Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 49)
Советское посольство продолжало направлять послания в Москву, в которых сообщало о положении в Финляндии, о настроениях среди финской элиты и простого населения. 12 ноября временный поверенный в делах СССР в Финляндии М. Г. Юданов направил в Наркоминдел подробную справку о положении в Финляндии. Прежде всего он подчеркивал, что правительство, военное командование и др. не желают никаких договоров с СССР и делают крайне недружественные заявления в адрес Советского Союза. Главный вывод Юданова был сформулирован в словах — «у власти в Финляндии враждебные силы». Они находятся в полном подчинении у Англии, разжигая среди финнов ненависть к советскому народу. Шовинистическая и антисоветская кампания, превращение страны в военный лагерь «возымели свое действие не только на мелкобуржуазные круги, чиновничество, но и захватили в военный угар известную часть мелких служащих, крестьян и рабочих». Далее шла речь о военных мероприятиях правительства и настроениях в армии.
«По своему составу финская армия неоднородна. Четвертая часть состоит из шюцкористов, преданных эксплуататорским классам лиц, имеющих неплохую военную подготовку; остальная часть финской армии состоит из резервистов — рабочих, крестьян и мелких служащих. Они в военном отношении слабо подготовлены,
Сопоставляя информацию, получаемую из разных ведомств, в Москве могли составить впечатление, что военная акция СССР против Финляндии приведет к резкому обострению ситуации в стране, взрыву недовольства широких кругов финского населения политикой правящих кругов и может вызвать усиление разногласий среди финских военных.
Москва имела и дипломатические контакты, прежде всего в Берлине и в Лондоне. В частности, 13 ноября во время беседы с германским послом Ф. Шуленбургом В. М. Молотов проинформировал посла о трудностях в ходе советско-финских переговоров. Он объяснил это происками Англии и заявил, что «наши требования минимальны, и мы от них ни на шаг не отступим и обеспечим их проведение в жизнь».
На вопрос посла, каким способом это будет сделано — только ли мирными средствами, — Молотов ответил: «Сейчас это трудно сказать, но от своих минимальных требований СССР не отступит»[518]. Как видно, Молотов явно намекал на возможность использования и немирных средств.
16 ноября И. М. Майский сообщал в Москву о беспокойстве английских правящих кругов в связи с советско-финскими переговорами. Советский посол в Лондоне информировал о своей беседе с известным британским общественным деятелем Бивербруком, в ходе которой последний заявил: «Какой-либо вооруженный конфликт между СССР и Финляндией явился бы для британского общественного мнения еще большим шоком, чем в свое время оказался даже советско-германский пакт о ненападении»[519].
Через несколько дней Майский снова докладывал о своей беседе с Батлером, который заявил: едва ли можно ожидать, что СССР нападет на Финляндию, так как советские руководители «слишком умны и не пойдут на такие грубые и опасные методы для достижения своих целей. Однако если бы СССР все-таки напал на Финляндию, Англия не стала бы воевать из-за этого с СССР»[520]. Майский встречался также с британским министром иностранных дел Галифаксом, разговор в значительной части касался и советско-финских переговоров. По словам министра, он не один раз указывал финскому посланнику в Лондоне на необходимость для Финляндии не быть «неразумной» в переговорах с СССР. Одновременно Галифакс настойчиво выражал надежду, что советско-финский конфликт будет разрешен добрососедски[521].
Как отмечалось, в Москве знали и об официальных настроениях в Вашингтоне, в частности из послания Ф. Рузвельта М. И. Калинину.
Итак, примерно к 20 ноября советское руководство приняло решение об осуществлении военной акции против Финляндии. Возникает естественный вопрос: что лежало в основе такого решения и почему Сталин был готов пойти на такой шаг? В общем плане Сталин действовал в контексте договоренностей с Германией о разделении сфер интересов, согласно которым Финляндия попадала в советскую сферу. Уже имелся опыт реализации договоренности в отношении восточной части Польши и республик Прибалтики. В Москве были уверены, что хотя Финляндия имела для Германии большое значение, последняя не станет противодействовать советским намерениям.
Важной для советских руководителей была позиция Англии и Франции. В Москве считали ситуацию весьма благоприятной, поскольку шла война между Германией и англо-французским блоком. Многочисленные послания советских послов из Лондона, Парижа и других стран убеждали советских лидеров, что англо-французское вмешательство практически невероятно. Позднее, уже после зимней войны, выступая на совещании в ЦК ВКП(б) по итогам войны, Сталин говорил о благоприятной международной обстановке для финской кампании — война на Западе, где «три самые большие державы вцепились друг другу в горло. Когда же решать вопрос о Ленинграде, если не в таких условиях, когда руки (этих держав. — А. Ч.) заняты и нам предоставляется благоприятная обстановка, чтобы их в этот момент ударить»[522].
Существует весьма важный вопрос о том, как далеко шли советские планы в отношении будущего Финляндии. Скорее всего, первоначально в Москве намеревались точно следовать прибалтийскому примеру — получить ключевую военную базу в Финском заливе, расширить территорию на Карельском перешейке, разместить там небольшие контингенты войск, а затем в удобный момент попытаться решить и более широкую задачу о смене режима в Финляндии, возможно, путем изменений в составе финского правительства. И все это мыслилось осуществлять, используя войну между Германией и англофранцузским блоком. Именно характер этой войны, когда обе стороны не предпринимали активных военных действий, сохраняя некое равновесие сил, позволял СССР решить задачу «освоения» территорий, принадлежащих ранее России.
Одновременно в Кремле, очевидно, учитывали и еще одно обстоятельство. Как раз в октябре из Берлина последовало предложение о мирных переговорах. Всем было ясно, что это было чисто пропагандистское заявление, сразу же отклоненное Лондоном. И все же постоянные опасения о возможности соглашений между «империалистическими странами» заставляли советских лидеров спешить реализовать свои намерения и планы, согласованные с Германией, поскольку в случае мирных переговоров немцы могли и воспрепятствовать этому. В Москве связывали решение финского и прибалтийского вопросов с обеспечением большей безопасности СССР в обстановке войны в Европе. Стремясь удерживать страны Прибалтики и Финляндии вне конфликта и создавая там советские военные базы, Советский Союз укреплял свои позиции в этом регионе, усиливал влияние на севере Европы в целом, ограничивая сферу действий и активности западных держав и Скандинавских стран. Решив пойти на применение военной силы, в Москве, видимо, также рассчитывали продемонстрировать военные возможности СССР, причем перед обеими враждующими группировками, включая и Германию.
В сложившейся ситуации Сталин, видимо, посчитал возможным ускорить события и добиться реализации не только советских требований, предъявленных Финляндией, но и другой задачи, связанной со сменой власти внутри Финляндии. Для этой цели и было решено использовать силы компартии в самой Финляндии и финских коммунистов, проживавших в Советском Союзе и работавших в Коминтерне.
В Москву был вызван известный финский коммунист Туоминен. В те же дни, между 10 и 15 ноября Сталин и наиболее близкие к нему лица из руководства партии и страны выдвинули идею создания «народного правительства» Финляндии, о котором должны были объявить после вступления советских войск на финскую территорию. Для этой цели был выбран находившийся в Москве известный деятель финской компартии О. Куусинен. Он входил в состав Исполкома Коминтерна. В помощь ему в Москву были вызваны и другие лица. Одновременно предполагалось немедленно приступить к созданию военных формирований этого «народного правительства» из числа финнов и карел, проживающих на северо-западе Советского Союза. Уже 11 ноября Ворошилов издал специальный приказ о начале формирования армии «народного правительства»[523], которое, как предполагалось, вступит на территорию Финляндии одновременно с Красной Армией. Оно будет немедленно признано Советским Союзом и по мере продвижения Красной Армии и создаваемых финских вооруженных формирований должно будет усиливать свое влияние внутри страны.
Так, объединились в единое целое геополитические проблемы и идеи мировой революции — восстановление территории и границы старой России и распространение социализма и советской модели развития. В военно-стратегическом плане намечаемые шаги должны были укрепить советские позиции в Восточной и Северной Европе и содействовать обеспечению безопасности страны.