Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 90)

Встает еще один вопрос: понимал ли Сталин, что рано или поздно Гитлер двинется против Советского Союза. Можно сослаться в этой связи на некоторые программные речи Сталина и Молотова или главы Коминтерна Димитрова об империалистическом окружении и т. п.

Видимо, ситуация на Балканах с учетом политики Германии, Италии, Англии, Турции и самих Балканских стран не стала предметом пристального внимания в Кремле. Сталин и Молотов в основном реагировали на германские действия и те или иные повороты в политике других заинтересованных государств.

Конечно, у СССР уже не было ни сил, ни возможностей противостоять Германии и вести на Балканах самостоятельную политику, и в Москве уже не могли поставить задачу противодействия Германии на Балканах, или предложить свою посредническую роль в этом регионе. Для этого требовались перемены в позиции к Англии и значительно большая гибкость в отношении Турции, да и Италии, что в той обстановке уже вряд ли было возможно, так как требовало кардинального пересмотра внешнеполитического курса.

Все это, видимо, можно было бы делать не в разгар событий, не вслед за действиями Германии, а ранее, в течение всего 1940 г., может быть еще до разгрома Франции.

Подводя общие итоги, отметим, что Гитлер захватил Балканы, вытеснив оттуда и Советский Союз и Великобританию, причем делал это часто в весьма унизительной для СССР форме и тем самым создал плацдарм для принятого уже решения о нападении на Советский Союз. А если к этому добавить, что осенью 1940 г. немецкие войска уже начали просачиваться в Финляндию (под предлогом транзита в Норвегию), то становилось очевидным, что Москва попадала во все бóльшую изоляцию. Приобретения в Восточной Европе и в Прибалтике сблизили границы двух государств, ликвидировав буферную зону между СССР и Германией.

Гитлеровская Германия стягивала кольцо вокруг Советского Союза.

Зондаж британского премьера. В Москве сохраняют прежний курс

В общем комплексе советской внешней политики по степени активности в тот период английское направление занимала следующее после Германии место. Объяснить это можно различными причинами. Англии принадлежало традиционно значительное место в российской, а затем и советской внешней политике. Фактически она была главным мотором Мюнхенского соглашения 1938 г. и играла ведущую роль в переговорах с СССР летом 1939 г.

Сохранением связей с Великобританией после подписания пакта с Германией Москва как бы демонстрировала свой нейтралитет, особенно учитывая и то, что Англия была главным противником Германии в начавшейся войне. Но это обстоятельство, как мы уже отмечали (сентябрь — декабрь 1939 г.), лимитировало действия советского руководства, которое очень боялось вызвать неудовольствие в Берлине своими связями с Англией.

Британско-советские контакты не могли не затрагивать и общеевропейские проблемы. Несмотря на военные действия с Германией, Англия продолжала контролировать ситуацию в различных регионах мира, где, кстати, ее интерес сталкивался с той же Германией. И британские и советские представители в своих контактах очень часто обращались к истории летних переговоров 1939 г., предъявляя друг другу взаимные претензии за их провал.

Следует иметь в виду и личностный фактор. Сталин, как известно, всегда испытывал некую англофобию, не жалуя ни британских консерваторов, ни либералов и лейбористов. Чемберлен и Галифакс, стоявшие у руля британского кабинета и Foreign Office до мая 1940 г., имели репутацию антисоветски настроенных деятелей, что оказывало влияние на их политику в рассматриваемый период.

На таком фоне строились советско-английские отношения и в 1940 и в первой половине 1941 г. С декабря 1939 —до марта 1940 г. в Лондоне очень болезненно и критически реагировали на советско-финскую войну. С марта 1940 г. до назначения У. Черчилля премьер-министром в политике Англии появились некоторые новые веяния и нюансы. В это же время британским послом в СССР был назначен Ст. Криппс.

Можно с полной уверенностью определить круг вопросов, которые были в центре переговоров советских и британских представителей в тот период. В основном все контакты в Лондоне осуществлялись через посла И. М. Майского, причем его главными собеседниками были заместитель министра иностранных дел Великобритании Р. Д. Батлер и реже Галифакс, а затем А. Иден.

В Москве Ст. Криппс встречался с заместителем наркома Вышинским, реже с Молотовым и один раз со Сталиным. Ведущей темой при встречах были:

— советско-финская война;

— вопросы, касающиеся Прибалтики;

— торгово-экономические отношения и в связи с этим возможность заключения советско-английского торгового договора;

— общие вопросы, затрагивающие события в Европе и в мире, позицию Германии, состояние советско-германских отношений, перспективы взаимоотношений Советского Союза и Великобритании.

После длительного, почти полуторамесячного перерыва, вызванного острой антисоветской кампанией в связи с советско-финским конфликтом, И. Майский направил 20 января 1940 г. письмо Молотову с обзором ситуации в Англии[942]. Он оценил атмосферу в Англии как «леденящую», при которой пустота вокруг советского посольства все более расширяется. В Париже, по мнению Майского, ситуация еще хуже, однако разница между Англией и Францией не слишком велика. Конечно, главным фактором явилась советско-финская война, но были и другие обстоятельства. Они определялись неудачей в попытках «оторвать» СССР от Германии и превратить его в державу, проводящую политику дружественного нейтралитета в отношении Англии и Франции.

Значительное влияние на Лондон оказала необычайно критическая реакция Рузвельта и американских политических кругов в отношении СССР в связи с зимней войной. По мнению Майского, определенные круги британского истеблишмента подталкивали Чемберлена даже на разрыв отношений с СССР и расширение помощи Финляндии, но английское правительство на это не пошло. Во всяком случае чем скорее разрешился бы советско-финский конфликт, тем больше шансов было на улучшение советско-британского сотрудничества. 30 января Майский имел подробную беседу с Батлером, который не скрывал крайне негативного отношения Англии к Советскому Союзу, связывая это с войной против Финляндии и с тем, что СССР оказывает поддержку главному и смертельному врагу — нацистской Германии[943]. Следует отметить, что именно в январе британское правительство отозвало под предлогом отпуска своего посла из Москвы У. Сидса, который назад не вернулся. 20 января тогда еще военно-морской министр Англии У. Черчилль заявил, что Англия никогда не пойдет на «постыдный мир с агрессором и ставит своей единственной и главной целью победу над гитлеризмом»[944].

На встрече с Майским 16 февраля Батлер довольно неожиданно упомянул о возможности английского посредничества между СССР и Финляндией. Обсуждался и вопрос о возможной «локализации финского вопроса применительно к советско-английским отношениям»[945].

В тот же день в Москве Молотов встречался с членом палаты общин Стаффордом Криппсом. Это была довольно влиятельная фигура в британских политических кругах. Он имел репутацию сторонника сближения Великобритании с СССР. Еще 12 ноября 1939 г. Криппс в беседе с Майским заявил, что «поставил целью своей жизни улучшение англо-советских отношений»[946]. Криппс начал беседу с упоминания о переговорах в октябре — ноябре 1939 г. об улучшении советско-английских торговых отношений. Как известно, тогда советское правительство, активно развивающее свои связи с Германией, фактически не ответило на инициативу Лондона. Молотов заявил, что СССР не отказывался от развития торговых дел с Англией, но враждебная позиция по многим вопросам тормозила и тормозит двусторонние отношения[947]. В Лондоне активно заговорили о Криппсе как о возможном английском после в Москве, о чем, видимо, Молотову было известно.

Тем временем советское правительство заявило о готовности вести мирные переговоры с существующим правительством Финляндии, но на новых условиях. Об этом Молотов сообщил Майскому 21 февраля, упомянув, что Москва не имеет никаких претензий к Швеции (о чем беспокоилось английское правительство), и заявил: «Советское правительство ценит посредничество английского правительства»[948]. Майский довел это до сведения Батлера, уверяя, что по условиям мира СССР не будет вмешиваться в вопросы внутреннего режима в Финляндии[949].

Но через три дня на встрече с советским послом Батлер заявил, что британское правительство отказывается от посреднической роли из-за слишком жестких условий мира, выдвинутых советской стороной (речь шла о передаче СССР всего Карельского перешейка с г. Выборгом). Батлер несколько раз повторял, что речь идет не о желании СССР заключить мир, а об отдельных условиях, подчеркивая, что английское правительство не хочет ссориться с СССР[950].

Как бы то ни было, английское руководство явно упустило шанс и момент для улучшения отношений с СССР. Видимо, под давлением США и противников сближения с СССР британские официальные лица не сделали того, что буквально в то же время осуществили Швеция и правительство Финляндии. Снова подтвердилась противоречивость позиции Англии в этом вопросе. Находясь в состоянии войны с Германией, она вроде должна была бы быть заинтересованной в любых формах снижения роли СССР как союзника Германии, но одновременно в Великобритании преобладали прежние настроения к СССР.