Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 3)

– А у меня две дочери было, – заговорил после длительной паузы мужчина в коридоре. – Их сейчас уже нет. Я до переворота в Донецке на шахте работал. Дочки выросли, вышли замуж, по двое пацанов у каждой. Счастливо жили, не на что жаловаться, – он тяжело вздохнул и продолжил: – А вот теперь я один остался. В тот день, когда супруга моя, Степанида, померла, царство ей небесное, дочки в агентство пошли о похоронах матери похлопотать. А в это время бандеровские выродки по городу из фосфорных снарядов вдарили… Пожгли дочек моих и всех, кто на улице рядом с ними оказался. Теперь я один остался с четырьмя внуками на руках. Вот и решил переехать в Ростов к сестре жить, от войны проклятущей подальше. Уже два года прошло, а внучек младшенький всё ещё кричит во сне: «Мама! Мама! Вон бомба летит! Мама! Мама! Беги! Прячься!».

Перед глазами Димы возник перекошенный от ужаса образ малыша, и из глаз мальчика брызнули слёзы жалости. Зарывшись лицом в подушку, он проплакал несколько минут. «Какими же должны быть люди, убивающие других? Как же они чувствуют себя, как спят, едят, дышат, живут? Да разве можно называться человеком, когда…»

Услышав всхлип, донесшийся снизу, Дима свесился с полки. Вера лежала в постели, уткнувшись лицом в подушку, и по тому, как вздрагивали её плечи, сын догадался, что мама горько плачет. Проворно спустившись вниз, он обнял её:

– Что с тобой?

– Да так, ничего, – ответила женщина, не оборачиваясь.

– Нет, ты плакала, – сказал Дима, и внезапная догадка озарила его: – Ты плачешь от того, что услышала сейчас?

Мама резко обернулась, обняла его, прижала к груди и, уже не скрывая слёз, прошептала:

– Да, я не спала и слышала, о чём говорят в проходе люди. И… и… я очень хочу, чтобы вы жили хорошо и счастливо, детки мои любимые! И я просто с ума схожу от того, как живут и выживают в страшном аду Донбасса несчастные люди!..

***

Поезд прибыл в Ростов-на-Дону в четырнадцать тридцать местного времени, а электропоезд до станции Чертково отправлялся в пятнадцать пятьдесят.

Вера с детьми расположились в углу зала ожидания вокзала. Места напротив заняла семья: муж, жена и трое детей. Глава семьи лет сорока был одет в футболку с гербом Украины, потёртые джинсы и старенькие кроссовки. Одежда на детях и жене выглядела застиранной и жалкой. Высокая, стройная, красивая женщина с пасмурным лицом выложила на чемодан продукты.

– Мама, ты только посмотри, чем эти люди детей кормят? – встревожились Надя и Люба, с ужасом наблюдая, как девочки одиннадцати и шести лет хватали грязными руками бутерброды и с жадностью отправляли их в рот.

Мальчик, ровесник Димы, не жадничал и выбирал кусочки получше.

– Что они едят, мама? – косясь на голодных детей, беспокоились Надя и Люба. – Да это же…

– Это ливер, а не навоз, – перебив девочек, возмущённо отреагировала женщина. – Да, хлеб засох и заплесневел. Но у нас с собой нет холодильника, в котором можно было бы хранить продукты, ясно вам?

Получив неожиданный отпор, сестры переглянулись и прижались к матери. Вера побледнела от возмущения, но промолчала, не желая выяснять отношения со странной семьёй в людном месте.

Наблюдая за происходящим, Дима сначала удивился, затем разозлился, но усилием воли подавил рвущиеся наружу эмоции.

– Папа, наверное, поступил бы так же, – раскрыл он сумку и достал пакет с купленными в дорогу продуктами. Под одобрительный взгляд матери и недоумевающие взгляды сестёр он протянул его голодным детям со словами: – Лучше вот это покушайте, а то, что едите, выбросьте в помойку.

Глава семейства с усмешкой выхватил из руки Димы пакет.

– А ну-ка я гляну, чего ты предлагаешь моим детям, паршивец, – сказал он. – Хочу проверить, не отравить ли ты их собрался.

– Что? – опешил мальчик.

– А вот чего, – папаша достал из пакета жареную курицу и батон. Оставшиеся внутри варёные яйца он протянул детям. – Вот, пожрите… Вам сегодня повезло: нам до Чертково на вашу кормёжку тратиться не придётся.

– Но эта пища не вам, а детям? – возмущённо воскликнул Дима, сжимая кулаки. – Это… это…

– Что упало, то пропало, малыш, – осклабился негодяй. – Учти, я у тебя ничего не просил, ты сам отдал нам пакет. За это я говорю тебе спасибо. А теперь мы сами решим, что и кому съесть, понял? И в чужую семью лезть со своими вопросами и советами я не рекомендую.

– Иди сюда, сынок! – схватив Диму за руку, притянула его к себе мама. – Это хорошо, что ты проявляешь мужские качества, но умоляю, не здесь и не сейчас.

– Слушай маму, сопляк, – подмигнул мальчику насмешливо негодяй, ломая пополам курицу. – Родители плохого не посоветуют. Они всегда делают для своих чад как можно лучше.

– А если я покормлю ваших детей, вы мне позволите? – неожиданно вмешался в разговор полноватый мужчина в светлом костюме. – Вот мне жена положила в дорогу немного копчёного сала, беляши и пирожки с капустой.

– Сало? – задумался «заботливый» папаша и посмотрел на жареную курицу, которую всё ещё держал в руках. Но, видимо, решив, что мясо гораздо притягательнее для его желудка, милостиво согласился: – Хорошо, премного благодарен. Отдай жене.

С жадностью набросившись на предложенную еду, дети уплетали за обе щеки. Женщина ела с жадностью, но изо всех сил старалась скрыть свой голод. Она не спеша откусывала кусочки от пирожков, отворачиваясь, спешно их пережёвывала и с жадностью глотала. А вот отец семейства, достав фляжку, откупорил крышку, и запах алкоголя распространился вокруг.

Сделав несколько глотков и закусив куриным крылышком, он заговорил с присевшим рядом мужчиной как с давнишним приятелем.

– Из Донбасса я, беженец. Зовут меня Тарас, жинку – Жанна. Вот сейчас, поколесив по России, решили вернуться домой.

– Обратно на Донбасс? – скромно улыбнувшись, поинтересовался мужчина.

– Ещё чего, – осклабился, приложившись к фляжке, Тарас. – На Донбассе сейчас ловить нечего, дядя, кроме как пули в лоб или снарядный осколок в зад. Сначала к себе на родину заеду, в Черновцы, а затем… В Польшу или подальше, в Европу, подамся.

– А чего так? – удивился мужчина. – Чем тебе Россия не понравилась?

– Понравилась не понравилась, не в этом дело, – жуя куриную ножку, отозвался Тарас. – В России чуток лучше, чем на Украине. Заработки мизерные, условий никаких. В городах работы не найти с достойной зарплатой, а в сёлах… Да там точно такая же житуха, как и у нас, в Украине.

– Ну-у-у… я живу в России, и меня всё устраивает, – пожал плечами мужчина. – Шельмовать свою страну не собираюсь, и сравнивать с Украиной не берусь.

– Не берёшься, не надо, – ухмыльнулся Тарас. – Я и без тебя знаю, что почём. Проехал полРоссии и не в восторге от этой страны. Вот Европа, это да! Там кипит самая настоящая жизнь. Приеду сегодня в Меловое, а там…

Разговор мужчин прервал голос диктора, объявившего посадку на электропоезд «Ростов – Чертково».

– Слава богу, – вставая, сказала мама, – ещё немного, и я бы не удержалась, и… – она посмотрела на детей и вздохнула. – Уже скоро мы будем в Чертково!

4.

– Внимание, уважаемые пассажиры! – прозвучал голос из динамиков вагона. – Электропоезд до станции Чертково будет следовать со всеми остановками шесть часов четырнадцать минут. Туалеты находятся в первом, среднем и последнем вагонах, они будут открыты после проезда санитарной зоны. Для обеспечения безопасности пассажиров во время поездки электропоезд сопровождает наряд сотрудников полиции. Желаем вам счастливого пути!

– Надо же, как всё серьёзно, – ухмыльнулся мужчина, отдавший продукты в зале ожидания голодным детям. – Кстати, разрешите представиться. Меня зовут Кирилл Матвеевич Безбородько. Я краевед и еду в посёлок Чертково.

– Вера Скоробогатова, – скупо улыбнулась мама попутчику, – а это мои дети.

– Дети – цветы жизни! – улыбнулся Кирилл Матвеевич и тут же погрустнел. – Мои уже выросли и живут отдельно.

– Вам нехорошо? – заметив происшедшую с попутчиком перемену, забеспокоилась Вера.

– Всё в порядке, – подмигнул он с интересом разглядывающему его Диме. – Ваш поступок меня порадовал, молодой человек, – сказал он, улыбнувшись. – Признаться, я даже устыдился своей недогадливости, когда увидел, как вы отдали голодным детям все запасы еды. И тут же посчитал обязательным последовать вашему благородному примеру.

Дима смутился и покраснел от похвалы взрослого попутчика.

– Я поступил так, как должен был, – сказал он, уводя взгляд в сторону окна. – Только вот курица досталась не детям, а этому… – он замялся, не зная, как назвать бессовестного отца несчастных детей.

– О-о-о, не вспоминайте этого человека, – вздохнул Кирилл Матвеевич. – Он не достоин того, чтобы даже мимолётно упоминать о нём.

– А чем они кормят своих детей… – вздохнула Надя.

– Мы на помойку еду лучше выбрасываем, – поддержала сестру Люба.

– Всё, хватит об этом, девочки, – упрекнула дочек Вера. – Вы лучше в окно смотрите.

– А что там интересного? – переглянулись девочки. – Всё как у нас, всё то же самое.

– То, да не то, – снова вступил в разговор Кирилл Матвеевич. – Сейчас поезд едет по зоне донских степей, ребятушки! Посёлок Чертково, куда мы все сейчас следуем, находится на западной границе Ростовской области в её северной части. Природные условия соответствуют зоне степей с элементами лесостепи. В целом климат является умеренно континентальным.