Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 111)
Говоря об идее «хаоса» и идее «порядка» как коренных идеях эпохи, проще всего их противопоставить. Однако это традиционное противопоставление было бы как раз той ошибкой, в которую впадают многие исследователи «века Просвещения». Точнее говорить об идее упорядочения действительности, которая допускала и свободное оперирование «моделями», и навязывание ей, действительности, некого диктата; и конструирование устойчивых структур, и восторг перед непредсказуемым, неожиданным.
Отсюда и своеобразие конфликта между историческим сознанием эпохи и вырабатывавшимся ею же историческим знанием — конфликта тем более обострявшегося, чем обстоятельнее определяла сама эпоха свои исторические предпочтения, особую роль в текущем и грядущем развитии человечества.
Особая роль Англии в истории европейского Просвещения заключалась прежде всего в том, что она была его родиной и во многих отношениях первопроходцем. XVII век с его сложными процессами в области социально-экономического развития, буржуазными революциями, духовными исканиями продвинул Англию по пути исторического развития значительно дальше большинства других европейских стран. Все это делало ее своего рода образцом общественного прогресса. Не случайно в XVIII в. все основные течения английской общественной мысли находили свое продолжение и развитие на европейском континенте.
Английское Просвещение отразило и те эпохальные социокультурные сдвиги, которые происходили в стране в течение XVIII в. и которые до поры до времени не имели параллелей на континенте. Прежде всего следует отметить раннее развитие современного парламентаризма с присущими ему правовыми способами политической борьбы и разрешения общественных противоречий. Огромное значение имело повышение уровня культурного и политического просвещения широких слоев населения. Этому способствовала не только относительно высокая грамотность, но в особенности периодическая печать, переживавшая в XVIII в. быстрый рост. Первая ежедневная газета стала выходить в Лондоне в 1702 г. К концу века их число в столице превысило два десятка. В 1727 г. в провинции издавалось 25 газет. Большой популярностью пользовались развлекательные и нравоучительные еженедельники, которых в разное время выходило свыше двухсот. Одними из самых первых и самых знаменитых были «Тэтлер» («Болтун») и «Спектейтор» («Зритель»). Периодическая печать в одно и то же время и формировала общественное мнение и зависела от него, поскольку подавляющее большинство изданий носило коммерческий характер и материально зависело от вкусов и пристрастий своих читателей. Все эти процессы влияли на поведение интеллектуальной элиты, делая ее представителей более отзывчивыми на злобу дня, заставляя философов спускаться из заоблачных высей отвлеченных теорий на землю людей с их нуждами и запросами.
В отличие от своих собратьев на континенте большинство просветителей не проявляли особой склонности к абстрактному теоретизированию. Соответственно они предпочитали более легкие и подвижные литературные формы выражения своих идей. В XVIII в. пору расцвета переживала публицистика. Нормой стала яростная газетно-журнальная полемика, а одним из излюбленных литературных жанров — памфлет. Заботясь о том, чтобы их философские, политические или экономические идеи оказались достоянием как можно большего круга людей, просветители стремились облечь их в форму занимательного рассуждения, а то и сатирического обличения. Рост числа и тиражей печатных изданий отражал успех этой политики, причем не только у себя в стране: английскую прессу охотно читали и за рубежом. В разных странах издатели пытались даже копировать методы английской журналистики.
На характер английского Просвещения повлияли также его взаимоотношения с религией и церковью. Видные его деятели за редким исключением придерживались догматов христианства, не впадая, впрочем, и в чрезмерное благочестие. Во многом это объяснялось тем, что англиканская церковь не противопоставляла себя Просвещению и в какой-то мере отвечала его идеалам веротерпимости. Она давно уже обрела независимость от римской курии и очистилась от таких одиозных атрибутов католицизма, как инквизиция и орден иезуитов. Англиканское духовенство контролировало духовную жизнь прихожан посредством религиозного обучения и таинства исповеди, которые широко практиковала католическая церковь. То обстоятельство, что интересы Просвещения и церкви в Англии нигде существенным образом не сталкивались, имело далеко идущие последствия для всего культурного развития страны. Это позволяло сохранять известное равновесие между традиционными ценностями, хранителем которых выступала церковь, и новаторскими, которые несло Просвещение. Это равновесие было динамичным, ибо оно не означало застоя и не закрывало пути переменам.
Все, кто привык рассматривать Просвещение как идеологическую подготовку буржуазных революций, с разочарованием отметили бы отсутствие в политической программе английских просветителей радикальных и боевых призывов. Но нельзя спешить на этом основании зачислять ее в разряд умеренных. Ведь в Англии в отличие от Европейского континента большинство политических целей Просвещения было достигнуто еще в начале XVIII в.
В основных чертах политическая программа английского Просвещения была сформулирована философом Джоном Локком. Как и другие мыслители XVII в., он считал, что возникновению государства предшествовало естественное состояние. По его словам, это было «состояние полной свободы (людей. —
По Локку, переход от естественного состояния к гражданскому обществу был следствием общественного договора. Но этот договор предполагал перераспределение лишь властных функций и не влек значительных перемен в положении людей. Государство должно было руководствоваться тем же законом природы, который регулировал отношения людей и в естественном состоянии, и поэтому не могло покушаться на неотчуждаемые права граждан. Здесь отчетливо проявилось расхождение Локка с Гоббсом, который считал, что люди, заключая общественный договор, добровольно отказываются от большинства своих прав и уже не могут вернуть их. Локк предусмотрел специальный конституционный механизм, не допускающий превышения государством своих прерогатив. Это разделение государственной власти на законодательную (в лице парламента), исполнительную (суды, армия) и «федеративную», которая бы ведала отношениями с другими государствами (король, министры). Кроме того, сползанию государства к деспотизму должен был, как предполагал Локк, препятствовать и принцип законности, согласно которому «ни для одного человека, находящегося в гражданском обществе, не может быть сделано исключение из законов этого общества». В крайнем случае Локк предвидел возможность разрыва народом соглашения с правительством — восстание за восстановление попранных прав и свобод.
Конституционные идеи Локка в значительной мере нашли воплощение в политическом строе Англии, как он оформился в первые десятилетия после «славной революции» 1688 г. Поскольку в этом строе реализовался классовый компромисс буржуазии и дворянства, который подвел черту под их конфликтами середины XVII в., Локка называют идеологом этого компромисса. Много сказано о классовой ограниченности английской «конституции» XVII в. и сказано справедливо. Но она закрепляла основные права и свободы граждан, представительное правление, религиозную терпимость, неприкосновенность собственности. Тем самым она создала правовые предпосылки социального прогресса, включая рост предпринимательской активности, повышение благосостояния, дальнейшее расширение прав и свобод. Все это в полной мере соответствовало целям Просвещения, поэтому деятельность просветителей не наталкивалась в Англии на столь мощные преграды, как в большинстве стран Европейского континента. Не испытывая необходимости в ниспровержении существующего строя, просветители и не ставили его в целом под сомнение. Наоборот, они нередко идеализировали общественный и политический строй Альбиона, и это в особенности было свойственно их единомышленникам на континенте. Он подвергся радикальной критике в основном лишь в конце XVIII в., когда в стране под влиянием североамериканской и французской революций развернулось широкое демократическое движение.
Все эти обстоятельства обусловили нацеленность английского Просвещения на практические дела, непосредственно на результаты конкретные и ощутимые. Этот практический уклон отразила его этика, так же как и политическая программа, разработанная в основных чертах Дж. Локком. Он сводил мораль к совокупности твердо установленных и всем хорошо известных правил, например к библейским заповедям, изложенным в Нагорной проповеди. Моральные правила Локк отличал как от естественных импульсов, так и от искусственных правил, основанных на традиции. Поскольку люди, по его мнению, соотносят свои понятия с требованиями повседневной жизни, поэтому и правила, регулирующие их отношения, должны отличаться удобством, целесообразностью и полезностью. «Вещи бывают добром и злом, — писал Локк, — только в отношения удовольствия и страдания. «Добром» мы называем то, что способно вызвать у нас или увеличить удовольствие, либо уменьшить наше страдание… «Злом», напротив, мы называем то, что способно причинить нам или увеличить какое-нибудь страдание, либо уменьшить какое-нибудь удовольствие… Под «удовольствием» и «страданием» я разумею либо то, что относится к телу, либо то, что к душе». Таким образом, всякий опыт рассматривался Локком лишь в плане непосредственной пользы в повседневной жизни. По меткому выражению исследователя, его этика является «учением о добродетелях джентльмена, думающего лишь о своей выгоде, но избегающего при этом крайностей, не желающего рисковать».