Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 131)

Еще одним важным доводом, который во многом способствовал убеждению в необходимости реформ сверху для усиления собственного государства, был пример петровской России. Далекая, плохо известная Московия, как часто по традиции именовали в Западной Европе возникшее на востоке континента огромное государство, в результате преобразований конца XVII — первых десятилетий XVIII в. превратилась в первоклассную могучую великую державу — Российскую империю. Не случайно именно Вольтер, главный проповедник идей «просвещенного абсолютизма», видел в Петре Великом образец того идеального монарха, который своей властью может преобразить страну на началах разума.

Просветительские и реформистские идеи были восприняты различными группами привилегированного феодального класса, интерпретировавшими их в соответствии с собственными интересами. Проблемы, которые все острее и острее ставила перед ними усложняющаяся действительность Европы XVIII в., усиливали осознание необходимости перемен, реформ, хотя здесь еще не ставилась и не могла ставиться задача смены феодального строя чем-то новым.

На почве идеологии Просвещения возникли не только идеи «просвещенного абсолютизма», но и конституционалистские теории. Если «просвещенный абсолютизм» стремился преобразовать старое общество, укрепляя неограниченную власть монарха, при помощи этой власти, то представители просвещенного дворянства считали необходимым, черпая идеологическое обоснование прежде всего у Монтескьё, модернизировать старую представительную феодальную сословную систему, сделать именно ее орудием преобразований общества.

Просвещенная аристократия наиболее громко заставила говорить о себе в Речи Посполитой, а также в Швеции «эры свобод», но идеи перехода власти к просвещенной аристократической олигархии можно встретить и в государствах, где утвердился абсолютизм, в России, например, или в Габсбургских владениях, прежде всего в непокоренной Венгрии. Здесь просвещенная аристократия, вдохновляясь отчасти идеями Просвещения, пыталась противопоставить свою альтернативу «просвещенному абсолютизму», выступая в качестве оппозиции.

Тем не менее в целом, в смысле отражения интересов привилегированных классов, система «просвещенного абсолютизма» была гораздо более распространенной. Просвещение создало с разными вариациями утопический образ мудрого монарха с неограниченной властью, способного осуществить преобразование общества на началах разума. Вольтер прежде всего в своих философских, исторических и литературных произведениях («Генриада», «Задиг», «Век Людовика XIV») высказывал сочувствие идее просвещенного монарха, подчеркивая заслуги монархической власти в борьбе с феодальной анархией. От государя-философа, монарха, воспитанного на идеях Просвещения, Вольтер ждал отмены наиболее одиозных пережитков феодализма, покровительства просвещению и борьбы с суевериями и религиозной нетерпимостью. Для Вольтера «добрый, просвещенный монарх» с его реформами был как бы мостом к ограниченной монархии, к конституционализму. Свой идеал он видел в Генрихе IV и Людовике XIV, а в его время — во Фридрихе II и Екатерине II. Таким просвещенным монархом Вольтер считал и Петра I. Он приветствовал государственный переворот 1772 г. в Швеции, считая, что Густав III, восстановивший полуабсолютистский государственный строй, нанес удар по феодально-олигархической системе. Большие надежды Вольтер возлагал на реформаторскую деятельность Тюрго. Своеобразное идеологическое оформление доктрины «просвещенного абсолютизма» было дано также физиократами, называвшими эту систему «легальным деспотизмом». Физиократы, прежде всего Мерсье де ла Ривьер, считали, что сильная королевская власть нужна для обеспечения естественных свобод и прав человека — права собственности и экономических свобод. Абсолютный монарх, познавший естественные законы, стоящий на их страже, — вот идеал физиократов.

Идеи французских просветителей нашли самое широкое отражение в трудах идеологов «просвещенного абсолютизма» в разных странах — от России до Португалии. Попав на иную социально-экономическую почву, эти идеи трансформировались в зависимости от интересов тех слоев, представители которых на них откликались. Если у французских просветителей «просвещенный монарх» в конечном счете должен был построить царство разума, т. е. буржуазное общество, то главной и основной целью самих «просвещенных монархов», при всей их просветительской фразеологии, оставалось укрепление существующего строя, сохранение господства феодального класса, усиление абсолютистского государства, его финансовой и экономической мощи.

Наиболее углубленно монархическую концепцию «просвещенного абсолютизма» дали коронованные «философы», прежде всего Фридрих II, а также Екатерина II в своих историко-публицистических произведениях, а затем в знаменитом наказе Уложенной комиссии!767 г., где, опираясь на теорию естественного права, она обосновывала принципы самодержавного правления. С одной стороны, философствовавшая императрица депларировала прогрессивные просветительские идеи, а с другой — выступала за сохранение самодержавия, всевластия дворянства, сословного строя и, что самое главное, крепостного права.

Хотя именно идеи французского Просвещения оказали первостепенное влияние на формирование идеологии «просвещенного абсолютизма», но их восприятие было подготовлено политической мыслью в различных странах, прежде всего теоретиками абсолютизма. Видное место здесь занимает Самуэль Пуфендорф, теоретик естественного права, который выдвинул мысль о государе как о первом слуге государства, воспринятую впоследствии Фридрихом II и Иосифом II в качестве основополагающего принципа «просвещенного абсолютизма». Идея религиозной терпимости отстаивалась Лейбницем, продолжатель которого Христиан Вольф выдвинул идею о всемогущем государстве на службе общественного блага. В монархии Габсбургов венская юридическая школа Риттера, Мартини и Юсти развивала традиции Пуфендорфа, что легло в основу йозефинизма. Признавая принцип общественного договора, венские юристы настаивали на том, что неограниченная власть должна служить общему благу. Они также развивали принцип подчиненности церкви светскому государству. В средиземноморских странах тенденции идеологии «просвещенного абсолютизма» проявились прежде всего в религиозной области. Итальянские мыслители Джанноне, Муратори и другие также отстаивали независимость государственной власти от церкви и римской курии. Аналогичные тенденции прослеживались и в Испании. Не случайно, религиозные вопросы заняли первостепенное место именно в католических странах.

Страны Северной Европы — Датско-норвежское королевство и Швеция — были близки к германским протестантским государствам, испытывая двойное — французское и германское — идеологическое влияние. В Швеции в обстановке кризиса 60-х годов, резкого обострения классовых и сословных противоречий, появления революционной ситуации в конце периода «эры свобод» распространение идеологии «просвещенного абсолютизма» способствовало успеху государственного переворота 1772 г. Густава III.

Во Франции, ведущей европейской стране XVIII в., где отчетливее всего были видны обострившиеся внутренние противоречия между феодальными формами и потребностями страны в капиталистическом развитии, наиболее дальновидные представители правящих кругов осознавали необходимость каких-то реформ, которые вывели бы страну из все более назревавшего и углублявшегося кризиса. Некоторые из этих попыток носили на себе явную печать Просвещения. В 60— 70-е годы правительство издавало указы, поощрявшие огораживания, ликвидацию общинных сервитутов, разделы общинных земель, т. е. акты, по сути направленные на поощрение буржуазной эволюции сельского хозяйства. Канцлер Мопу в 1770–1774 гг. попытался реформировать архаичную систему судопроизводства. Однако при Людовике XV все реформы наталкивались на сопротивление и терпели полную или частичную неудачу. Провалились и реформы, которые попытался провести в 1774–1776 гг. после вступления на престол Людовика XVI генеральный контролер финансов Тюрго, отменивший регламентацию хлебной торговли, упразднивший цеховые корпорации, освободивший крестьян от государственной дорожной барщины, заменив ее поземельным денежным налогом, которым теперь должны были облагаться все сословия. Хотя реформы, что пытались провести Мопу и Тюрго, во многом идентичны преобразованиям, которые были проведены в других европейских государствах в те времена, вряд ли можно говорить об установлении во Франции системы «просвещенного абсолютизма» как таковой. Реформы были неудачными, а их инициаторы стояли у руля власти короткое время.

Реформы «просвещенного абсолютизма» начались в Пруссии в 1740 г., когда короля-солдафона Фрндрнха-Вильгельма I сменил его образованный и интеллигентный сын Фридрих II, вошедший в западную историографию под именем Великого, философ и литератор, оставивший после себя 30 томов сочинении. Почти все его литературное и эпистолярное наследие написано по-французски. Главной задачей, которую ставил перед собой Фридрих II на протяжении всего своего царствования, было укрепление феодально-абсолютистского государства, придание Прусснн ранга великой державы путем внешней экспансии. Для осуществления этой цели нужна была крепкая экономика. В то же время Фридрих, как человек нового «просвещенного» склада, понимал значение расширения образования, развития науки и культуры. Первые мероприятия молодого короля произвели в Европе сенсацию, поскольку, при всей их ограниченности, они, казалось, предвещали новую эпоху по сравнению с откровенно казарменным режимом отца. Было объявлено о восстановлении Академии наук, была отменена цензура (правда, вскоре восстановлена), был принят декрет о веротерпимости. Однако основная черта прусского абсолютизма — его милитаристский характер не только сохранился, но и укрепился. Пруссия, занимая 10-е место по площади и 13-е по населению, имела третью по численности армию в Европе. 70–80 % бюджета страны шло на ее содержание. Широко известная слаженность в работе государственного аппарата и администрации во многом объяснялась их военизированным характером. Пруссия Фрндрнха II на протяжении всего времени его царствования оставалась полицейским государством, где «творец патриархального деспотизма, друг просвещения с помощью розги», как характеризовал короля К. Маркс[121], подавлял всякое свободомыслие, чем разочаровал просветителей, увидевших было в нем свой идеал.