Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 29)
В изложении Шуленбурга ответ Молотова звучал следующим образом. Он начал с вопроса о кредите, согласившись, что этот вопрос не обсуждался, но было бы странным говорить о советском кредите, в то время как Советский Союз только что получил кредит от Германии в размере 200 млн марок. Говоря о сроках компенсационных поставок, Молотов повторил желание советской стороны сбалансировать расчеты до конца 1940 г. В то же время он повторил просьбу получить ответ, когда и сколько поставок будет осуществляться в конкретных условиях.
В итоге Молотов заявил, что Микоян и Риттер могут быстро решить практические вопросы, проявив взаимопонимание. Для Советского Союза — это не теоретические, а чисто конкретные проблемы. «Широкие поставки сырья означают, — заявил нарком, — что Советский Союз сокращает свои собственные экономические интересы и готов к значительному ограничению внутреннего потребления. Тот факт, что СССР готов к таким жертвам, показывает то значение, которое он придает экономическому соглашению с Германией»[271]. В конце беседы Шуленбург попросил Молотова по возможности передать решение вопроса снова Сталину.
Итак, советское руководство, видимо, следовало линии — не обострять отношения с Германией и уходить от обсуждения общих проблем, предпочитая определяться по сугубо конкретным вопросам, в том числе и экономическим. Москва находилась в сложной ситуации в связи с неудачным ходом войны с Финляндией и реакцией на нее в мире. Поэтому Сталин и Молотов сознательно переводили все вопросы в практическую плоскость, как бы не замечая раздражения германской стороны. Очевидно, для Москвы было очень важно получить, хотя бы в небольшом количестве, образцы немецкого вооружения для переоснащения Красной Армии.
Судя по немецким документам, 13 января состоялась встреча Риббентропа с Гитлером, после которой министр направил Риттеру сообщение, касающееся экономических переговоров с Москвой[272]. В списке, одобренном Гитлером, в листе «А» указаны поставки из Советского Союза: зерно, овощи, табак, нефть, хлопок, цветные металлы, магний, хром, никель, фосфаты, асбест и другие продукты на общую сумму в 490 млн марок. С добавлением поставок по кредитному соглашению общая сумма составляла 730 млн марок[273].
Что касается военных поставок из Германии, то в изложении Риттера (со ссылкой на Риббентропа) фюреру было трудно принять решение. Очевидно, Гитлер не хотел этого в принципе. Но, как сказано в меморандуме Риттера, он все же решился, исходя из всей ситуации и желая довести переговоры до конца, о чем распорядился передать лично Сталину. Риббентроп инструктировал Риттера сообщить Молотову, что «последние заявления министра иностранных дел по вопросам военных поставок были ошибочными»[274].
Видимо, фюрер решил сделать шаг навстречу Сталину, согласившись в принципе на военные поставки, даже дезавуировав своего министра иностранных дел, но свел их к минимуму и в противовес советским требованиям растянул сроки на 1941 и даже на 1942 г. В вопросе о крейсере «Лютцов» он вообще выступил за то, чтобы затянуть его решение до того момента, когда необходимость в этом отпадет, что звучало очень двусмысленно. Одновременно им были повторены все требования о поставках так нужного для Германии зерна, нефти, цветных металлов и т. п.
Перед окончанием переговоров выявилась еще одна трудность. В специальной телеграмме Риббентропу от 28 января Шнурре и Шуленбург сообщали о беспокойстве в Москве тем обстоятельством, что многие немецкие фирмы и компании не выполняют обязательств по кредитному соглашению от 19 августа 1939 г. и что это может неблагоприятно отразиться и на заключительной фазе переговоров о предстоящем соглашении[275].
29 января в Кремле состоялась встреча Сталина, Молотова, Микояна, Тевосяна и Бабарина с Шуленбургом, Риттером, Шнурре и Хильгером[276]. На ней дискутировались те же острые вопросы, что и ранее, — о сроках немецких и советских поставок, о видах вооружений. Сталин предложил заключить два договора — на текущий и последующий год. Он указал на то, что будущие поставки будут осуществляться для «наших собственных программ вооружений». В заключение Молотов и Микоян обратили внимание на трудности, существующие в Германии по реализации кредитного соглашения от 19 августа 1939 г.[277]В итоге стороны опять не пришли к согласованному решению.
Очевидно, сложившаяся ситуация была обсуждена в Берлине. В планы Германии в тот момент явно не входило обострение отношений с Москвой, к тому же перспектива внедрения на советские рынки продовольствия и сырья казалась очень заманчивой.
Результатом обсуждения явилась телеграмма Риббентропа Шуленбургу от 3 февраля 1940 г. Констатировав, что русская позиция оказалась весьма мало связанной с духом сентябрьских соглашений, Риббентроп отметил, что идея двух договоров будет означать для Германии потерю русских поставок в 1940 г. и что теперь он надеется только на свое непосредственное вмешательство. Министр просит посла передать устное личное послание Сталину, а в случае необходимости готов и на письменное послание.
Рассмотрев сущность разногласий — о сроках, о размерах поставок и о балансе при финансовых зачетах, Риббентроп обратился к политической стороне дела. По его словам, Советский Союз должен рассматривать вопрос о таком балансе в более общем плане взаимоотношений между двумя правительствами. Он напомнил, что советское правительство реализовало свое желание, касающееся бывшей польской территории и развития своих интересов в Балтийском регионе. Германские победы в Польше оправдывают желание Германии получить поддержку Советского Союза в войне Германии против Англии и Франции, в том числе и в виде быстрых и широких поставок сырых материалов[278].
Выразив готовность к осуществлению военных поставок, Риббентроп также напомнил, что среди них есть такие, которые Германия никогда ранее не предоставляла другим странам. Она делает это в том числе и в расчете на помощь советского правительства и будет сожалеть, если не получит ее так быстро, как это необходимо. Он просил Сталина снова рассмотреть этот вопрос и дать указание ускорить поставки Германии, даже если ей для компенсационных поставок потребуется более длительное время по сравнению с тем, на которое рассчитывал Советский Союз[279].
Послание Риббентропа показало, что нацистское руководство решило использовать последний шанс, чтобы договориться с Москвой. Министр явно намекал на неблагодарность Кремля, упомянув и Польшу и Прибалтику (судьбу которых Советскому Союзу еще предстояло решать). И в Москве поняли и приняли этот сигнал. 8 февраля Сталин вместе со своими соратниками снова встретились в Кремле с теми же германскими представителями. Он сказал, что получил послание от Риббентропа, которое дает основание для обсуждения. Сталин сообщил, что теперь располагает информацией и может обещать поставки вольфрама, кобальта и молибдена.
Советский лидер согласился иметь один договор. СССР готов осуществить поставки на сумму от 420 до 430 млн марок в течение 12 месяцев с момента подписания договора. Германия должна также осуществить поставки на сумму от 420 до 430 млн марок, но в течение 15 месяцев. В следующие 6 месяцев СССР поставит товары на сумму от 220 до 230 млн марок, а Германия сделает это в течение года[280]. В целом Советский Союз поставляет товары на сумму 650–660 млн марок в течение 18 месяцев, а Германия на ту же сумму в течение 2 лет и 3 месяцев (или 27 месяцев). Сталин затронул также вопрос о поставках металлов, о ценах на вооружение, в том числе аэропланы и крейсер «Лютцов», подчеркнув, что Москва действует в соответствии с пожеланиями немецкой стороны.
Риттер поблагодарил Сталина и сообщил о согласии германского правительства на поставки запрашиваемых Москвой образцов артиллерийских орудий[281].
В итоге текст соглашения был согласован и подписан 11 февраля 1940 г. Обе стороны приняли равные эквивалентные по стоимости суммы поставок. Отличие было по срокам их реализации. Фактически Советский Союз должен был поставлять немцам сырье и зерно сразу же после подписания соглашения и главным образом в 1940 г., до февраля 1941 г. и далее до августа 1941 г., а Германия в СССР — образцы вооружения и промышленных изделий на ту же сумму, но до мая 1941 г. и позднее до мая 1942 г.[282]
В соглашении самым подробным образом перечислялись все виды поставок. Со стороны СССР это были руды различных металлов, лом, нефть и нефтепродукты, сельхозтовары (в основном зерно), лес, золото, платина. Из Германии помимо военной техники Советский Союз получал промышленное оборудование, полуфабрикаты, сортовой уголь[283]. В целом обе стороны обязались осуществить взаимные поставки на сумму 640–660 млн марок каждая. Стоимость советских военных заказов составила 133,3 млн марок[284].
Ход переговоров и заключение торгового соглашения наглядно показали не только экономические, но и политические намерения сторон. Сталин продолжал курс на сотрудничество с Германией.