Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 26)
Значительное место в беседе заняли общие вопросы войны на западном фронте и перспективы будущего мира, о чем Гитлер намеревался говорить в своей речи в рейхстаге, которая состоялась в октябре. Обращает на себя внимание предложение Гитлера, чтобы Италия попыталась бы сформировать некий блок нейтральных государств, видимо, для того, чтобы они не вошли в англо-французскую коалицию.
Вернувшись в заключение беседы снова к вопросу о России, Гитлер заявил, что Германия «хочет жить в мире с Россией, как она это делала в течение нескольких столетий». Реализация этого облегчается тем, что Россия традиционно опасалась слишком тесных контактов с Западом, следуя своей высокой культуре и укладу жизни[223]. По мнению фюрера, пример разделения сфер интересов с Россией мог бы стать основанием для такой же акции в Средиземноморье (которое должно быть зоной влияния Италии) и в Центральной Европе (Австрия и Чехословакия — соответственно Германии) и т. д.[224] Таким образом, сам принцип и практика разделения сфер интересов занимали весьма существенное место в германской внешней политике.
В целом в течение октября — ноября 1939 г. советско-германские отношения развивались по следующим направлениям:
— шло уточнение экономических и торговых связей с учетом прежних соглашений и специальных договоренностей в конце сентября;
— происходил обмен мнениями в связи с проблемами, возникшими в результате советских действий в Прибалтике;
— велась подготовка к возможному сотрудничеству в военно-технической сфере;
— между представителями обеих стран обсуждались вопросы более общего характера, касающиеся проблем войны и мира, политики Англии, Франции и США;
— определенное место стала занимать ситуация на Балканах и отношения с Турцией.
14—15 сентября немецкий дипломат и представитель на прошлых экономических переговорах с Советским Союзом Шнурре имел продолжительные беседы с Риббентропом об экономических и торговых отношениях с Москвой перед своей очередной поездкой в СССР[225]. Прежде всего речь шла о реализации соглашения о кредитах и торговле от 19 августа. По мнению Шнурре, оно не было конкретизировано. Шнурре поставил вопрос о заинтересованности Германии в скорейшем получении от Советского Союза сырых материалов (примерно на сумму 180 млн немецких марок). Он сообщал также, что видит свою главную задачу на предстоящих переговорах в том, чтобы выяснить, может ли Москва покрыть наши потребности в импорте по морю и если да, то в каких размерах. Согласно запросам военных и гражданских ведомств, Германия срочно нуждается в поставках на сумму в 70 млн марок.
Шнурре намеревался, как это видно из его досье, сделать Москве предложение, в развитие договора от 19 августа, поставить Германии сырье (на сумму 10 млн марок), как произведенное в России, так и купленное ей для Германии в нейтральных странах. Далее он замечает, что компенсация за эти поставки не должна последовать немедленно, она будет связана с программой инвестиций в Россию, рассчитанной на пять лет[226]. В связи с этим немецкий дипломат предвидел трудности на предстоящих переговорах в Москве именно вследствие того, что Германия просит осуществления российских поставок заранее. Позитивное решение данного вопроса, по его мнению, зависит от высших российских властей, которые должны показать, насколько далеко Сталин готов идти в следовании новому политическому курсу. При этом он выразил понимание, что поставки сырья — не простое дело для России ввиду внутренних трудностей, в частности с продовольствием. Шнурре говорит также о желательности решения на переговорах вопроса о транзите через Россию поставок в Германию из Ирана, Афганистана, Маньчжурии и Японии[227].
Как видно, германские представители подходили к экономическим отношениям с Советским Союзом чисто прагматически, не очень считаясь с советскими интересами.
Сообщив о своих беседах с Риббентропом, Шнурре пишет в записке Шуленбургу в Москву, что ему необходима некоторая отсрочка визита в Москву, чтобы лучше подготовиться к переговорам. Чтобы избежать «излишней чувствительности» советского правительства по этому поводу, он рекомендует немецкому послу объяснить задержку чисто техническими причинами.
Шнурре просит Шуленбурга выяснить способность и готовность Москвы к намеченным поставкам сырья. Что касается Германии, то она, вне всякого сомнения, осуществит в порядке компенсации дополнительные поставки немецких машин и оборудования[228].
Как мы знаем, на переговорах советские лидеры дали согласие на поставки нефтепродуктов и лесоматериалов и на транзит. Это была как бы плата за уступки при решении вопроса о границе и о судьбе Литвы.
Тем временем в Германии велась активная подготовка к реализации экономических соглашений с Россией. 6 октябре 1939 г. Департамент экономической политики МИД подготовил специальный меморандум для предстоящих переговоров по экономическим вопросам, названный «новой версией», видимо, с учетом состоявшихся в конце сентября в Москве политических переговоров[229]. Согласно ему немцы рассчитывали получить от России в течение предстоящего года сырых материалов на сумму 1300 млн марок. В нем содержался также список германских платежей и компенсационных выплат[230]. Общая стоимость последних составляла 810 млн марок. Дефицит в сумме 500 млн марок должен был быть покрыт товарами за несколько лет. План на более широкие поставки предлагалось представить позднее[231]. Любопытно, что по этому плану поставки планировались на 1943 г.
Предусматривалось совместное германо-советское экономическое планирование. 4 октября Риббентроп инструктировал Шуленбурга информировать Молотова о решении направить в Москву советника посла Риттера по экономическим вопросам для переговоров и о желании Германии добиться соглашения о немедленной экономической программе, по крайней мере на ближайшие шесть месяцев[232]. Делегация, прибывшая в Москву 7 октября, включала 37 человек, в том числе представителей МИД, транспорта, экономики, Рейхсбанка, ряда немецких финансовых групп и промышленных фирм.
11 октября Риттер и Шуленбург направили в Берлин первый отчет о ходе переговоров в Москве. Немецкие делегаты встречались с Молотовым и Микояном. Непосредственные переговоры вел Микоян. По мнению немецких послов, в целом советская сторона «была готова предпринять специальные усилия, но ее позиция по конкретным вопросам пока не слишком удовлетворительна».
В Москве также тщательно готовились к переговорам с Германией по экономическим вопросам. Еще 4 сентября 1939 г. Политбюро ЦК ВКП(б) поручило Микояну «подготовить две группы работников и представить на утверждение ЦК для посылки в Германию» для осуществления заказов моторов и самолетов. Одновременно было решено направить туда специалистов с целью заказа станков и другого оборудования для снарядного производства[233].
Накануне переговоров 8 октября Политбюро постановило послать в Германию знатоков судостроения и черной металлургии во главе с И. Ф. Тевосяном (не более 25–30 человек) с задачей выяснить технические достижения немцев в этих отраслях и возможности размещения заказов[234].
Решением Политбюро от 3 ноября для закупки в Германии оборудования для строительства заводов авиационных топлива и масел выделялось 2697 тыс. руб.[235]
На переговорах в Москве советские представители согласились со списком металлов и каучука, причем изъявили готовность закупать их за границей, в частности в Японии и Америке, считая, что вопрос об оплате требует обсуждения. Немцы полагали, что товары можно перевозить через Мурманск.
Из отчета послов в Берлин также видно, что велись переговоры и по секретным вопросам, протоколы которых не найдены[238].
Через несколько дней, 18 октября Риттер и Шуленбург вновь направили большое послание в Берлин о ходе переговоров в Москве. Они сообщили, что в вопросе о поставках из России зерна достигнуто согласие и они начнутся в ближайшие два месяца и составят 900 тыс. т. В вопросе о поставках нефти получено обещание советской стороны на 100 тыс. т авиационного и 200 тыс. т моторного бензина, 300 тыс. т дизельного топлива и т. д. (указания об этом были даны лично Микояном), 100 тыс. т хлопка[239]. Речь шла также о хроме и железной руде.
Что касается Германии, то с ней был заключен контракт о поставке специальных судов (на сумму 10 млн марок), а также 300 тыс. т труб стоимостью 3–3,5 млн марок. Начались переговоры о поставках материалов для вооружений. В целом немецкая делегация сообщала о своем удовлетворении их ходом и призывала согласиться с советским методом постепенных (шаг за шагом) решений.
По завершению московских переговоров Микоян устно сообщил Риттеру список товаров, которые СССР хотел бы получить из Германии, и сказал, что этот список будет официально вручен в течение двух — трех дней[240]. Было достигнуто соглашение направить в Берлин делегацию[241], чтобы специально обсудить на этот раз список поставок Советскому Союзу. Накануне ее визита Риттер и Шнурре провели переговоры в Берлине со всеми заинтересованными ведомствами и лидерами.