Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 39)
На юго-востоке Европы Россия сможет блокировать германское движение, что может побудить Германию начать наступление на Западе.
Но, с другой стороны, Германия может почувствовать, что улучшение ее экономического положения позволит ей занимать выжидательную позицию в надежде, что давление нейтрального мнения и нашего собственного народа может заставить нас начать переговоры о мире[387].
Россия может, оставаясь нейтральной по типу «невмешательства» во время испанской войны, разрешить Германии использовать русские морские и воздушные базы и поставлять ей военные корабли и самолеты[388].
Россия может оказывать Германии косвенную помощь путем использования пропаганды, угроз военных действий на второстепенных театрах военных действий[389].
Такими районами могут быть
Вполне возможна русская аннексия Бессарабии, а Болгария захватит часть Добруджи.
В то же время не исключена возможность раздела Румынии по германо-русскому соглашению. Но вряд ли Россия жаждет германского проникновения к Черному морю и к Проливам. Германия заинтересована в Румынии, прежде всего по экономическим соображениям.
Турция может и не вмешаться в события, чтобы не осложнять свои отношения с Россией.
Вряд ли союзники могут в чем-то помочь Румынии.
В то же время не исключается возможность разделения Балкан на германскую и русскую сферы влияния, хотя кабинет считает, что сейчас нет проявления такого раздела[390].
Действия русских против Турции через Кавказ кажутся невероятными, но концентрация русских войск на границах вполне вероятна[391].
Действия России в Маньчжурии и Китае сейчас мало вероятны, но такое положение может быть недолгим[392].
Далее кабинет рассматривает ситуацию во втором случае, т. е. если Россия будет открыто враждебной и даже может оказаться в состоянии войны с Великобританией.
Русская враждебность резко усилит силу вражеского подводного флота, хотя русские подлодки менее эффективны, чем немецкие. Опасность будет представлять и использование немцами незамерзающего порта в Мурманске.
Английские силы вряд ли будут отрезаны от Черного моря ввиду русско-турецких отношений.
Вряд ли следует ожидать значительного русско-германского сотрудничества.
Русские военные операции будут лимитированы отправкой небольшого числа технических войск и поставок некоторого числа сателлитов на Западный фронт[393].
Здесь кабинет занял более жесткую позицию, считая необходимым, с военной точки зрения, остановить русское продвижение даже ценой объявления войны, если будут затронуты британские интересы в англо-иранской компании и в Мосуле (также нефтяной район). Ситуация может потребовать усиления войск в Индии и отправки их со Среднего Востока в этот район.
Завладев северными провинциями в Афганистане, Россия может вести воздушные действия против Индии. И хотя широкие атаки вряд ли вероятны, но даже в ограниченных масштабах они создадут проблему для внутренней безопасности. И в этом случае будут затронуты английские позиции в Индии[394].
Острые споры вокруг Турции
Значительное внимание после заключения советско-германского пакта уделялось ситуации вокруг Турции. Ее стратегическое положение оказывало влияние на политику европейских стран и было причиной конфликтов, иногда длительных, а порой весьма драматических. Особое место принадлежало Турции в политике Российской империи и Советского Союза, что было связано с режимом черноморских Проливов и непосредственно касалось безопасности южных российских границ. Проливы давали стране и выход в Средиземноморье. Поэтому сохранение нормальных и дружественных отношений с Турцией, в крайнем случае ее нейтрализация, составляли важное направление во внешней политике Советского Союза.
В 20 — 30-е годы XX столетия Москве это в основном удавалось. Дружеские связи с кемалистским режимом, заложенные договором 1921 г., шли на пользу обеим странам. Но Турция была постоянным объектом внимания европейских держав. С начала XX в. Германия значительно усилила проникновение на Юг и в этом контексте активизировала свое внимание к политическому курсу Турции.
Давние связи существовали между Турцией, Великобританией и Францией. Англии они позволяли воздействовать на ситуацию вокруг Проливов. Кроме того, с положением Турции, как моста, соединяющего Европу и Азию, британские руководящие круги связывали свои интересы на всем Ближнем и Среднем Востоке и в Британской Индии.
Турция влияла самым непосредственным образом на положение на Балканах, и в этом отношении она также пользовалась особым вниманием в Лондоне, Париже и других европейских столицах.
Французская дипломатия, имевшая традиционные весьма глубокие и разветвленные связи с Балканскими странами, опекавшая и Балканскую, и Малую Антанту, постоянно пристально следила за политикой Турции.
Имела свой стратегический интерес к позиции Турции и Италия, поскольку от этой позиции зависела ситуация в Средиземном море.
Близость Турции к Балканскому региону в целом также влияла на ее стратегическую роль. Политические дискуссии вокруг Болгарии, Греции, Румынии и Югославии в той или иной степени постоянно затрагивали турецкую политику и ее ориентацию.
Перечисленные факторы определяли подход всех европейских стран к проблемам вокруг Турции и в 30-е годы. Нацистская Германия связывала с ней собственные планы на юго-востоке Европы. Англия и Франция стремились, используя свои традиционные связи, сохранить или даже усилить свое присутствие в Турции и ее ориентацию на англо-французский блок.
Для Сталина позиция Турции была важна прежде всего в контексте ситуации на Черном море и непосредственно южных границ Советского Союза. В отношении Проливов его вполне устраивал режим, установленный конвенцией в Монтрё, в соответствии с которым военным судам был закрыт проход через Босфор и Дарданеллы без соответствующих согласований и решений участников конвенции.
Борьба вокруг Турции особенно усилилась летом 1939 г. Во время подготовки и в ходе тройственных переговоров между Англией, Францией и Советским Союзом и в связи с усиливающейся напряженностью между Англией и Францией, с одной стороны, и Германией — с другой, английская дипломатия направила предложение Турции заключить англо-турецкий договор о взаимопомощи. Для Англии такой договор должен был обеспечить сохранение британских интересов в этом регионе и противодействие германскому и итальянскому влиянию.
В ответе на английские предложения от 25 апреля 1939 г. Турция в принципе соглашалась на заключение договора с Англией, но при соблюдении ряда условий, в числе которых было и такое: англо-турецкое соглашение о взаимной помощи должно быть дополнено договором между Англией и СССР, а также специальным соглашением Турции с СССР, определяющим способы их взаимопомощи в Проливах и в Черном море[395].
Советский Союз также активизировал свою позицию в отношении Турции. В связи с требованием Англии о гарантиях СССР в отношении Голландии и Швейцарии, советское правительство заявило, что оно в принципе было бы готово на это, но при условии компенсации в виде договоров о взаимопомощи СССР с Польшей и Турцией[396].
Параллельно с Англией подготовку соглашения с Турцией осуществляла и французская дипломатия. На этой основе в 1939 г. одновременно с британской инициативой во Франции возникла идея о подписании Тройственного договора между Англией, Францией и Турцией. Как и в отношении английского предложения, Турция дала свое принципиальное согласие, также обусловив его рядом взаимных дополнительных обязательств. Кроме того, Турция хотела включить в договор пункт о политической и финансовой помощи, в том числе и в военной области со стороны Англии и Франции[397].
Информированное в общих чертах о ходе переговоров Англии и Франции с Турцией, советское руководство высказало принципиальное одобрение идеи сближения Турции с Англией, так как оно совпадало с начавшимися переговорами между СССР, Англией и Францией. И именно тогда из СССР последовало предложение о возможности заключения отдельного соглашения между ним и Турцией.
В такой обстановке Советский Союз подписывает договор с Германией, что в корне меняет всю ситуацию. Уже 3 сентября Молотов предписывает послу в Анкаре А. В. Терентьеву передать турецкому министру иностранных дел Сараджоглу, что «изменившаяся в корне международная обстановка требует другого подхода к вопросу об оформлении дружеских отношений между СССР и Турцией, чем тот, который намечался обеими сторонами недели две тому назад. Мы были и остаемся друзьями Турции и считаем, что при доброй воле с обеих сторон можно найти общий язык»[398].
Совершенно ясно, что в новых условиях договоренностей с Германией и после объявления ей войны Англией и Францией Советский Союз уже не хотел стимулировать заключение Турцией договора с этими странами. В Москве начали подумывать и о ином подходе к возможному заключению прямого договора с Турцией.
Со своей стороны и турецкие власти намекнули англичанам о необходимости новых обязательств с их стороны. А если учесть, что Турция незадолго перед этим подписала торговое соглашение с Германией, то становится очевидным, что в политическом плане она почувствовала возможность более выгодного торга с Англией и Францией.