Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 4)

– И что? – взглянула на него Вера. – Девочки правы: в Оренбургской области точно такие же степи, какие сейчас проплывают за окном.

– Да, я бывал и не раз в вашей области, – хмыкнул разговорчивый попутчик. – И действительно, донские и оренбургские степи весьма схожи, если наблюдать за ними через оконное стекло. А в целом… – он вздохнул, передёрнул плечами, и продолжил: – Природные условия обоих регионов соответствуют зоне степей с элементами лесостепи. Только донской климат, в отличие от вашего резкоконтинентального, умеренно континентальный.

Он что-то ещё говорил о среднегодовой температуре, но Дима больше его не слушал. И вдруг… В вагон вошли две девочки и мальчик.

– Мама, это те самые дети, которым мы отдали свои продукты на вокзале? – вскочили Надя и Люба.

Девочки пошли по вагону с протянутыми руками, подходя к пассажирам и выпрашивая у них подачки. Одни им что-то давали, другие отворачивались к окну, брезгливо морщась. Мальчик с каменным лицом шёл следом за сёстрами, но подачек не выпрашивал.

– Ну вот, продолжение вокзальной трагедии, – вздохнул сокрушённо Кирилл Матвеевич, вынимая из кармана пиджака кожаный бумажник. – А родители этих несчастных детишек ещё большие негодяи, чем я про них думал. Будем надеяться, что они с пользой потратят хотя бы маленькую сумму из той, которую я даю этим обездоленным чадам.

– А может быть, полиции о них сообщить? – прошептал возмущённо Дима.

– Нет, не надо, – доставая кошелёк, возразила мама. – Мы дадим детям немного денег, и… Мы сейчас не дома, сынок, и я не хочу ввязываться ни в какие дурно пахнущие истории…

***

При подъезде к станции Чертково Дима увидел синий забор с колючей проволокой сверху, тянувшийся по краю железнодорожных путей. Так же он увидел большой пешеходный мост через железнодорожные пути, одна часть которого заканчивалась где-то за забором, откуда виднелся сине-жёлтый украинский флаг. Синий забор тянулся вдоль всей станции, и из окна вагона казалось, что ему нет конца.

– А для чего там такой большой забор? – спросил словоохотливого краеведа Дима. – Я вот смотрю, когда он закончится, а он…

– Этот забор, молодой человек, закрывающий почти весь посёлок Меловое, – с охотой стал разъяснять Кирилл Матвеевич, – Государственная граница! За забором – государство Украина, так-то вот, друг мой.

– Когда приезжал сюда раньше, не замечал подобного? – вздохнул Дима.

– Гм-м-м, глядя на вас, молодой человек, – усмехнулся попутчик, – берусь предположить, что вы давно не были в Чертково.

– И я этот забор не помню, – вздохнула Вера, проверяя в сумочке документы. – Я помню, когда Чертково и Меловое считались одним населённым пунктом, а условная граница между ними называлась улицей Мира.

– Это было, вы правильно сказали, – не замедлил согласиться с ней Кирилл Матвеевич. – А сейчас единственная возможность попасть из российского Чертково в украинское Меловое – это перейти через переходной мост или минуя большое КПП, расположенное в трёх километрах от вокзала. И по обеим сторонам моста тоже имеются пункты пограничных пропусков. Российский пункт вы скоро сами увидите, он чем-то напоминает ларёк. В Меловом украинский пункт, кстати, тоже ларёк напоминает. Стоят они напротив друг друга по обе стороны границы и… В одном выдают документы на вход в Украину, в другом – на выход из неё.

– Но-о-о… люди-то между собой как-то общаются? – поморщилась Вера. – Оба посёлка настолько прочно соединены родственными узами, что разорвать их никакими границами невозможно.

– Сложно всё это объяснить, но попробую, пока есть минут десять, – взглянув на часы, хмыкнул неугомонный попутчик. – Действительно, из России люди ходят по мосту в Украину и из Украины в Россию. Переход через мост только для местных, кто прописан в Чертково и работает в Меловом или наоборот. Посёлок-то по большому счёту один, а…

Заскрипев тормозами, электропоезд замедлил ход и, подъезжая к платформе плёлся еле-еле.

– Уважаемые пассажиры! – ожил динамик в вагоне. – Наш поезд прибыл на конечную станцию Чертково! Предупреждаем вас, посёлок является пограничной зоной, и сразу после выхода будет произведена проверка документов патрулями погранслужбы и полиции. Спасибо за внимание.

Поезд остановился, и, встав со своих мест, пассажиры потянулись к выходу.

– Вот это я понимаю, сервис, точно по расписанию как в Германии, – одобрительно высказался Кирилл Матвеевич, взглянув на часы. – А что, не мудрено… Сейчас поезда здесь не опаздывают. А почему спросите вы, отвечу, потому, что они здесь больше не ходят.

Всю дорогу от Ростова до Чертково Кирилл Матвеевич болтал без умолку. К концу поездки попутчик уже действовал Вере на нервы. Сестрички спали, прижавшись к ней с обеих сторон, а Дима некоторое время читал свою книгу, а затем дремал, отвернувшись и делая вид, что смотрит в окно.

– А раньше, как мне помнится, мимо станции Чертково поезда ходили туда-сюда в оба направления, – продолжал разглагольствовать Кирилл Матвеевич, следуя к выходу сразу за Верой и детьми. – До недавнего времени мимо Чертково транзитом и на высокой скорости мчались пассажирские поезда дальнего следования. Многие делали на станции короткие остановки. Здесь же проходили и все идущие по данному направлению грузовые составы. А вот после завершения строительства обходного участка железной дороги, соединяющего населённые пункты Журавку, ту, что в Воронежской области, и Миллерово в Ростовской области, движение пассажирских и грузовых поездов через станцию Чертково прекратилось.

В тамбуре, во время выхода из электрички, между Верой и Кириллом Матвеевичем грубовато протиснулся парень лет двадцати.

– Вот наглец, даже не извинился? – сердито бросила в его спину Вера, сойдя на перрон.

– После одиннадцатого декабря две тысячи семнадцатого года через Чертково не следует ни одного пассажирского и грузового поезда, – продолжал своё повествование Кирилл Матвеевич, не обратив внимания на её недовольство. – Жаль, что нам расставаться пора, я бы ещё много чего мог рассказать из истории Чертково и Мелового.

Уже на перроне, не зная, как избавиться от навязчивого попутчика, Вера закатила глаза, и вдруг…

– Ого-го? – взглянув на часы, вдруг заторопился Кирилл Матвеевич. – Меня, наверное, уже ждут здесь, за вокзалом… – он посмотрел на Веру: – Кстати, могу вас подвезти, куда скажете? Меня должны встречать на машине.

– Нет-нет, – отказалась Вера, – нас тоже должны встречать.

Пожав плечами, Кирилл Матвеевич пошёл к очереди из пассажиров электропоезда, образовавшуюся перед патрулями пограничников и полицейских, проверявших документы.

«Слава богу, отвязался, – с облегчением подумал Дима. – А что это он с бомжующей семейкой контроль проходит?»

– Что ж, пожалуй, и нам пора, дети, – покрутив головой и не увидев никого из родственников, вздохнула Вера. – Видимо, не ждут нас сегодня и до дома бабушки придётся добираться пешком.

Она взяла в руку сумку и, в сопровождении детей, пошла к поджидавшим их пограничникам.

***

– Я жду, гражданочка? – напомнил о себе молоденький лейтенант погранслужбы, внимательно наблюдая, как растерянная и раскрасневшаяся Вера в пятый раз пересматривает содержимое сумочки в поисках документов.

– Да были же здесь они, были, – чуть не плача шептала она. – Перед тем, как выйти из вагона, я лично держала их в руках и снова вернула в сумочку.

– Тогда не тяните время и предъявите их для проверки! – сурово потребовал лейтенант. – Напоминаю, если вы не в курсе, гражданочка, что находиться в посёлке Чертково гражданам России, не проживающим здесь, можно, только имея специальное разрешение.

– Да знаю я, – всхлипнула Вера. – Я к родственникам приехала со всеми документами на себя и детей. Они находились у меня в сумочке, и…

– Хорошо, продолжите поиски у нас на заставе, – усмехнулся лейтенант. – А там будет видно, кто вы есть: нарушившие Государственную границу преступники или попавшие в беду люди.

На микроавтобусе Скоробогатовых повезли на погранзаставу. Как объяснил лейтенант, их задержали до выяснения обстоятельств». Правда ещё добавил, что им вменяется в вину «нарушение пограничного режима в пограничной зоне».

– А что нам за это будет? – сквозь слёзы допытывалась Вера. – Нас посадят?

– Нет, вас оштрафуют и выдворят обратно, – обернувшись, «успокоил» ехавший рядом с водителем лейтенант.

Пограничный «форд» четверть часа вёз Веру и её присмиревших от страха детей по пустынным улицам Чертково. Женщина тихо плакала, прижимая к груди зареванных дочерей. У Димы на душе было тревожно, но он крепился изо всех сил.

Попетляв по поселковым улицам, «форд» остановился на окраине Чертково, у здания бывшего хозяйственно-строительного управления, расположенного в нескольких сотнях метров от границы, коей являлась железная дорога.

Лейтенант завёл Веру и детей внутрь здания.

– Присаживайтесь, – указал он на свободные стулья и взял у дежурного журнал для оформления задержанных.

– Эй, Недотёкин, ты что, офигел? – изумился дежурный. – Нарушителей от попавших в беду людей отличить не можешь? Чему тебя в погранучилище целых пять лет учили, Недотёкин?

– Я всё делаю именно так, как меня учили, товарищ капитан, – с обидой в голосе высказался лейтенант. – У этой женщины с детьми нет при себе документов, а они прибыли неизвестно откуда в особо охраняемую погранзону.