Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 114)

В этой благоприятной для интеллектуального роста атмосфере, создавшейся в Шотландии благодаря университетам и разнообразным формальным и неформальным клубам и обществам, только и могла появиться плеяда замечательных ученых. Среди них выделялась фигура Дэвида Юма. Этому философу, историку, экономисту принадлежала ведущая роль в истории шотландского Просвещения. Понимая озабоченность своих современников этическими вопросами, он задался целью обновить науку о нравственности. Юм исходил из того, что всем людям свойствен особый социальный инстинкт, который он называл симпатией; этот инстинкт представлял собой чувство сопереживания, переходящее в чувство коллективизма. Закреплялся и усиливался он в процессе общения людей. Созерцание счастья других, по мнению Юма, пробуждало в человеке приятные переживания. Человек стремился к их повторению. И постепенно это стремление переходило у него в устойчивое желание радости и пользы всем окружающим.

Юм считал, что счастье неотделимо от добродетели, а добро в моральном смысле — это все то, что полезно для всех людей без исключения. Добродетель же гражданственна по своей сути, ибо общество и государство возникают из тяготения людей к общению и из их полезности, поскольку они увеличивают возможности удовлетворения потребностей людей. Не может быть счастья и без политической стабильности, от которой зависит всякая упорядоченная жизнь. В свою очередь, сохранение политической стабильности предполагает признание социального опыта рядовых граждан, а следовательно, совокупности тех идей и убеждений, которые он им внушает. Современное общество Юм изображал как плюралистическое, основанное на сложном разделении труда, различиях в положении людей, которые по этой причине отличаются и своими представлениями о нравственности и справедливости. По мнению Юма, не могло быть стабильным современное общество, не признающее и не уважающее все многообразие социальных и региональных различий между людьми. В равной мере не может быть добродетельным и гражданин, не признающий, что его личное счастье в конечном счете связано со счастьем всего общества, а также не понимающий важности сохранения политической стабильности отдельных регионов государства.

Влияние Юма на шотландскую культуру с особой силой проявилось в деятельности философского общества, созданного в Эдинбурге. Юм был секретарем этого общества, а вокруг него объединились лучшие умы Шотландии того времени — профессор моральной философии А. Фергюсон, экономист А. Смит, анатом А. Монро, хирург У. Каллен, химик Дж. Блэк, профессор риторики и литературы X. Блейр и др. Деятельности этого кружка во многом обязан культурный расцвет Эдинбурга во второй половине XVIII в. Впоследствии кружок послужил основой для создания Королевского научного общества Шотландии. На заседаниях философского общества главное внимание уделялось роли права, политических институтов в развитии многообразных общественных связей. Причем темы дискуссий часто бывали подсказаны Юмом. Под его же влиянием члены общества избегали таких политических определений, как «монархия», «республика», «аристократия», и предпочитали оперировать понятиями «нация», «страна», «народ». Это явно свидетельствовало об их более широком, чем чисто политическое, видении общественной жизни.

Новый этап поисков шотландскими просветителями альтернативных форм гражданского поведения связан с именем Адама Смита. Назначенный в 1752 г. на кафедру нравственной философии университета в Глазго, он одиннадцать лет читал там лекции по этике и юриспруденции. Смит был последовательным защитником товарно-денежных отношений, которые, по его убеждению, освободили человека от развращающей системы зависимости при феодализме. Лишь находясь друг с другом в отношениях производителя и потребителя, считал Смит, люди воспитывают в себе чувство справедливости и вырабатывают навыки цивилизованного общения. Все общество он представлял как бы гигантской мануфактурой, а разделение труда — всеобщей формой сотрудничества людей в интересах «богатства народов» (так назывался его экономический труд). В своей теории Смит отвел рынку ту же функцию, которую его предшественники поручали государству или клубу, — функцию социализации людей. А место гражданина в его системе занял «экономический человек», моральная свобода которого была обусловлена его ролью в экономической жизни.

Концепцией «экономического человека» Смит поставил чрезвычайно важный и новый для того времени вопрос о мотивах и стимулах хозяйственного поведения. И при этом дал на него глубокий, ничуть не устаревший ответ. Согласно Смиту, главным мотивом хозяйственной деятельности человека является своекорыстный интерес. Но преследовать его человек может, лишь оказывая услуги другим людям. Поэтому каждый отдельный человек, хотя и заботится только о своих интересах, невольно содействует и общественной пользе, или, по словам самого Смита, «он невидимой рукой направляется к цели, которая совсем не входила в его намерения… Преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это».

В целом А. Смит исключительно много сделал для развития экономической науки. Достаточно отметить его вклад в разработку трудовой теории стоимости, его анализ структуры общества по отношению людей к средствам производства (что позволило ему говорить о трех общественных классах — наемных рабочих, капиталистах и землевладельцах), известный подход к понятию прибавочной стоимости и т. д. Все это дает основания считать творчество Смита вершиной экономической мысли XVIII в.

Интерес просветителей к экономической теории отражал общее повышение престижа хозяйственной деятельности, наблюдавшееся в Шотландии на протяжении столетия. Тому имеются многие подтверждения, в частности создание в 1723 г. аристократического «Общества поощрения сельскохозяйственных знаний», которое активно разрабатывало планы подъема шотландской экономики и даже подготовило с этой целью ряд законопроектов, принятых впоследствии парламентом. Один пример показывает, что для части шотландского дворянства участие в подготовке экономических проектов было приемлемой альтернативой политике. Однако немаловажно и то, что эти и другие инициативы в области экономики, исходившие от шотландской просвещенной элиты, так или иначе замыкались на парламенте, государственной власти.

Стремление получить государственную поддержку своим экономическим планам и вся связанная с ними околопарламентская деятельность отражали важную особенность умонастроений шотландской элиты середины XVIII в. Состоявшая в значительной мере из крупных землевладельцев-дворян, она испытывала сильное недоверие к свободной игре стихийных рыночных сил. Не кто иной, как А. Смит, воспевший преимущества рынка, выражал опасения, что экономические законы, на которых основываются отношения производителей и потребителей, могут привести к социальной и нравственной деградации класса наемных рабочих. «С развитием разделения труда, — писал он, — занятие подавляющего большинства тех, кто живет своим трудом… сводится к очень небольшому числу простых операций…» Отупляющий труд самым пагубным образом влияет на рабочих. «…В такое состояние, — продолжал Смит, — должны неизбежно впадать трудящиеся бедняки… если только правительство не прилагает усилий для предотвращения этого…» Последнее замечание показывает, что Смит предчувствовал негативные последствия свободного развития рыночных отношения и не видел иной силы, кроме государства, которая могла бы их предотвратить.

Пессимистические нотки относительно перспектив свободных рыночных отношений проскальзывали и в воззрениях Адама Фергюсона. Он исходил из признания в человеке борьбы двух противоположных начал — любви к конформизму и к конфликту. Первое начало выражало стремление человека к благополучию и комфорту, второе — к совершенству. Именно это второе качество, по мнению Фергюсона, и лежало в основе способности человека к добродетели. Производными от него являлись стремление к общению, любовь к родине, жажда приключений, влечение к новым ощущениям, удовлетворяя которые человек только и мог обеспечить себе счастье и процветание общества. Но разделение труда в результате развития товарно-денежных отношения привело к чрезмерному обособлению функций, выполняемых людьми. А это, в свою очередь, опасался Фергюсон, грозило снижением духа соревновательности у людей, ограничивало их возможности проявить себя в новых сферах деятельности, что неизбежно обрекало общество на загнивание.

Однако ближе к концу столетия ведущее место в жизни шотландской элиты заняли ассоциации, члены которых не испытывали страха перед рыночными силами. Их по-прежнему горячо волновали перспективы экономического и социального развития Шотландии, однако они ничего не просили у лондонского парламента, да и вообще не связывались с политикой. Представители нового поколения шотландской просветительской интеллигенции, они окончательно отвергли классический республиканский идеал гражданина. Для них образцом гражданского поведения стал специалист в какой-либо области профессиональной деятельности, знания и усердие которого приносили непосредственно ощутимую пользу. Одним из проявлений новой гражданской этики, выработанной шотландским просвещением, явилось создание многочисленных общественных советов по поощрению различных отраслей экономики.