Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 127)
Воздействие идеологии просветительского типа с особой отчетливостью проявилось в распространении научно-технических знаний, в росте общественного интереса к естественным и точным наукам. В польской, чешской, словацкой, венгерской, словенской среде выдвигаются ученые, внесшие вклад в разработку ряда естественных и точных наук и в их пропаганду среди населения. Таковы, например: в Польше — геолог и естествоиспытатель Кшыштоф Клюк, уже упоминавшийся астроном, математик, географ и филолог Ян Снядецкий, его брат, химик и естествоиспытатель, Анджей Снядецкий (1768–1838); в Чешских землях — минералог и иностранный член Академии наук в Петербурге Игнац Борн, математик и физик Ян Тесанек (1728–1788), физиолог-материалист Иржн Прохазка (1749–1820); в Словакии — естествоиспытатель и геолог Ян Скополи (1727–1788) и автор учебника горного дела, переведенного вскоре на французский язык, минералог Христофор Делиус; в Венгрии — медики Шамуэль Рац, Иштван Веспреми, а также Ференц Керестури, ставший профессором Московского университета; в Дунайских княжествах — ученый-энциклопедист Дмитрий Кантемир (1673–1723). Эти и другие ученые внесли вклад в развитие европейской науки эпохи Просвещения.
Особое значение в общественно-культурной жизни славянских и балканских народов Центральной и Юго-Восточной Европы имели в рассматриваемый период гуманитарные области знания, прежде всего историческая наука и филология. И это естественно, ибо обращение к опыту прошлого, разработка норм формировавшихся национальных литературных языков способствовали лучшему осмыслению современного положения этих народов, стимулировали развитие национального самосознания, подготавливали разработку идеологических программ национально-освободительных движений.
В Польше у истоков этого стояли Г. Коллонтай, С. Сташиц (1755–1826), А. Нарушевич (1733–1796), Ф. Богомолец и ряд других ученых и общественных деятелей, связанных с просветительскими идеями. Монументальная «История польского народа» в семи томах (1780–1786) А. Нарушевича занимает важное место в польской историографии. Хотя изложение событий в ней доведено только до конца XIV в., «История» была актом не только науки, но и публицистики — автор выступал сторонником сильной королевской власти и стремился показать гибельность для Польши шляхетской вольницы.
Принципиальное значение для чешской культуры и общественной мысли имел многотомный критический комментарий к «Чешской хронике» В. Гайка (XVI в.), который был составлен Г. Добнером. Первый том этого труда увидел свет в 1761 г. и вскоре возбудил против автора негодование в среде сторонников лагеря Контрреформации. Используя широкий круг источников и литературы (включая «Краткий российский летописец» М.В. Ломоносова), Г. Добнер решительно порывал с проникнутыми духом клерикализма историческими стереотипами своих предшественников. Он стремился доказать демократический характер общественного строя древних славян и наносил удар по генеалогическим построениям многих крупнейших чешских и польских феодальных родов.
Во многом сходными чертами проникнуты исторические труды словацкого и венгерского историка-энциклопедиста Матея Беля (1684–1749), который, в частности, выпустил пятитомное «Новое географическое и историческое описание Венгрии» (1735–1742), а также сборник документов по истории народов Венгрии (1735). Активными пропагандистами просветительских идей в исторической науке были словацкие историки Я. Грдличка и Ю. Папанек, которые в своих работах 1780-х годов отстаивали право словацкого народа на самобытное развитие.
В середияе XVIII в. в Трансильвании началась деятельность так называемой «трансильванской триады», в которую входили униатские священники: упоминавшиеся выше С. Мику-Клайн и Г. Шинкаи, а также П. Майор. Они отстаивали «дакороманскую идею», согласно которой предки восточных романцев являлись автохтонами на данной территории, а их язык происходил от римской латыни. Способствуя формированию и пропаганде румынского национального самосознания в Дунайских княжествах, они помогали развитию буржуазно-национальных воззрений.
Историческая проблематика получила также разработку во второй половине XVIII в. и в южнославянской и греческой среде. Выдающимся памятником болгарской культуры того времени стала «История славяноболгарская» Паисия Хилендарского, в которой он доказывал необходимость развития и обогащения болгарского литературного языка и призывал соотечественников бороться за достижение национальной независимости. Патриотическими идеями были проникнуты труды словенских авторов — М. Похлина, написавшего в 1770–1778 гг. «Краинскую хронику», и «Опыт описания истории Крайны и прочих южных славян Австрии» (1778–1791) крупнейшего словенского просветителя и приверженца идей Французской буржуазной революции Антона Линхарта (1756–1795). Сербский просветитель Иован Раич, воспитанник Киевской академии, в своей «Истории разных славянских народов, наипаче болгар, хорватов и сербов» (1794–1795) проповедовал единство южных славян и мысль об укреплении их связи с Россией. Видный представитель греческого Просвещения Е. Вулгарис отстаивал мысль о необходимости восстановления Византийского государства.
Интенсивно разрабатывались в XVIII в. и вопросы филологии. Наиболее характерным для всех трудов в этой области было подчеркивание важности развития и совершенствования литературных языков, введения в них научной терминологии и обогащения народной лексикой. Особое значение имело это для таких народов, как сербы, хорваты, словенцы, влахи (румыны), у которых общенациональные литературные языки еще не успели сложиться, а также для словаков, употреблявших в качестве письменного чешский литературный язык. Однако задачи развития языка были не менее актуальными и для польского, венгерского и чешского литературных языков, обладавших непрерывной и длительной традицией. Огромный вклад в изучение и разработку не только чешского языка, но и славянской филологии в целом внес И. Добровский.
Огромная общественная значимость борьбы за развитие национальных языков и устранение стоявших перед ними препятствий породила публицистические трактаты, в которых разбор собственно лингвистических вопросов сочетался с оценкой их культурно-патриотического смысла. В чешской и словацкой среде это были так называемые «языковые защиты», образцом для которых являлась «Защита» Б. Бальбина, лишь в 1775 г., спустя столетие после написания, увидевшая свет в Праге на латинском языке. Широкий резонанс вызвала вышедшая там же в 1783 г. «Защита чешского языка от злобных его хулителей» В. Тама (1765–1816) — первый публицистический трактат такого рода, написанный по-чешски. Во многом сходные по смыслу произведения появлялись и у других народов. Так, в середине XVIII в. словенец А. Качнч-Мношнч выступил с патриотическим трактатом «Разговор, угодный народа словенского».
С особой силой общественного и эмоционального воздействия национальнопросветительская проблематика получает воплощение в художественной культуре славянских и балканских народов. Выдающимся и наиболее целостным явлением художественной культуры остэльбского региона — по богатству жанров и их взаимосвязанности — стало польское искусство. Стремясь укрепить государственные устои, чтобы избежать национальной катастрофы, польские просветители подвергали резкой критике своеволие шляхты, поддерживали королевскую власть. Со своей стороны король Станислав Август, заинтересованный в привлечении на свою сторону общественного мнения, проводил курс на поддержку национальной художественной культуры, хотя действия короля-мецената нередко отличались мелочностью и сковывали творческие силы деятелей искусства. У остальных народов ареала ситуация была иной — понятно, что ни австрийская монархия, ни тем более Османская империя ни в коей мере не были заинтересованы в поддержке художественной культуры подвластных народов. Наоборот, они чинили ее развитию всяческие препятствия. Поэтому особую роль в художественной жизни этих народов приобрела общественная поддержка, а в отдельных случаях — меценатство со стороны патриотически настроенных представителей господствующих классов.
Среди разных форм художественной культуры наибольшую роль играли литература, театр, а также изобразительное искусство и музыка. Большим жанровым разнообразием отличалась польская литература. В ней были представлены такие популярные в эпоху Просвещения жанры, как роман, сатирическая и комическая поэзия, басни, пьесы и т. п. В творчестве И. Красицкого (1735–1801), С. Трембецкого (1735–1812), Т. К. Венгерского (1755–1787), Ф. Дмоховского (1762–1808), Ф. Заблоцкого (1750–1821) и ряда других поэтов, писателей и драматургов второй половины XVIII в. звучали темы гуманизма, защиты обездоленных крестьян, обличался эгоизм шляхты и духовенства. Хотя по большей части подобные произведения оставались в рамках умеренного просветительства, отдельные польские литераторы поднимались до воспевания идей революционного преобразования общества. Таково, например, творчество поэта Я. Ясиньского (1758–1794).
Для литератур остальных народов остэльбского региона, не отличавшихся столь значительным жанровым разнообразием, также характерен был лейтмотив борьбы за свободное развитие народа, осуждение общественных пороков, прославление любвн к родине и патриотизма. Подтверждением этому может служить «Трагедия Агиса» Д. Бешеньен, которой начинается развитие литературы венгерского Просвещения. Этнмн чувствами были проникнуты и появляющиеся во второй половине XVIII в. литературные произведения у балканских народов. Так, в поэме «Плач Сербии» (1761) 3. Орфелин осуждал поведение не только австрийских властей, но и православного духовенства. Тема любви к родине, борьбы за свободу пронизывали творчество греческих поэтов К. Дапонтеса и М. Ионау. В XVIII в. появляются сочинения Н. Фракулы и других албанских поэтов, в которых воспевалась борьба народа с османскими угнетателями.