Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 129)

Само по себе движение эпохи Просвещения в остэльбском регионе не было единым, поскольку по ряду принципиальных вопросов между просветителями существовали серьезные расхождения. Если, например, поэты С. Трембецкий и И. Красицкий или историк А. Нарушевич тяготели к умеренному крылу польского Просвещения, то выразителем его левого, революционного направления был поэт Я. Ясиньский. Представителями радикального лагеря венгерского Просвещения были Г. Берзевици и особенно Й. Хайноци, один из участников заговора венгерских якобинцев 1793–1794 гг. Вызревание радикального направления происходило и в общественной мысли греческого Просвещения, один из видных представителей которого, Р. Велестинлис, вдохновленный идеями Французской революции, подготовил проект конституции для Греции и других балканских земель, восстановление независимости которых он предвидел. Наоборот, в чешской и словацкой общественной мысли эпохи Просвещения не возникло радикального, а тем более революционного крыла, хотя, например, такие деятели чешского национально-просветительского течения, как Ф. Сгейнский, Я. Опиц (1741–1812) и Й. Добровский, и высказывали в 1780-х — начале 1790-х годов некоторые радикальные идеи по вопросам общественного устройства и религии. Все же никто из чешских и словацких просветителей никогда не принимал идеи революционного переустройства общества, оставаясь приверженцами просвещенного абсолютизма. Политическая система австрийского йозефкиизма питала их надежды на возможность мирным путем достичь того, на что в противном случае потребовалось бы бессмысленное, по их мнению, кровавое насилие. И такая позиция была во многом близка большинству деятелей остальных народов ареала.

Несмотря на ограниченность и преобладающую умеренность в социально-политической области, сторонники идей Просвещения сыграли огромную роль в развитии национального сознания угнетенных народов рассматриваемого региона, в мобилизации сил зарождавшихся национально-освободительных движений. Общественная мысль большей части XVIII в. составила подготовительный этап и начальную фазу идейного развития периода, который в истории большинства народов данного региона получил наименование эпохи национального возрождения.

Глава 8

РАННИЕ БУРЖУАЗНЫЕ ГОСУДАРСТВА И «ПРОСВЕЩЕННЫЙ АБСОЛЮТИЗМ» В ЕВРОПЕ XVIII ВЕКА

В первой половине XVIII в. процесс преобразования на капиталистических основах дальше всего зашел на северо-западе Европы, где результаты буржуазных революций принесли свои плоды: Великобритания и Нидерланды, будучи эпицентром капиталистической эволюции, наглядно продемонстрировали преимущества нового строя. Именно эти страны шли в авангарде не только экономического и политического, но и идеологического переустройства общества, что выразилось прежде всего в секуляризации общественного сознания. Именно из этого региона шли наиболее яркие достижения новой идеологии, рожденной победоносными буржуазными революциями, — механика Ньютона, идея общественного договора и сенсуализм. В остальной Европе продолжали господствовать феодальные порядки, а политический строй являлся, как правило, абсолютной монархией, хотя повсюду зародились уже капиталистические отношения.

В политическом отношении в наиболее развитых государствах Европы, вступивших на капиталистический путь, прежде всего в Англии, складывались новые, свойственные капитализму формы государственной власти. Именно первая половина XVIII в. стала для Англии тем временем, когда старые формы — в частности, парламент — во все большей степени наполнялись новым содержанием. Дверь этому открыла «славная революция» 1688 г., окончательно поставившая у власти обуржуазившуюся земельную аристократию и верхушку торгово-промышленной буржуазии. Установился режим конституционной монархии, конституционной по сути, поскольку какого-либо основного закона или конституции как таковой в Англии так и не было принято. Вильгельм III Оранский получил власть с рядом ограничений, сформулированных в «Декларации прав» и затем в «Билле о правах»: король уже не мог приостанавливать действия законов и взимать налоги. Значительно усиливалась власть парламента, который практически должен был теперь собираться ежегодно, так как сбор налогов и цивильней лист вотировались всего на год. Была провозглашена свобода прений в парламенте и подачи в него петиций. В 1701 г., незадолго до смерти Вильгельма Ш, парламент принял «Билль о престолонаследии и статут об устройстве королевства», отрезавший Стюартам возможность возврата на британский престол. Прав на него был лишен находившийся в эмиграции сын Якова II, реакционер и католик, а наследницей провозглашалась бездетная дочь Якова II Анна. После нее престол должен был перейти к представителям Ганноверской династии, потомкам дочери Якова I. Главным же было введение парламентаризма — ответственности министров перед парламентом. Кроме того, отныне принятые в парламенте законы вступали в силу не только после подписания их королем: они должны были быть контрассигнованы министром, внесшим этот законопроект в парламент. К парламенту теперь переходило и право назначать и смещать судей.

Вступление на престол после кончины Вильгельма III Оранского безвольной, ограниченной и малообразованной Анны (1702–1714) лишь способствовало дальнейшему фактическому усилению всевластия парламента. Этот процесс был продолжен унией Англии с Шотландией 1707 г., которая упраздняла шотландский парламент. Представители от Шотландии были включены в состав английского парламента. Именно с этого времени стало употребляться название «Великобритания.»

В первые десятилетия XVIII в. в двухпалатном парламенте Великобритании — палате лордов, куда входила верхушка землевладельческой аристократии, и палате общин — господствовали попеременно две партии (парламентские группировки) «виги» и «тори», боровшиеся между собой за большинство и. соответственно. за власть. Если виги были большей частью коммерсанты, финансисты, крупные предприниматели, составившие себе состояние на заморской торговле и колониальных авантюрах, а также обуржуазившиеся землевладельцы-аристократы. то тори поддерживались в основном среднепоместными сквайрами-помещиками. более консервативными по своей сути.

Дальнейшая деградация королевской власти в Великобритании нашла олицетворение в первых королях Ганноверской династии, при Георге I (1714–1727). который почти совсем не занимался английскими делами и даже перестал со временем посещать заседания Тайного совета, превратившегося окончательно из совещательного органа при короле в независимый от него кабинет министров, подотчетный уже только парламенту. На практике полностью утвердился парламентаризм. так как король стал назначать кабинет из представителей партии, имевшей большинство голосов в парламенте. При втором представителе Ганноверской династии — Георге II (1727–1760) король потерял право вето в отношении принятых парламентом законов и право принимать участие в заседаниях правительства.

Усиление власти парламента привело к обострению борьбы между вигами и тори за большинство. Во главе вигов, сформировавших кабинет в 1702 г., стоял видный полководец, при этом карьерист и взяточник, герцог Мальборо. Но уже в 1710 г. тори, воспользовавшись трудностями в войне за «испанское наследство», одержали на выборах победу, сформировали свой кабинет, где первую скрипку играл виконт Болингброк. один из виднейших представителей английской политической мысли первой половины XVIII в. Стремясь упрочить господствующее положение землевладельцев, тори приняли в 1711 г. статут, установивший имущественный ценз для депутатов от графств в 600 ф. ст. годового дохода с недвижимости, а для депутатов от городов — в 200 ф. ст. Однако эта мера не помогла им сохранить власть. После вступления на престол Георга I виги вернулись и. стремясь закрепить за собой победу, в 1716 г. приняли закон об увеличении срока полномочий депутатов с трех лет до семи.

Столь превозносимая многими авторами английская парламентская система в том виде, как она установилась в первые десятилетия XVIII в., была весьма далека от народа. Избирательными правами пользовалось всего 5 % населения. Кроме того, выборы оставались открытыми, широко применялся подкуп, на избирателей оказывалось прямое давление. Сами же депутаты были весьма податливы к подкупу, коррупции, осуществлявшейся посредством пенсий, подачек, а также раздачей выгодных должностей. Именно в первой половине XVIII в. в Великобритании появился ставший в наши дни столь обычным тип профессионального буржуазного политика, точнее политикана, в практике которого характерными чертами были предприимчивость, беспринципность, изворотливость, смешивание дел политических с собственным обогащением. Таким деятелем нового, буржуазного типа и был лендлорд и финансист Роберт Уолпол, с 1721 по 1742 г. лидер партии вигов и премьер-министр.

Конституционная по сути и парламентарная монархия, установившаяся в Великобритании в первой половине XVIII в., оказалась именно предтечей того политического строя, установление которого влекло за собой укрепление и победу новых капиталистических отношений. Естественно, современники, как восхищавшиеся английскими порядками, к примеру Монтескьё или Вольтер, так и замечавшие их пороки, не могли адекватно оценить происшедшие перемены. Более того, в ослаблении королевской власти в Великобритании подчас видели источник слабости. Это объяснялось отчасти тем. что главной тенденцией развития политических институтов в большей части Европы было укрепление власти монарха, а государства, где такой сильной централизованной власти не было, такие, как Речь Посполитая или старые патрицианские республики Венеция и Генуя, явно находились в тот период в состоянии упадка.