Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 112)

Провозглашая высшей целью счастье человека, английские просветители имели в виду прежде всего личное преуспеяние. Адекватными средствами достижения этой цели они считали развитие творческих способностей человека. Тот же Локк подчеркивал: «Мы рождаемся на свет с такими способностями и силами, в которых заложена возможность освоить почти любую вещь и которые во всяком случае могут повести нас дальше того, что мы можем себе представить; но только упражнение этих сил может сообщить нам умение и искусство в чем-либо и вести нас к совершенству». Подчеркивая значение личного творческого усилия каждого человека, его знаний и опыта, английские просветители как нельзя лучше уловили потребности общества XVIII в., осуществлявшего беспрецедентный поворот в производительных силах и производственных отношениях — переход к крупной индустрии с ее новым типом отношения людей к производству и друг к другу. Просвещение способствовало закреплению в национальном характере англичан таких черт, как предприимчивость, изобретательность, практицизм. В XVIII в. и позже иностранные путешественники неизменно отмечали деловую сметку англичан, их высокий профессионализм и компетентность.

Последовательно выступая в защиту индивидуальных прав и свобод, английские просветители признавали и право каждого человека преследовать свой частный интерес. В свою очередь, это нередко вело к прямому моральному оправданию эгоизма. На просветительское мышление большое влияние оказало учение Т. Гоббса об эгоистической природе человека. В XVIII в. этику себялюбия или разумного эгоизма развили Мандевиль и Бентам. Социально-экономическая подоплека защиты просветителями частного интереса совершенно очевидна — они выступали за свободу частной собственности. Но в этом проявился и оптимизм их мировоззрения, ибо они видели в эгоизме источник развития и прогресса общества.

Эту мысль детально обосновал в своем творчестве Бернар Мандевиль. Он считал, что поведение людей является производным от их себялюбия, которое представляет собой не что иное, как чувство самосохранения, побуждающее человека вести борьбу за жизненные средства, против сил природы и противостоящих ему интересов других людей. Все пороки эгоизма Мандевиль выводил из деятельности, направленной на самосохранение, но при этом рассматривал их как величайшее благо для общества в целом. «Ни одно общество, — писал он, — не может возвыситься и стать богатым и могущественным королевством или, возвысившись подобным образом, поддерживать свое богатство и могущество в течение сколь-нибудь продолжительного времени без пороков людей». В своей «Басне о пчелах» он проиллюстрировал эту мысль многочисленными примерами из повседневной жизни. Мандевиль оказался столь же остроумен, сколь и проницателен. Его парадокс «Пороки частных лиц — блага для общества» отражал реальность рыночной экономики, развитие которой составляло как бы равнодействующую множества пересекающихся стремления к личной выгоде.

Признавая эгоизм законом природы, просветители вместе с тем помогали современникам осознать самоценность человеческого существования, способствовали их духовному раскрепощению, в частности, освобождению от жестких предписаний кальвинистской морали. В XVIII в. коллективное сознание англичан претерпевало заметные перемены. Интенсивная духовная и общественно-политическая жизнь страны свидетельствовала о растущей потребности граждан к самовыражению, об отмирании или хотя бы ослаблении многочисленных запретов и стереотипов, которые регламентировали поведение людей в традиционном обществе. Более богатой и разнообразной стала эмоциональная жизнь англичан, по крайней мере представителей состоятельных классов. Заметно изменился их быт в связи с пробудившейся тягой к комфорту, увлечением модой и распространением своего рода потребительской психологии. Эти процессы отражали возникновение некоего подобия массового рынка потребительских товаров и услуг. Вместе с тем они свидетельствовали и о сознательном стремлении к повышению социального статуса, внешним выражением которого является уровень потребления. Перемены затронули отношения между полами: более свободным стал выбор супругов, повысилась роль эмоциональных мотивов вступления в брак, постепенному размыванию подверглась авторитарная модель семьи. Все это благоприятно отразилось на положения детей в семье, привело к смягчению методов семейного воспитания. В жизни англичан возросла роль литературы и искусства, причем развитие книготорговли и возникновение рынка произведения искусства позволили писателям, художникам, музыкантам освободиться от чрезмерной, сковывающей их творческую самостоятельность опеки богатых или знатных меценатов. Повышение культуры состоятельных классов в конечном счете способствовало общей гуманизации нравов, что находило свое выражении в распространении милосердия, кампаниях за отмену рабства в колониях, выступлениях в защиту животных от жестокого обращения и т. д.

И все же у англичан не было полной уверенности в том, что стремление к личному преуспеянию, свободе «для себя» наряду с ослаблением узды традиционной кальвинистской морали не приведет к анархии, развалу общества. Горький, кровавый опыт революции и гражданских войн середины XVII в. напоминал им об опасностях, проистекающих от уравнительных требований неимущих низов. С другой стороны, распущенность королевского двора времен Реставрации также служила предостережением, что безудержный гедонизм высших классов деморализует общество и готовит возврат к тирания и папству. Многие англичане готовы были прислушаться к пророчеству Гоббса, что лишь Левиафан в состояния оградить общество от постоянных проявлений эгоистических страстей. Тем более что исторический опыт казалось бы подтверждал его справедливость.

Следовательно, Просвещение в Англии столкнулось со сложнейшей этической проблемой: как уберечь эгоизм от саморазрушения, как обеспечить порядок в индивидуалистическом обществе? И просветители сделали много, чтобы решить эту проблему не только в теоретическом, но и практическом плане. При этом они должны были учитывать две существенные черты английского общества XVIII в. Во-первых, растущее самосознание социальных низов, которые, добившись своих гражданских прав, отнюдь не были склонны раболепствовать перед верхами. Отвергая грубые, неправовые методы подавления народных масс, просветители закономерно должны были сделать ставку на своеобразный диалог с ними. Во-вторых, растущий общественный вес и влияние так называемых средних слоев. Ускорение темпа развития английской экономики в XVIII в. было во многом обусловлено расширением потребительского спроса этих слоев, а следовательно — и ростом их благосостояния. В условиях коммерциализации досуга, литературы, искусства, даже науки они получили возможность, голосуя своим кошельком, оказывать все большее влияние на развитие культуры, некогда находившейся под почти безраздельным контролем традиционных элит.

Выработанные просветителями способы социализации эгоизма были разнообразны. Один из главных заключался в том, чтобы приобщить к ценностям Просвещения всех, кто независимо от происхождения трудом, знаниями, гражданскими поступками или богатством доказал свою способность их принять. Непреодолимых социальных препятствий осуществлению этого плана просветители не видели. Хотя инициатором просветительского движения были действительно представители элитарных групп состоятельных классов, провозглашенные ими ценности в принципе носили общечеловеческий характер. Апеллируя к разуму, просветители как бы признали несущественность всех прочих — национальных, родовых, социальных — различий между людьми. Добиваясь влияния на все общество, они действовали исключительно убеждением. Как никто другой, они понимали силу печатного слова и поэтому главное внимание уделяли пропаганде своих взглядов в литературе, публицистике, периодической печати. Но широким основанием их культурно-образовательной деятельности служила благотворительность, посредством которой они распространяли свое влияние на общественные низы. Не случайно, что эпоха Просвещения ознаменовалась появлением большого числа благотворительных учреждений, таких, как школы, больницы, приюты и т. д., которые существовали на пожертвования частных лиц.

Повышению влияния просветителей на широкие массы способствовала известная открытость образа жизни высших классов, элитарные слои которых являлись носителями высших ценностей. Дело было не только в том, что их представители, занимаясь какой-либо профессиональной деятельностью, соприкасались с простонародьем. Важно было ставшее привычным для Англии XVIII в. постоянное перемешивание классов, которым сопровождались различные формы коллективного досуга и политической жизни — спортивные зрелища, театральные представления, народные гуляния, избирательные кампании и т. д. Благодаря прямому контакту с просветительской элитой более широкие слои населения получали возможность первоначального, хотя и чрезвычайно поверхностного, приобщения к новым ценностям посредством подражания ее вкусам, привычкам, предпочтениям.

В течение XVIII в. значительная часть англичан действительно восприняла в большей или меньшей мере основные ценности и цели Просвещения. Это позволило избежать той глубокой пропасти между народной культурой и культурой властвующей элиты, которая расколола общество в ряде стран Европейского континента. Значение этого обстоятельства в полной мере проявилось в ходе социально-политических бурь, пронесшихся над Европой в конце XVIII — начале XIX в. Общие ценности оказались более надежным средством стабилизации общества, чем формальная дисциплина, опирающаяся на принуждение. При этом ценности, консолидировавшие английское общество, имели отчетливо выраженный индивидуалистический характер. Это свидетельствовало о том, что просветительский идеал человека и общества, в основе которого лежало признание стремления к обогащению, личному преуспеянию, ибо только богатство открывает возможности более полного удовлетворения индивидуальных и коллективных потребностей, проник в широкие слои населения.