Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 71)

С заключением Вестфальского мира существенно изменилось положение Нидерландов в системе европейских держав. Отпала испанская угроза, которая в течение многих десятилетий висела над этим государством, возникшим в результате буржуазной революции во второй половине XVI в. Хозяйственное истощение германских княжеств в результате Тридцатилетней войны, гражданская война в Англии и Фронда, временно поглощавшие военные ресурсы обеих стран, способствовали быстрому возрастанию удельного веса экономически процветавшей Голландии в европейском балансе сил. Географическое положение страны, расположенной в устье Рейна и на месте смыкания Северного моря с проливами Па-де-Кале и Ла-Манш, позволяло мощному голландскому военному флоту контролировать важнейшие торговые артерии Европы и охранять преобладающую позицию страны в торговом судоходстве. Голландия к середине XVII в. имела больше кораблей, чем все остальные страны Европы, вместе взятые, или в 10–15 раз больше, чем любой из ее соперников — и это во время, когда морские перевозки товаров были намного быстрее и дешевле, чем их транспортировка сухопутным путем в условиях повсеместного бездорожья и бесчисленных таможен.

Голландская буржуазия сосредоточила в своих руках бóльшую часть торговли Северной Европы, перевозки товаров по Рейну и Маасу, где голландцы содержали свои гарнизоны в ряде крепостей. Амстердамский банк был самым крупным финансовым учреждением Европы. Денежные воротилы, диктовавшие свою волю банку, а также голландской Ост-Индской и голландской Вест-Индской компаниям, образовали олигархию «регентов», управлявшую важнейшими торговыми городами, заседавшую в провинциальных законодательных собраниях и нидерландских Генеральных штатах. Однако преимущественное положение Голландии покоилось на недостаточно прочной основе. Страна с относительно слабо развитой мануфактурной промышленностью, небольшим населением, с уязвимыми границами вскоре ощутила всю силу конкуренции со стороны переживавшей период буржуазных преобразований Англии и вставшей, на путь меркантилистской политики Франции. Реставрация Стюартов в Англии, временно ослабиишая силу британской конкуренции, сопровождалась, однако, угрозой, связанной с влиянием, которое приобрел Людовик XIV на внешнюю политику английского короля Карла II.

К первым десятилетиям нового времени относятся три первые войны между раннебуржуазными государствами — Англией и Голландией в 1652–1654, 1664–1667 и 1672–1674 гг. Характер этих войн не изменился даже после того, как режим протектората Кромвеля сменила реставрированная монархия Стюартов. По своему происхождению две первые из них были в основе чисто торговыми войнами, лишенными внешней оболочки борьбы за какие-либо религиозные, династические и другие неэкономические цели. Причины третьей войны носили в большей мере общеполитический характер и были связаны с курсом Карла II на союз с Францией.

То обстоятельство, что война велась между раннебуржуазными государствами, в которых играло немалую роль общественное мнение, точнее, мнение господствующих слоев общества, заставляло правительства и в Лондоне, и в Гааге для воздействия на него все шире прибегать к политической пропаганде.

Как уже отмечалось, после Реставрации Стюартов установились тесные связи между Людовиком XIV и Карлом II. Поскольку Франция по Пиренейскому договору обязалась не вмешиваться в войну, которую вел Мадрид в целях восстановления своей власти над Португалией, то, отнюдь не желая подобного усиления Испании, Людовик XIV подтолкнул Карла II к оказанию помощи Лиссабону. Тем самым Людовик XIV стремился не только продолжать политику, направленную на дальнейшее ослабление Испании, но и устранял возможность союза между Лондоном и Мадридом, подобно тому как связи Парижа с Гаагой и острое англо-голландское торговое соперничество не позволяли наладить сотрудничество между морскими державами, предотвращение которого также составляло одну из главных задач французской дипломатии. Объектом французских экспансионистских планов стали прежде всего Южные Нидерланды и другая испанская провинция — Франш-Конте, овладение которыми заметно увеличило бы экономические ресурсы Франции и улучшило бы ее военностратегическое положение в Западной Европе.

После 1643 г. голландцы заметно ослабили нажим на испанские (Южные) Нидерланды и способствовали тому, чтобы Вестфальский мир не привел к переходу их под власть Франции. Это определялось не только опасением получить мощного соседа на границах республики, но и стремлением не допустить возрождения Антверпена в качестве порта мирового значения, соперничающего с Амстердамом, что стало бы вполне реальной перспективой в случае присоединения Южных Нидерландов к Франции. Именно поэтому голландцы отклонили предложения Мазарини о разделе Южных Нидерландов, полагая, что Франция, будучи «добрым другом», станет «плохим соседом». Правда, обострение соперничества с Англией побудило правящую олигархию Нидерландов и ее главу Де Витта стремиться к возобновлению былого союза с Францией. Однако вместе с тем в Гааге не хотели отказаться от противодействия французским планам частичной или полной аннексии испанских Нидерландов.

В апреле 1662 г. был подписан договор, по которому Франция и Соединенные провинции взаимно гарантировали друг другу их владения. Но уже через несколько месяцев, в октябре, Людовик подписал с Карлом договор, согласно которому англичане передавали Франции за крупную денежную сумму завоеванный за время правления Кромвеля Дюнкерк. Усиление позиций Франции побудило великого пенсионария Голландии Яна Де Витта предложить преобразование Южных Нидерландов в самостоятельное государство, но этот проект не встретил поддержки даже среди его коллег, опасавшихся, что это может привести к восстановлению прежнего торгового значения Антверпена. А в Версале решили, учитывая быстро надвигавшуюся новую англо-голландскую войну, пока сохранить свободу рук, чтобы, дождавшись смерти Филиппа IV и основываясь на «правах» его дочери — супруги Людовика XIV, выдвинуть «законные» притязания на все Южные Нидерланды.

Летом 1664 г. вспыхнула давно назревавшая война между Англией и Голландией. Боевые действия велись у берегов Африки, в Карибском бассейне, на Североамериканском материке. Англичане захватили Новый Амстердам, переименованный ими в Нью-Йорк. Основываясь на договоре с Францией, голландцы запросили у нее помощи. Между тем в сентябре 1665 г. смерть испанского короля Филиппа IV снова поставила вопрос о Южных Нидерландах в повестку дня европейской дипломатии. После некоторых колебаний в Версале решили повременить с выдвижением притязаний на эту испанскую провинцию — пока не будет подготовлена достаточно сильная армия. Вместе с тем Людовик XIV объявил войну Англии, но его поддержка Нидерландов была ограниченной.

Успешное сопротивление голландцев значительно более сильному противнику было связано не только с тем, что им удавалось обеспечить единое и достаточно эффективное руководство, не только с талантами голландских адмиралов Рейтера и Тромпа, но и с тем, что Гаага располагала более крупными финансовыми ресурсами, чем удавалось мобилизовать на военные цели даже Оливеру Кромвелю, не говоря уже о министрах Карла II. Военные действия на море приносили огромные убытки и Нидерландам, и Англии. Война с Англией тяжело сказалась на экономике Соединенных провинций. Тысячи нидерландских кораблей стали значительно более легкой добычей для англичан, чем сравнительно немногочисленные британские суда — для голландцев. Да и морская торговля имела несравнимо большее значение для Голландии, чем для Англии. Но и той было не легче. К тому же в Англии вспыхнула эпидемия бубонной чумы, к которой прибавился страшный пожар, уничтоживший значительную часть Лондона.

В мае 1667 г. сильная французская армия вторглась в Южные Нидерланды и, легко преодолевая слабое сопротивление испанцев, начала захватывать одну за другой считавшиеся сильными крепости. В тех местах, где в прежних войнах борьба шла за каждый клочок земли, французские войска, не встречая серьезного сопротивления, занимали один за другим укрепленные города. Становилось ясно, что уже в следующем году вся Фландрия будет занята французскими войсками. Даже после Пиренейского мира на протяжении еще нескольких лет Испанию, несмотря на очевидный упадок ее могущества, продолжали рассматривать в качестве противовеса растущей мощи Франции и потенциально ведущей державы антифранцузского лагеря, «Деволюционная война»[95] (1667–1668) рассеяла эту иллюзию. Однако Людовик XIV слишком рано раскрыл свои карты. Успехи французского союзника вызвали такие опасения голландцев, что заставили их стремиться как можно скорее заключить мир.

В июне 1667 г. голландский флот ворвался в устье Темзы, сжег многие лондонские склады и доки, потопил или увел в качестве призов стоявшие на якоре английские военные корабли. Тем не менее многих в Лондоне более встревожили успехи Людовика, чем победы голландцев. Это побудило и Голландию, и Англию ускорить начавшиеся еще весной мирные переговоры. Новый тур переговоров был завершен в течение всего пяти дней подписанием 31 июля 1067 г. мира в городе Бреда. Карл II, несмотря на стремление опираться на поддержку Людовика в случае столкновения с парламентом, вынужден был под давлением общественных настроений пойти даже на союз с Голландией, к которому обещанием субсидий побудили присоединиться также и Швецию. Так называемый Тройственный союз решил выступить посредником между Францией и Испанией, а в случае отказа Людовика XIV от переговоров объявить ему войну. Испания со своей стороны согласилась признать независимость Португалии.