Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 113)
Английских просветителей вообще характеризовало стремление к преодолению крайностей. Так, если французские философы воспринимали мир прежде всего как борьбу противоположностей, то англичане — как их единство. Показательны в этой связи особенности сенсуализма Дж. Локка. Он не противопоставлял ощущение и рефлексию, как это делал Р. Декарт. Не сводил он все рациональные способы и формы знания к ощущению, подобно Э. Кондильяку. Избегая как картезианского дуализма, так и плоского сенсуализма, Локк признавал в равной мере источником знания и ощущение, и рефлексию. «Наше наблюдение, — писал он, — направленное или на внешние ощущаемые предметы, или на внутренние действия нашей души, воспринимаемые или рефлексируемые нами самими, доставляет нашему разуму весь материал мышления».
Во многом усилиями просветителей XVIII в. была создана работающая модель рационального типа жизненно-практических отношений между людьми, вполне соответствующая той роли, которую в жизни англичан играло гражданское общество. В соответствии с этой моделью одним из важнейших этических качеств человека считалась его способность к общению, взаимодействию с другими людьми, участию в коллективной созидательной деятельности. Не без влияния просветителей членство в каком-либо добровольном объединении наподобие клуба или масонской ложи стало считаться непременным условием принадлежности к элите. А в средних слоях общества для поддержания репутации столь же обязательно было регулярное посещение политических собраний или встреч по интересам, например, в кафе, входинших в моду как место неформального общения и культурного досуга. Английская литература и публицистика эпохи Просвещения содержит детально разработанный свод правил общения, позволяющих поддерживать непринужденные, добрые и полезные отношения с людьми во всех случаях жизни. Рационализации этой сферы общественной жизни вполне отвечала требованиям капиталистического развития.
Примечательно, что при огромном внимании к межличностным отношениям просветители не проявляли особого интереса к отношениям между личностью и государством. Государство занимало так мало места в размышлениях англичан, очевидно, потому, что они не предвидели с его стороны противодействия своим замыслам, да и не рассчитывали на его активную помощь. Ему отводилась роль гаранта закрепленных в законе прав и свобод, тогда как забота об осуществлении идеалов Просвещения полностью предоставлялась частной инициативе, самим гражданам, гражданскому обществу.
Но в конце XVIII в. надежды просветителей на создание свободного, динамичного и вместе с тем стабильного общества померли. В условиях развернувшейся промышленной революции обострились все общественные противоречия, что пошатнуло веру в возможность осуществить совмещение социальной гармонии с индивидуализмом. Французская революции еще более ожесточила споры о настоящем и будущем страны. В итоге Просвещение как широкое социокультурное движение быстро политизировалось и распалось на отдельные противоборствующие группировки и течения. Тираноборческие мотивы просветительской идеологии взяли на вооружение радикалы. Более умеренная часть демократов заимствовала у Просвещения программу постепенных реформ. А либералы интерпретировали просветительский индивидуализм в духе железных законов рикардианской политической экономии. Отказавшись от мечты о социальной гармонии, они потребовали ужесточить трудовую дисциплину и усилить карательные функции государства. Кризис Просвещения усугубила критика его целей и ценностей, поднявшаяся на волне недовольства Французской революцией.
На протяжении всего XVIII в. культурная жизнь Шотландии испытывала последствия того политического потрясения, которое постигло эту страну в самом начале столетия. Согласно договору об унии с Англией, заключенному в 1707 г., Шотландия лишилась своих автономных прав. Был упразднен национальный парламент, заседавший в Эдинбурге. Общественное сознание, травмированное этими событиями, так до конца и не смогло примириться с утратами. История общественной мысли Шотландии XVIII в. — это история мучительных поисков выхода из того унизительного положения, в котором, по убеждению многих просвещенных шотландцев, оказалась их родина, получив статус провинции Соединенного королевства. Искать ли этот выход на пути политической борьбы за восстановление утраченных прав и свобод или же можно поднять престиж родины иными, не политическими путями, способствуя ее экономическому, социальному, культурному процветанию? Вокруг этой дилеммы по существу сосредоточились споры в общественных кругах Шотландии.
Постепенно шотландцы пришли к убеждению, что политическими средствами они не смогут исправить положение. В мировоззренческом плане эта смена приоритетов выразилась в глубоком пересмотре принципов взаимоотношений между личностью и обществом, а также гражданином и государством. Согласно гуманистической традиции, нравственная свобода человека была возможна лишь при условии подлинно гражданского поведении — обязательного участия в делах государства и защите его конституции. Шотландские просветители дали более широкое истолкование условий реализации нравственной свободы и гражданской доблести. Они первыми глубоко обосновали вывод, что того же можно достигнуть участием в хозяйственном развитии, общественной деятельности, интеллектуальных занятиях. Разработанная ими гражданская этика и представляла собой специфический вклад Шотландии в европейское Просвещение. В своем окончательном виде она сложилась к началу 60-х годов.
Она многим обязана философу Эндрю Флетчеру, которого называют отцом шотландского Просвещении. Считая «зависимость» от Англии причиной всех бедствий Шотландии, он показал, что рассчитывать на возвращение «свободы» не приходится. Она безвозвратно ушла в прошлое вместе со всем «готическим» укладом жизни в средние века, одним из проявлений которого она являлась. Остается лишь надеяться на расширение самостоятельности в составе британского государства или, по терминологии Флетчера, «независимости» от власти королевского правительства в Лондоне. В идеале он представлял себе Британию как свободное государство, состоящее из четырех самостоятельных провинций, включая Шотландию; каждая из них сохраняла бы свою милицию, самобытные политические, общественные и культурные институты. Мечтая о восстановлении шотландского парламента и других органов власти, Флетчер связывал успех этого плана с экономическим возвышением родины. В противном случае он предвидел массовую эмиграцию жителей и еще большую зависимость от Англии.
Под влиянием воззрений Флетчера в просветительских кругах распространялось мнение, что для будущего Шотландии гораздо большее значение имеет экономика и культура, чем политические символы. Это стимулировало поиски альтернативных политике способов исполнении людьми своего гражданского долга перед отечеством.
В этих поисках шотландское просвещение опиралось на мощный интеллектуальный потенциал, которым располагали университеты Эдинбурга, Глазго и Абердина. Они сразу откликнулись на изменение общественных запросов и довольно быстро превратились из посредственных семинарий, готовивших проповедников для пресвитерианской церкви, какими они были еще на рубеже XVII–XVIII вв., в первоклассные по высшим европейским меркам учебные заведении. Слушать лекции шотландских профессоров съезжались студенты из многих стран Европы. Напряженной и разнообразной была интеллектуальная деятельность и вне стен университетов. Их выпускники заполняли судебные присутствия, церкви, любительские академии и научные общества. В аристократических салонах блистали своими знаниями и талантами университетские профессора и другие представители интеллектуальной элиты Шотландии. Создавались разнообразные клубы и общества по интересам, которые занимались культурно-образовательной деятельностью, устраивали философские и литературные диспуты и т. д.
Зачастую такого рода деятельность протекала в форме собраний, происходивших в кафе и тавернах, доступ на которые был открыт практически всем желающим. Чем бы конкретно нн занимались эти клубы, общества и собрания, их члены и участники были преисполнены заботой о будущем процветании родины и искренне верили, что тем самым отдают ей гражданский долг. Внешних препятствий своей деятельности они не встречали — ни со стороны государства, которое не вмешивалось в частную жизнь граждан, ни со стороны пресвитерианской церкви. Последняя некогда занимала сильные позиции в шотландском обществе. Однако затяжной внутренний конфликт на рубеже XVII–XVIII вв. поколебал их, чем не преминуло воспользоваться английское правительство, добившееся принятия законов о государственном контроле над шотландским духовенством.