Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 84)
Суммируя это, правительство рейха заявляет, что советское правительство не только продолжает, но даже усиливает свои попытки разрушить Германию и Европу, оно активизирует антигерманскую внешнюю политику, концентрирует все свои силы на германской границе. Поэтому можно сделать вывод, что советское правительство разорвало свои договора с Германией и готово нанести удар по ней, в то время как она борется за свою жизнь. Фюрер поэтому приказал вермахту «бороться с этой угрозой всеми средствами».
Последнее перед нападением на Советский Союз послание Риббентропа в Москву, разумеется, ничего не значило — это была лишь попытка оправдать германскую агрессию, решенную уже много месяцев до этого. Но оно представляет интерес, поскольку дает некоторые оценки немецкого отношения к пакту с Советским Союзом и к событиям 1939–1941 гг. Германский министр задним числом проводит различие между тем, что Германия согласилась считать зоной советских интересов, и правом присоединить эти территории к СССР. Он упоминает советские попытки противодействовать Германии на Балканах и предложения Молотова во время его визита в Берлин. То есть это были те вопросы, которые служили полем напряжения весь период после подписания пакта.
Отбрасывая пропагандистскую шелуху, можно констатировать, что многие прежние показные жесты и заявления Гитлера и его окружения мало что значили, они лишь скрывали истинные намерения рейха и были направлены на то, чтобы притупить бдительность Сталина и выжать из сотрудничества с ним все, что было возможно.
Что касается Сталина и его окружения, то, может быть, они и понимали реальные цели Гитлера, но в практическом плане вплоть до конца 1940 г. следовали курсу, взятому в августе-сентябре 1939 г., не делая попыток более гибко подойти к отношениям с Германией. Последние беседы в Москве и в Берлине, обмен посланиями и телеграммами ничего не меняли, они происходили за несколько часов до вторжения Германии на территорию Советского Союза.
Балканский узел
События на Балканах в 1940–1941 гг. стали темой, которая привлекла внимание десятков исследователей в разных странах, в том числе и в России[901]. Во многих серьезных научных трудах, основанных на архивных, ранее неизвестных документах, воспроизводятся события на Балканах в целом, а также в Румынии и Венгрии, Болгарии, Югославии и Греции, анализируются действия Германии, Великобритании, Советского Союза, Италии и Турции.
В данном разделе мы остановимся на основных направлениях и целях политики на Балканах СССР, Германии, Великобритании и других стран в рассматриваемый период. Это представляется тем более важным, что существуют различные мнения авторов, прежде всего в оценке позиции крупных держав и самих Балканских государств. Все, что происходило в этом регионе, во многих трудах анализируется в контексте общих политических целей, прежде всего в треугольнике Германия — Англия — Советский Союз с учетом также маневров Италии и отчасти Турции.
Обращение к событиям на Балканах позволяет лучше понять и оценить намерения и реальные шаги основных актеров международной драмы, разыгравшейся на начальном этапе Второй мировой войны. Оживленные споры в историографии последнего времени идут вокруг оценки действий Советского Союза. Часто ставится вопрос — в чем причины неудач политики СССР в отношении Балкан в 1940–1941 гг.
Разумеется, балканские события невозможно оценить вне контекста советско-германских и советско-британских отношений, ибо их общее состояние и направленность во многом определяли политический курс этих стран в Балканском регионе. Можно говорить и об обратном воздействии этих событий на взаимоотношения в указанном треугольнике.
Ситуация на Балканах в то время имела в своем развитии несколько этапов. В начальной фазе во многом она складывалась в русле продолжения прежней политики и взаимосвязей, установившихся здесь в течение довольно продолжительных довоенных лет.
После сентября 1939 г. основное внимание Германии, Советского Союза и англо-французской коалиции было обращено на Центральную, Западную и Восточную Европу. Вокруг Балкан велись обычные традиционные маневры, сопровождаемые попытками европейских держав либо сохранить, либо усилить здесь свое влияние и в Юго-Восточной Европе в целом. Исключение, пожалуй, можно сделать в отношении Турции, где уже осенью 1939 г. шли острые политические дискуссии и столкновения позиций в связи с подписанием договора Англии и Франции с Турцией и советскими попытками повлиять на ход событий.
Если говорить о Советском Союзе, то на протяжении многих лет основное внимание по-прежнему было сосредоточено вокруг проблемы черноморских Проливов, традиционно занимавшей едва ли не главное направление российских внешнеполитических усилий еще с XIX и даже XVIII вв. Соглашения, определившие режим Проливов, принятые на конференции в Лозанне в 1922–1923 гг. и в Монтрё (1936), в целом удовлетворяли Москву. Они как бы ставили заслон на пути через Босфор и Дарданеллы военных судов различных стран в мирное время, снимая угрозу советскому черноморскому бассейну.
Разумеется, основные ключи от Проливов оставались в руках Турции, но главные участники событий, в том числе и Советский Союз внимательно следили за тем, чтобы режим судоходства соблюдался и не нарушался.
Но в течение многих десятилетий XIX столетия Россия не оставляла планов усилить здесь свое влияние, а может быть, и взять Проливы под собственный контроль. Однако установленный в этом регионе режим, предполагавший международный контроль и ответственность, устраивал основные европейские державы, закрепляя некий баланс сил и интересов.
Длительное время опорой России на Балканах были Болгария и Сербия. После окончания Первой мировой войны ситуация изменилась. Державы-победительницы — Англия и Франция — не имели намерений пускать «коммунистическую Россию» на Балканы. И все же идеи так называемой славянской солидарности побуждали московских лидеров продолжать считать Болгарию и созданную после Первой мировой войны Югославию теми странами, где Советский Союз мог рассчитывать на использование своего влияния и прежних традиций. СССР имел пакты о ненападении с Турцией и Болгарией. Он пытался установить дипломатические отношения с Югославией, усиливая контакты с Грецией. Но в целом к началу Второй мировой войны его влияние на Балканах в реальности было не слишком велико. Кремль на этот счет имел скорее большие иллюзии и отголоски прежних представлений, нежели реальные достижения и возможности.
Балканы на протяжении ряда столетий являлись стратегически важным регионом для Англии и Франции. Именно они контролировали политику Турции. После Первой мировой войны Франция занимала активные позиции в странах Балканской Антанты (собственно именно французская дипломатия инициировала ее создание, особенно в Румынии и отчасти в Югославии). Британская дипломатия, рассматривавшая Балканы как регион, связывавший Европу со «святая святых» английской дипломатии — со Средним и Ближним Востоком, также имела значительные интересы и прочное влияние на Юго-Востоке Европы.
Традиционным западным партнером Балканских стран являлась и Италия. Постепенно внимание к ним возрастает и в Берлине. Собственно немецкое проникновение на Балканы осуществлялось еще в начале XX столетия, накануне и в ходе Первой мировой войны. Но в 20 — 30-е годы оно пошло на спад и лишь накануне и в начале Второй мировой войны снова усилилось.
Постепенно балканские дела становились частью общего противостояния великих держав на европейском континенте, в районах Малой Азии и Ближнего Востока. До весны — лета 1940 г. каждая воюющая держава и нейтральный Советский Союз накапливали силы и стремились сохранить или укрепить свои позиции на Балканах, чтобы противодействовать попыткам других стран. Мы уже упомянули острые дебаты вокруг Турции, закончившиеся подписанием договора Турции с Англией и Францией, позволявшего англо-французскому блоку удерживать Турцию от тесных и обязывающих отношений и с Германией и с Советским Союзом.
Если обратиться к политике самих Балканских стран, то при всем их различии и многообразии в ней было много общего. Лидеры этих государств в большей или меньшей степени стремились сохранять нейтралитет, балансировать между воюющими группировками и державами, опасаясь, что слишком тесное сближение с той или иной из них может создать серьезные трудности для независимости и самостоятельного развития. Реализовывать такой внешнеполитический курс становилось все сложнее и труднее, ибо по мере разрастания мирового конфликта и усиления агрессивности и экспансионизма великих держав Балканские страны все больше вовлекались в общее противоборство. В этих условиях сохранять нейтралитет и дистанцироваться от великих держав становилось затруднительно.
Очень скоро ситуация на Балканах коренным образом изменилась. Это было связано со стремительным германским наступлением, поражением Франции и оккупацией Германией значительной части континентальной Европы. Планы Гитлера по ее завоеванию реализовывались гораздо быстрее, чем многие ожидали.
Судя по немецким документам, именно в апрельские и майские месяцы 1940 г. в нацистском руководстве были обсуждены и определены направления дальнейших действий Германии. И в этих планах значительное внимание было обращено на район Юго-Восточной Европы и на Балканы.