Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 51)
Нарком по военным делам К. Е. Ворошилов был фактически отстранен от общего руководства войной в Финляндии, отныне его осуществлял С. К. Тимошенко. Он срочно подготовил войска к наступлению. Главный упор делался на Карельский перешеек, где были сосредоточены 25 советских дивизий, основной задачей которых был прорыв «линии Маннергейма». 1 февраля советская авиация приступила к массовым бомбардировкам и артиллерийскому обстрелу финских позиций. 6 февраля началось финальное наступление 300 тыс. советских войск. Финны отчаянно сопротивлялись, и лишь 16 февраля начался их массовый отход с оборонительных позиций в западной части Карельского перешейка.
В итоге к концу февраля советские части, понеся большие потери, смогли прорвать «линию Маннергейма», заняли опорный пункт Суммо и часть Карельского перешейка и продолжили продвижение вперед. Теперь Москва могла говорить о военных победах. Учитывая закрытый характер советского общества, ни население СССР, ни мировая общественность не имели подробной информации о той огромной цене, которую уже заплатил Советский Союз за прорыв «линии Маннергейма» и продвижение в глубь финской территории. Следует при этом подчеркнуть, что финская армия продолжала сопротивление и намеревалась, перегруппировав свои силы, вести оборону и в марте. По данным финских военачальников (от середины февраля), они были в состоянии оказывать активное сопротивление по крайней мере в течение месяца.
По мере развертывания военных действий в Финляндии продолжались острые внутриполитические дискуссии. Маршал Маннергейм, критиковавший в конце ноября 1939 г. правительство за недостаточное внимание к армии и написавший даже заявление об отставке, сразу же после начала войны был назначен главнокомандующим вооруженными силами Финляндии и к своим прежним заслугам добавил образ «героя» финского сопротивления и успешной борьбы с войсками Красной Армии в 1939–1940 гг.
Значительно усилились позиции В. Таннера, который стал министром иностранных дел и фактически главным лицом, которое пыталось получить для Финляндии международную поддержку и который начал попытки возобновления контактов с Москвой. Сменился и финский премьер-министр, которым стал президент финляндского банка Рюти.
Именно эта тройка и осуществляла руководство Финляндией в драматический для нее период. Вопреки расхожему мнению Москвы о постоянно враждебных действиях Таннера, он в то время реально пытался возобновить переговоры с Москвой.
Финское руководство действовало по нескольким направлениям. Прежде всего оно продолжало нажим на Швецию — главного своего союзника в Скандинавии. Таннер посещал Стокгольм и просил заверений шведского правительства в его готовности оказать помощь Финляндии и в прямом смысле, и в плане содействия в расширении международной поддержки. Особенно активными финно-шведские контакты были в январе-феврале 1940 г.[535] Но, несмотря на все старания Таннера, его шведские партнеры в итоге всех переговоров дали отрицательный ответ, сославшись на то, что ни шведский парламент, ни общественное мнение не поддерживают идею включения Швеции в конфликт. Соглашаясь на свою заинтересованность в укреплении Аландских островов, шведы заявляли, что бóльшего, чем переговоры по этому поводу, они не могут себе позволить.
Чтобы получить хотя бы что-нибудь, Таннер просил шведов согласиться на пропуск через их территорию возможных военных поставок и проезд военных из Англии и Франции. Но в конечном счете и на это шведы ответили отказом. Они готовы были лишь взять на себя возможные посреднические усилия для достижения мира.
Помимо заботы о своем нейтралитете шведы опасались быть втянутыми не только в финские дела, но и в общеевропейский конфликт. К этому времени уже стало очевидным, что Германия усиливает внимание к Скандинавии, а Англия и Франция были бы не прочь создать в Норвегии и Дании противовес Германии. Это создавало для шведов вероятность оказаться вовлеченными в конфликт. Поэтому они были очень осторожны и к тому же не хотели ради Финляндии портить отношения с Советским Союзом, опасаясь возможных совместных советско-германских действий в Скандинавском регионе.
Таннер даже не предпринимал усилий для контактов с Германией, поскольку еще ранее немцы дали ясно понять, что они не будут вмешиваться в советско-финский конфликт еще и потому, что Финляндия находится в сфере советского влияния. Все же представители финской элиты предприняли одну попытку. Бывший президент Финляндии Свинхувуд, используя личные каналы, совершил частную поездку в Берлин и в Рим, где имел встречи с Гитлером и Муссолини и также просил о поддержке. Но в обеих столицах финский деятель получил твердый отказ.
Оставалась лишь надежда на Англию и Францию. В Лондоне и в Париже общественность активно поддерживала Финляндию, осудила советские бомбардировки финских городов и военные действия Красной Армии в целом. Особенно неблагоприятное впечатление в Англии и Франции вызвало создание правительства О. Куусинена, ясно демонстрировавшее, что идеи и методы достижения мировой революции и стремление «советизировать» Европу не ушли из Кремля и продолжали служить инструментом политики советских лидеров. В то же время, оценивая позицию Великобритании, следует отметить ее двойственный характер. В общем плане финские события рассматривались британскими политиками в общеевропейском контексте и прежде всего в связи с войной. Для Лондона было ясно, что назревают германские акции против Норвегии и Дании, и в этих условиях для британской элиты и особенно военных было весьма соблазнительным, удовлетворяя требования общественности, попытаться отправить военный контингент и технику в Финляндию через Норвегию, а может быть, через Швецию. Некоторые историки и обозреватели не без основания полагают, что этот контингент мог бы «задержаться» в Норвегии, чтобы противодействовать германским акциям в Скандинавии.
В советской литературе политика Англии и Франции в «финском вопросе» квалифицировалась, как откровенно антисоветская, направленная на участие в военных действиях против Советского Союза, в целом вписываясь в общие оценки британской политики накануне и в первый период Второй мировой войны[536]. Но в Лондоне некоторые деятели подходили к событиям с учетом более общих позиций. Мы уже упомянули о скандинавском аспекте. Но были и другие соображения. В Лондоне ясно понимали, что Москва не пойдет на военные столкновения с Англией и Францией и что в таком случае можно будет вовлечь Советский Союз в более сложную игру и в связи с финскими делами и в отношении Европы в целом. Во всяком случае, начальник британского генерального штаба генерал Айронсайд сообщил, что Великобритания готова направить в Финляндию группу добровольцев и альпийских стрелков в количестве 100 тыс. человек. При этом было выдвинуто условие, что должна быть официальная просьба правительства Финляндии и самое главное — согласие Скандинавских стран на пропуск через их территорию британского контингента.
Следует иметь в виду, что часть британского истеблишмента, включая У. Черчилля, вообще подвергала сомнению целесообразность английского вмешательства[537].
Схожая ситуация была и во Франции, которая собиралась направить в Финляндию контингент в 50 тыс. человек. Во Франции существовал и серьезный внутриполитический фактор. Премьер-министр Даладье подвергался острой критике за неудачи французской политики и, объявляя о посылке военного контингента в Финляндию, рассчитывал успокоить общественное мнение и показать себя политиком, способным на решительные действия. В отличие от Лондона французы объявили о намерении направить этот контингент на Балканы и в район Черного моря, чтобы в случае необходимости подвергнуть атаке южные (особенно нефтяные) районы Советского Союза. Это уже были проявления общей антисоветской линии кабинета Даладье и желания интернационализировать конфликт, отвлекая внимание от Западной Европы. Но и французский контингент ждала та же судьба, что и британский, — дальше планов и разговоров дело не пошло, хотя они оказали определенное влияние на позицию Москвы[538].
Острые дискуссии вокруг советско-финской войны происходили не только непосредственно во Франции и в Англии. Эта тема заполнила дипломатическую переписку и активно обсуждалась на встречах дипломатов в Москве, Париже и Лондоне. Недавняя публикация документов, предпринятая Министерством иностранных дел Франции, содержит значительное число материалов, показывающих реакцию французских и британских правящих кругов на события вокруг Финляндии[539].
Сразу же после начала конфликта советское руководство при встречах с послами Франции и Англии не затрагивало проблему отношений СССР с Финляндией[540]. Но уже с середины января и в феврале по мере возраставших трудностей для советских войск в Финляндии Сталин и его окружение начали проявлять интерес к позиции Англии и Франции. Этот интерес особенно усилился после решения о фактическом исключении СССР из Лиги наций и получения многочисленной информации от советских послов в Париже и Лондоне о планах посылки союзнических войск в Финляндию и даже о возможных бомбардировках Баку и других советских городов[541].