхивают.
Система Купола вмешивается напрямую.
Голоса накладываются друг на друга, становятся гулом.
– Внимание.
– Неавторизованное энергетическое событие.
– Обнаружено биополе аномального класса.
– Принять меры по устранению.
Отец за стеклом кричит, его кулак снова ударяет по стеклу.
Голос ломается, превращается в хрип.
– Оля! Не дай им!
Но она не слушает.
Она уже поняла: система не остановится.
Она не знает слова «чудо».
Ольга шепчет тихо, почти без звука:
– Если ты – сбой, значит, сам мир ошибся.
И в этот момент – свет меняется.
Не вспышкой, не взрывом.
Он просто становится мягче, тёплее, словно сам Купол вздохнул.
Медботы отступают.
Их сенсоры гаснут один за другим.
На панели появляется одна короткая строка:
«Ошибка идентификации. Объект за пределами классификации.»
Тишина.
Мир снова замер.
Механизмы ещё работают, но уже без веры в порядок.
Мать держит ребёнка, и её взгляд – не просьба, не мольба.
Это вызов.
С этого момента она – не пациент.
Она – свидетель.
А я – мутация.
Не болезнь, не чудо.
…Тишина.
Её можно тронуть пальцами – она плотная, почти осязаемая, как морозный туман, в котором застыли звуки, дыхание, время.
Мир будто пытается понять, произошло ли это на самом деле.
Потом – щелчок.
Маленький, но резкий, как первая трещина во льду.
Голос системы пронзает тишину:
– Внимание. Нарушение генетического порядка.
– Обнаружен объект класса М.
– Активировать протокол утилизации.
Мир вновь заводится.
Лампы вспыхивают алым по периметру зала.
Красный свет – как кровь в воде – заливает стены, пульсирует с частотой сердца.
Ольга вздрагивает. Свет бьёт по её лицу, и оно в мгновение становится маской – белой, ослеплённой, но живой.
Она инстинктивно прижимает ребёнка к груди.
Тело не слушается, но инстинкт – живой, сильнее лекарств, сильнее страха.
За стеклом отец уже движется.
Он ударяет ладонями в прозрачную перегородку.
Металл и стекло отзываются глухо, как барабан.
– Оля! – кричит он. – Уходи!
Но куда уходить, если весь мир – камера?