Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 5)

– Э-э-эх, Недотёкин, – ухмыльнулся капитан, выходя из дежурки, – а ты спросил у них, почему они приехали без документов в особо охраняемую погранзону?

– Так точно, – ответил лейтенант. – Женщина назвалась Верой Скоробогатовой и дала устное объяснение, что приехала в Чертково в гости к родственникам.

– А кто у вас здесь родственники? – повернувшись к притихшим на стульях Скоробогатовым, поинтересовался капитан.

Вера назвала несколько фамилий, но её ответ озадачил капитана.

– Да это самые распространённые фамилии как в Чертково, так и там, на другой стороне границы в Меловом, – сказал он. – Когда вы, гражданочка, в последний раз видели свои документы и держали их в руках?

Прежде, чем ответить, Вера провела несколько минут в глубокой задумчивости, вспоминая до мелочей последние минуты своей поездки.

– Я проверила все документы перед выходом из электропоезда, – сказала она. – Они были на месте. Тогда я вложила их в файл и снова убрала в сумочку. Хватилась я их отсутствия уже на перроне, во время проверки пограничниками.

– Понятно, – кивнул дежурный, – у вас документы могли попросту украсть. Но если это дело рук воров-карманников, почему кошелёк с деньгами оставили?

– Ума не приложу, – всхлипнула Вера, проверяя кошелёк. – Вот, посмотрите, все деньги на месте.

Капитан посмотрел на стоявшего в стороне лейтенанта.

– Недотёкин, а ты полицию в известность поставил об утрате гражданкой документов во время следования? – спросил он.

– Хм-м-м… Как-то сразу в голову не пришло, – смутился лейтенант.

– Вот значит как? – укоризненно покачал головой капитан. – Задержать многодетную гражданку и привезти её на заставу у тебя ума хватило, а вот сообщить в полицию об чрезвычайном происшествии ты, извиняюсь за выражение, недокумекал?

Лейтенант густо покраснел и с несчастным видом развёл руками.

– Ты вот что, Недотёкин, садись за пульт, бери в руки телефон и доделывай недоделанное, – распорядился капитан. – А я поговорю с «задержанными» и попытаюсь помочь им вспомнить обстоятельства утраты документов.

Он перевёл взгляд на притихшую Веру:

– А вы больше ничего не вспомнили, уважаемая? Может быть, какой-нибудь подозрительный типчик крутился рядом с вами во время выхода из вагона?

Выслушав его, Вера пожала плечами, горестно вздохнула и промолчала.

– Я помню, – сказал Дима, посмотрев на офицера. – Когда мы выходили из вагона, за мамой следом шёл краевед Кирилл Матвеевич.

– Что ещё за краевед? – с удивлением посмотрел на него капитан. – Может быть, ты и фамилию его знаешь?

– Нет, он фамилию свою не называл, – покосившись на маму, ответил Дима. – Он подсел к нам сначала в зале ожидания, а потом мы с ним вместе ехали в вагоне электрички.

– Правда, так и было! – с благодарностью взглянув на сына, оживилась Вера. – Перед остановкой поезда я достала из сумочки документы и проверила их наличие, всё было на месте. А когда мы выходили из поезда, дети шли впереди меня, а за мной… О, Боже, за мной выходил тот самый попутчик-краевед. Кстати, он видел, как я, проверив документы, убрала их обратно в сумочку.

– Так-так-так, – задумался капитан и снова посмотрел на Диму. – А ты уверен, что этот Кирилл Матвеевич шёл за твоей мамой?

– Я уверен, – ответил твёрдо Дима. – Я несколько раз оборачивался и видел его за спиной мамы.

– Почему-то мне кажется, что тот, о ком вы сейчас говорите, мне известен, – поморщился капитан. – Он действительно краевед, историк, и…

Звонок на пульте заставил его отвлечься от распросов. Быстро сняв трубку, он ответил:

– Дежурный по заставе капитан Бурлаков, слушаю вас…

Некоторое время он держал телефонную трубку у уха, внимательно слушая, что ему говорит позвонивший.

– Да-да, я заместитель начальника заставы, товарищ подполковник, – заговорил он бодрым голосом. – Но сейчас на заставе аврал, кто-то в отпусках, кто-то в командировке, вот и приходится нам, заместителям, иногда брать на себя дежурства по заставе.

Подполковник говорил что-то ещё, а капитан, слушая его, вдруг уставился долгим немигающим взглядом на Веру и лишь изредка переводил его на присевшего на стул лейтенанта.

– Да-да, в полиции вам правильно сказали, товарищ подполковник, – заговорил капитан, снова остановив взгляд на Вере. – Наш патруль действительно задержал женщину с тремя детьми и доставил их на заставу. Вы спрашиваете, по какой причине? У них не оказалось при себе документов.

В ходе разговора лицо дежурного мрачнело на глазах. Положив телефонную трубку на пульт, он провёл по вспотевшему лицу ладонями и, отыскав глазами лейтенанта, с угрюмой ухмылкой сказал:

– Ну что, Паша, спешу первым поздравить тебя с «успешным» началом карьеры. Сегодня ты столько наломал дров, парень, что возить не перевозить до самой зимней стужи.

– А что я сделал не так, товарищ капитан? – побледнел лейтенант. – Я же…

– Ты задержал близких родственников начальника ФСБ нашей «волости», Недотёкин! – указал рукой на притихших Веру и детей дежурный. – Сейчас подполковник Сапожников на всех парах мчится к нам на заставу. А следом, можешь не сомневаться, сам начальник приедет. Они же большие друзья, ты не знал, Паша?

– У-у-ух, – набрав в лёгкие побольше воздуха, резко выдохнул лейтенант. – Но я же… Я же сделал всё так, как и должен был сделать?

– Начальству виднее, что подчинённые делают так, а что не эдак, – вздохнул сочувственно капитан. – Так что… – он покачал головой, развёл руками и с тяжёлым сердцем набрал номер телефона транспортной полиции.

5.

Хата Анастасии Павловны была расположена так, что передняя половина находилась на территории России, а задняя часть – на территории Украины. Так уж получилось, что пограничная разделительная линия пролегла как раз посреди двора женщины, разделив хату и приусадебный участок пополам. Но такие «неудобства» ничуть не смутили девяностолетнюю старушку. Она как жила прошлым, когда российский посёлок Чертково и украинский посёлок Меловое считались одним населённым пунктом, так и продолжала жить.

Вот туда и отправился, сойдя с электропоезда, Кирилл Матвеевич Безбородько.

Войдя во двор, он лёгким поклоном поприветствовал дремлющую под навесом на улице старушку и вошёл в дом.

– Ага, явился не запылился? – поприветствовал его крепкого телосложения мужчина лет сорока, вставая из-за стола. – Я уже заждался твоего прихода.

– Да я прогулялся немного по посёлку, – вздохнул «краевед», проходя от порога к столу и пожимая протянутую руку.

– Ладно, чёрт с ним, со временем, – нетерпеливо усмехнулся мужчина, присаживаясь за стол и вглядываясь в лицо Безбородько. – Как всё прошло, рассказывай? Проколов не было?

– Нет, Карл Брониславович, всё прошло гладко, – успокоил его Безбородько. – Тарас, он же Пузик, и Жанна, она же Джаконда, блестяще справились с заданием. Я вёл их от Ростова-батюшки до Чертково. Другой слежки за ними не заметил.

С глубоким вздохом Карл Брониславович поправил собеседника:

– По имени и отчеству меня больше не называй, даже с глазу на глаз. Не забывай, что мы находимся на территории враждебного государства. Друг друга называем строго по псевдонимам, сечёшь, Тихий?

– Давай будем делать так, – пожимая плечами, согласился «краевед». – Хотя мне даже удобно, что все называют меня Кириллом Матвеевичем. Это мои настоящие имя, отчество и фамилия, и многие в Чертково, да и в Меловом знают меня именно как Кирилла Матвеевича.

– Хорошо, ты хоть кем называйся, – после короткого раздумья согласился Карл Брониславович. – Я же буду именоваться Василием Поликарповичем Кучеренко.

– Так тому и быть, Василий, – улыбнулся Безбородько. – Помнится, во время выполнения нашего первого совместного задания вас называли Тимофей Пантелеевич Жданько?

– Это уже в прошлом, – поморщился Василий. – Тогда мы «благополучно» провалили ответственную операцию, и об этом вспоминать не хочется.

– Нет, мы ничего не провалили, – возразил Кирилл Матвеевич. – Не справились с заданием те, кто руководил нами, направлял и прикрывал нас. Ну, а мы с тобой, Корсак, будем довольствоваться тем, что благополучно выскользнули из тяжелейшей ситуации и теперь снова сотрудничаем вместе. Или я не прав, Вася?

Он пытливо посмотрел на бесстрастное лицо собеседника, ожидая резкого ответа. Однако Корсак был опытным разведчиком и крепким орешком и умел ловко скрывать свои мысли и чувства.

– Скажи, а ты мне по-прежнему доверяешь, Тихий? – поинтересовался Корсак. – Ты втайне ото всех не винишь меня в прошлом провале?

Вопрос был задан в лоб, и Кирилл Матвеевич, после короткого раздумья, решил ответить откровенно.

– Доверяю, но не на все сто, – ответил он. – Уверен, что и ты доверяешь мне так же. А потому, уважаемый Корсак, я всегда и со всеми предельно осторожен.

– Это я заметил, – ухмыльнулся Корсак, прищурив один глаз.

Кирилл Матвеевич подался корпусом вперёд.

– Что случится с нами, если и эта операция по каким-то причинам провалится? – спросил он.

– Не мели чушь, Тихий? – возмутился Корсак. Он хотел ещё что-то добавить, но Кирилл Матвеевич, подняв руку, остановил его.

– Только не повышай голос, Корсак, успокойся? – ухмыльнулся он. – Я ведь не новичок в нашей профессии и то, что в любой момент могут возникнуть форс-мажорные обстоятельства, знаю не понаслышке. – Он достал из кармана пиджака носовой платочек и вытер им сначала глаза, затем губы. – Если вдруг операция провалится на этот раз, то не знаю, как тебя, а меня гарантированно ликвидируют.